Айсвальд усмехнулся без радости.

— «Нам», — повторил он. — Ты говоришь так, будто ты здесь навсегда.

Марина на секунду замерла. Потом сказала честно:

— Я говорю так, потому что если вы рухнете — этот дом рухнет на всех. И на меня тоже.

Айсвальд смотрел на неё долго. Потом очень тихо спросил:

— Ты можешь… остаться сегодня рядом?

Марина моргнула. Он снова попросил. Не приказал.

— Да, — сказала она. — Но сначала я проверю пострадавших.

— Торн справится, — сказал Айсвальд, и в голосе прозвучала слабость.

Марина покачала головой.

— Торн умеет держать меч. Я умею держать людей. Я вернусь через десять минут. Обещаю.

Айсвальд кивнул едва заметно.

— Только… — он выдохнул, — не исчезай.

Марина почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

— Не исчезну, — сказала она и вышла.

Ночь превратилась в работу. Марина бегала между «маленькой больницей» и кабинетом герцога, распределяя людей, обучая слуг, заставляя Агату вести списки, а повара — кипятить воду так, будто от этого зависел мир.

И от этого зависел мир.

— Вот так держишь повязку, — говорила Марина служанке, чьи руки дрожали. — Не трясёшь. Дышишь. Смотри на меня. Ты справишься.

— Я боюсь крови, — шептала служанка.

— Кровь — честная, — отвечала Марина. — Она просто течёт. Хуже — ложь. Ложь режет тише.

Служанка не понимала, но кивала.

Лин стала её правой рукой. Лин бегала, приносила, записывала, держала свет, удерживала людей от паники.

— Марина! — крикнула Лин ближе к утру. — Лорд, которого вы спасали… он пришёл в себя!

Марина подскочила к кровати. Молодой лорд моргнул, глаза мутные.

— Где… — прошептал он.

— В безопасности, — сказала Марина. — Не шевелиться. Вы ударились головой. Как вас зовут?

— Хейл, — выдавил он.

— Лорд Хейл, — сказала Марина, — вы обязаны мне тем, что вы сейчас не мёртвый. Поэтому вы сделаете одну вещь: скажете, кто стоял рядом с вами в момент, когда вы упали. Кто вас толкнул? Или кто подал руку?

Лорд Хейл моргнул медленно.

— Я… поскользнулся…

Марина наклонилась ближе.

— Я видела, как по полу шла волна инея. Это было не «просто поскользнулся». Это была атака. Вспоминайте.

Лорд Хейл сглотнул.

— Кто-то… в сером… — прошептал он. — Я слышал голос… «за порядок»… и потом… холод.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— В сером, — повторила она. — Лоррен.

Лорд Хейл не ответил, но в глазах мелькнуло понимание: он тоже видел, что магистр слишком спокойно стоял в буре.

Марина выпрямилась и резко повернулась к Торну:

— Где Лоррен? Где Серафина?

Торн, стоявший у двери, ответил хрипло:

— В гостевых комнатах. Лоррен требует совета. Серафина требует герцога.

— Конечно, — прошептала Марина.

Она пошла в кабинет к Айсвальду, чувствуя, как усталость наваливается, но злость держит позвоночник.

Айсвальд сидел у кристалла, плащ на плечах, взгляд усталый. Когда Марина вошла, он поднял голову.

— Ты жива, — сказал он тихо.

— Пока да, — ответила Марина. — И ваши люди тоже. Почти все.

Айсвальд чуть сжал челюсть.

— «Почти»?

— Один гость порезался сильно, — сказала Марина. — Не смертельно. Удар головой — стабилизировали. Обморожения — лечим. Паника — тоже лечим. — Она сделала паузу. — А теперь скажите мне: где именно место пакта? Западное крыло — это что? Храм? Комната? Лаборатория?

Айсвальд посмотрел на неё тяжело.

— Комната печати, — сказал он. — Там кость льда. Сердце пакта. Я запечатал её кровью и металлом. И клятвой.

— И теперь кто-то хочет открыть, — сказала Марина.

Айсвальд кивнул.

— Сегодня дверь щёлкнула, — сказал он. — Я почувствовал.

Марина подняла рукав. Метка светилась слабым голубым.

— Я тоже, — сказала она. — Значит, нас двоих тянет туда. И это… плохо.

Айсвальд молчал. Потом выдохнул:

— Ты хочешь знать, как это снять.

— Да, — сказала Марина. — И быстро. Потому что у вас две недели до столицы, и одна буря уже почти убила гостя. Следующая убьёт кого-то важного — и Совет получит повод разорвать вас.

Айсвальд сжал пальцы.

— Снять пакт можно только тем, чем его заключали, — сказал он глухо. — Кровью и… перволёдом.

Марина напряглась.

— Перволёд — это что?

— Это кристалл из запретного ледника, — сказал Айсвальд. — Ледник, который никто не трогает. Потому что он… живой.

Марина почувствовала, как холод пробежал по спине.

— То есть нам нужен артефакт, — сказала она.

— Или ингредиент, — тихо сказал Айсвальд. — Кусок перволёда. Или «Сердце льда». Называют по-разному. Без него печать не переписать.

Марина резко выдохнула.

— Отлично, — сказала она, и в голосе прозвучало больше отчаяния, чем она хотела. — Значит, чтобы выжить, надо лезть в ледник, который никто не трогает, потому что он живой.

Айсвальд посмотрел на неё — и на секунду его лицо стало почти мягким.

— Я не хочу тебя туда тащить, — сказал он тихо.

— Вы думаете, меня кто-то спрашивал, хочу ли я в ваш мир? — огрызнулась Марина, но тут же смягчилась. — Простите. Я устала.

Айсвальд молча поднялся и подошёл ближе. Он снял с плеча плащ и набросил на Марину — резко, грубо, как будто это не жест заботы, а приказ.

— Теплее, — сказал он.

Марина замерла. Ткань пахла им — холодной хвоей и металлом. Плащ был тяжёлый. И это ощущение — будто он накрыл её собой — ударило странно.

— Спасибо, — сказала она тише.

Айсвальд не ответил сразу. Он поднял руку — медленно — и остановил пальцы над её запястьем.

— Можно? — спросил он тихо.

Марина моргнула. Он снова спрашивал.

— Можно, — выдохнула она.

Его пальцы коснулись ткани на её рукаве — не кожи. И всё равно метка вспыхнула. Холод пробежал по нервам, как ток.

Марина вздрогнула.

Айсвальд замер.

— Больно? — спросил он.

— Непривычно, — честно сказала Марина. — Как будто… меня подключили к вашей системе.

Айсвальд выдохнул коротко, почти смех.

— Ты умеешь говорить странно, — сказал он. — Но… да. Это связь.

Марина подняла глаза.

— Тогда вы должны мне доверять, — сказала она. — Потому что я уже внутри этой связи. Хотите вы этого или нет.

Айсвальд смотрел на неё слишком близко. И в этот момент у Марины снова возникло то же ощущение, что на танце: ещё шаг — и это станет чем-то другим. Не разговором. Печатью.

Айсвальд будто тоже это почувствовал. Он резко отступил на полшага.

— Не сейчас, — сказал он глухо.

— Я и не… — Марина выдохнула, чувствуя, как горят щёки. — Я не…

— Я знаю, — перебил Айсвальд. — Но дом не отличит «не» от «да». Понимаешь?

Марина стиснула зубы.

— Понимаю.

За дверью послышались шаги. Торн.

— Милорд, — сказал он, входя без привычного стука, — Рина готова говорить. Но только если вы… если вы сами.

Айсвальд напрягся.

— Где она?

— В караулке, — ответил Торн. — И… — он бросил взгляд на Марину, — у неё нашли перчатки и печать. Не ваша. Не Совета. Другая.

Марина почувствовала, как у неё внутри холодеет.

— Печать? — переспросила она.

Торн кивнул.

— Знак на металле. Как… треснувший круг и крыло. Но не как у Совета. И не как у вас.

Марина посмотрела на Айсвальда.

— Это может быть знак пакта? — спросила она тихо.

Айсвальд побледнел.

— Может быть, — сказал он.

Марина выдохнула.

— Тогда мы не просто боремся с Советом. Мы боремся с тем, кто умеет трогать вашу печать изнутри.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто в этот момент принял решение.

— Торн, — сказал он холодно, — готовь людей. Тех, кому доверяешь.

Торн выпрямился.

— Милорд?

— Мы поедем к леднику, — сказал Айсвальд.

Марина резко подняла голову.

— Сейчас?!

— Скоро, — поправил Айсвальд. — Как только я переживу эту ночь и не дам Совету разорвать мой дом. — Он посмотрел на Марину. — Ты со мной.