Сердце пропустило удар.

— Веди, — просто сказал я.

Мы вышли из административного крыла и направились в закрытый сектор, Корпус Клинических Исследований. Я знал, что он существует, видел его на схемах, но еще никогда не был внутри. Это было сердце «НейроВертекса», место, где граница между биологией и технологией стиралась окончательно. Место, где производились и тестировались все нейрокапсулы для подключения к Этерии.

Мы шли по длинным, стерильно-белым коридорам, залитым холодным светом ламп. Наши шаги гулко отдавались в тишине. Я шел и думал о безумии последних дней.

Все смешалось в один сюрреалистический ком. Драконы и пираты на реке, безумная богиня, раздираемая шизофренией, предательство Вики ради квартиры в спальном районе, мой отец в платной клинике… И вот теперь это. Я шел на встречу с человеком, которого считал своим лучшим другом, но которого никогда не видел в реальном мире. С человеком, который был Легендой в виртуальности и пленником в реальности.

Где настоящая жизнь? Там, где мы сражались с демонами плечом к плечу, или здесь, в этих холодных коридорах, где люди, это активы, а дружба, уязвимость?

Стригунов остановился перед массивной дверью без таблички.

— Он там, — сказал он, прикладывая ключ-карту. — Врачи говорят, он слаб. Мышечная атрофия, истощение, последствия его инвалидности, осложненной длительным пребыванием в старой модели капсулы без должного обслуживания. Не нагружай его. Пять минут.

Дверь с шипением ушла в стену.

Я сделал глубокий вдох и шагнул внутрь.

Палата была больше похожа на отсек космического корабля. Стены уставлены мониторами, мерцающими зелеными и оранжевыми графиками. В центре, в окружении стоек с капельницами и аппаратов жизнеобеспечения, стояла кровать.

На ней лежал человек.

Я замер. Образ веселого, харизматичного барда в ярком камзоле, с лютней наперевес, мгновенно рассыпался в пыль, столкнувшись с жестокой реальностью.

Передо мной лежал скелет, обтянутый бледной, почти прозрачной кожей. Он был абсолютно лысым. Ни волос, ни бровей, словно его тело отторгло все лишнее, чтобы сохранить энергию для работы мозга. Из его рук, груди, даже из шеи торчали трубки и провода, соединяющие его с машинами.

Он напоминал Нео, только что вывалившегося из капсулы Матрицы. Слабый. Беспомощный. Неприспособленный к этому миру гравитации и боли. «Сверхперсонаж». «Легенда».

Я подошел ближе, боясь даже дышать громко, чтобы не нарушить хрупкое равновесие его жизни.

Он почувствовал мое присутствие. Его веки дрогнули и медленно поднялись.

Глаза. Это были его глаза. Умные, насмешливые, живые. Единственное, что осталось неизменным.

Он с трудом повернул голову в мою сторону. Губы, сухие и потрескавшиеся, дрогнули в слабой, едва заметной улыбке.

— Ну что, капитан… — его голос был тихим шелестом, усиленным динамиками аппаратуры. — Добро пожаловать в реальный мир?

Конец пятой книги.