— Заткнись и исчезни. У меня плохое настроение, если скажешь ещё слово, окажешься в лазарете.

— Чего⁈ — нахмурился Регерт, по обе стороны от него засверкали воздушные печати.

Корн вытянул руку вперёд, и на ней полыхнул огонь.

— Мальчики, ну что вы, прям, как неродные… — встала между ними Талес. — Нужно жить дружно, или хотя бы драться в специально отведённых для этого местах, иначе же Академию разгромите, — мягко проговорила она, при этом положив одну руку на запястье Корна, а другую — на предплечье опешившего Регерта.

— Пусти! — первым двинулся воздушник. Он попытался высвободить свою руку из хватки Талес. Та лишь улыбнулась шире, крепко его держа.

— Знаешь, малыш, я ведь сильнейший лекарь Академии, сразу после Малесы. Мой запас маны больше твоего… раз так в пять. Правда, думаешь, сможешь меня сдвинуть?

Регерт сжал челюсти и махнул рукой, активируя печати. Талес пнула его под колено, одновременно выкручивая ему руку, поднимая локтём вверх. Регерт кхекнул. От боли, которую он испытывал, печати развалились, так и не успев ударить.

— А теперь немного усилим твои ощущения, — пробормотала Талес, и вокруг предплечья воздушника заплясали золотые искры, после чего он взвыл, привстав на цыпочки, чтобы уменьшить угол захвата, тем самым облегчая боль.

Корна Талес при этом пришлось отпустить, и он, воспользовавшись отвлечением девушки, отошёл подальше.

— А ну, стой! — обернулась на него Талес, улыбнулась и продолжила мягко: — Подожди пару секунд, я почти закончила, — подмигнула ему она.

У Корна мурашки побежали по позвоночнику. Всё же зря он с ней связался.

Когда Талес закончила мучить Регерта, они с Корном вышли на улицу и дошли до укромного места в парке. Со стороны могло показаться, что они парочка, но на самом деле их отношения были далеки от хороших.

— Ну и что ты себе позволяешь? — хмуро спросила Талес.

Гнев Корна на неё, после того как она поставила воздушника на место, немного приутих. Видимо, сработало чувство самосохранения.

— Что ты затеяла? Я уже ничего не понимаю. Теперь выясняется, что ты с самого начала не дала Малесе заняться лечением Террана?

— Хочешь верь, хочешь нет, но даже если бы сестра занялась его лечением, это бы ничего не изменило.

— Не верю.

Талес грустно улыбнулась.

— Как я уже тебе неоднократно говорила, Террану не поможет обычный лекарь. Его проблема не в том, что мы можем решить. Нужен иной метод и иной подход. Поэтому я и позвала тебя. Тебе удалось что-нибудь понять?

— Не отклоняйся от темы. Даже если Малеса не могла ему помочь, зачем так тщательно не давать ей его увидеть?

— Мне приказал капитан.

— И что изменилось теперь? Сегодня ты настаивала на том, чтобы им занялась Малеса, которая, по твоим же словам, ему ничем не может помочь.

Талес сглотнула и посмотрела в глаза Корну.

— Просто… ребята, они… Если честно, у меня нет объективных причин поступать именно так, но меня преследует предчувствие, что если этого не сделать, Террана могут… — Талес едва слышно прошептала: — убить.

— Да зачем им это делать? — Корн ей не поверил. Ему казалось, она просто пытается ему запудрить мозги.

— Ну, они бы могли подстроить несчастный случай или ещё что, — она схватилась за голову и взъерошила волосы, на глазах у неё выступили слёзы. — Пойми, Корн, с ними всеми творится какой-то ужас. Они не были такими, правда. Я же их не первый год знаю. Не были…

Корн опешил от такой Талес. Она всегда была либо насмешливой, либо задавала кому-нибудь жару, но… он никак не ожидал увидеть её плачущей. И он не имел представления, как на это надо реагировать.

Корн поднял руку и потянулся к Талес, но замер, растерянно её опустив. Что он сейчас собирался сделать?

Талес шмыгнула носом и утёрла слезу.

— Прости, — смущённо отвернулась она, приводя себя в порядок.

Через минуту она повернулась обратно к Корну. Она выглядела, как обычно, только уголки глаз слегка покраснели.

— Я ничего не скрываю. Просто я не всё могу объяснить.

— Попробуй.

— Хорошо, — вздохнула она. — Моя метка даёт только направление, оно почти всегда верное, но её магия неконкретная, её сложно проанализировать и понять, приходится шарить в темноте на ощупь. Я не знаю почти ничего. Поэтому мои действия многим кажутся взбалмошными и непоследовательными. Так ведь? — ухмыльнулась она, ожидая от Корна ответа. Тот кивнул. Лекарь продолжила:

— Во-первых, метка указала на тебя, так чётко, как никогда прежде. Но я понятия не имею, зачем, и что ты можешь сделать. Во-вторых, сейчас она начала реагировать на Террана. Я беспокоюсь за него. Если мы покажем его Малесе, ребята не посмеют ему сознательно навредить, на какое-то время он будет в безопасности. Вот и всё. Что касается, почему я не сделала этого прежде, я всё ещё в дюжине. И я привыкла слушаться капитана, да это даже входит в мои обязанности! Я просто должна это делать. А он приказал уговорить Малесу не вмешиваться. Поскольку я видела, что она всё равно толком не сможет помочь, то и сделала это, заодно сохранила его доверие.

— Я тоже так ничем и не смог помочь, — Корн задумчиво уставился на уходящую за горизонт Рэю*.

(Рэя — дневное светило мира).

— Да уж… — проворчала Талес, обнимая себя за плечи. — Только хуже сделал, теперь уж не знаю, выживет ли Гюно, когда вернётся.

Корн нахмурился. Он и думать забыл, что на самом деле кто-то после него будет нести ответственность за все его поступки.

Рассудив, что жизнь Гюно, судя по поведению его одногруппников, и не была хорошей, Корн сказал:

— Думаю, ему лучше уйти из дюжины.

Талес засмеялась. Но как-то механически, неискренне.

— Я ему это уже говорила. Он не слушает.

Корн припомнил нападки Глема на «Гюно». Наверное, лекарю нравилась Талес, и он не хотел оставлять её одну в этом логове монстров.

— Талес, тебе кто-нибудь нравится? — неожиданно сам для себя спросил Корн.

Та удивлённо на него посмотрела и слегка улыбнулась.

— Даже не рассчитывай на моё внимание. Может, ты и ничего, но слишком маленький.

К щекам Корна прилила краска. Он вообще не это имел в виду! К тому же она опять обозвала его «маленьким»!

— Идиотка, — только и пробормотал он.

Талес нахмурила брови и через несколько секунд выдала:

— Раньше мне нравился Глем.

Корн расширил глаза от удивления. Такого он не ожидал.

— Не Гюно? Глем?

Талес рассмеялась и прищурилась.

— А что, мне теперь и парни должны нравиться только тобой одобренные?

— Нет, конечно, но… Глем… как ни крути, отвратительный выбор.

— Я же сказала, что нравился. В прошедшем времени. Теперь он и вправду невыносим.

— Ты сказала, что ребята изменились. А как?

— Разве ты не видел? Их всех словно бешеные собаки покусали. Пристают к младшекурсникам, лезут драться, унижают, даже до нас с Гюно добрались. Словно самоутверждаются. Но им же не по тринадцать лет! Отчего они ведут себя, как испорченные дети!

— Самоутверждаются… самоутверждаются, — Корн покатал это слово на языке. В этом что-то было. — А кто изменился больше всех? Кто меньше?

— Больше? Пожалуй, Глем и капитан. Ну а дальше Слит и Хикс, Роб и Пэйт… Меньше всего… Никак не изменились только мы с Гюно. Ну, может, со мной, что и не так, но я этого не замечаю, — улыбнулась Талес.

— То есть ты всегда вела себя так… вспыльчиво? — едва подобрал корректное слово Корн. Гораздо ближе, по его мнению, подходили слова: «неадекватно», «психованно».

— Эй, ты намекаешь на то, что что-то не так с моим характером? — упёрла она руки в боки и угрожающе надвинулась на Корна. — Ты бы в зеркало посмотрелся. Там тебя встретит ещё один вспыльчивый тип. Не я, в конце концов, сняла заколку почти у половины моей дюжины на виду.

— Они ничего не увидели, — поджал губы Корн. Ему было немного совестно за эту его вспышку. Даже представлять не хотелось, как бы всё закончилось, если бы то, что Корн притворялся Гюно, всем открылось.