Айсвальд стоял у стола, рука на бокале, лицо непроницаемое.

Марина стояла чуть в стороне, рядом с Агатой, и чувствовала, как дом — под этой музыкой и смехом — напрягается. Кристаллы светились ровно, но воздух стал плотнее. Холоднее.

Метка под рукавом начала пульсировать, будто билась маленьким ледяным сердцем.

— Что с тобой? — шепнула Агата, заметив, как Марина чуть побледнела.

— Дом… — выдохнула Марина. — Он…

— Не сейчас, — прошипела Агата. — Не сейчас!

Лоррен продолжал:

— Совет уверен, что в ближайшее время Север получит… новую опору. Новую связь с двором. И мы надеемся, что герцог… объявит о своём решении.

Серафина подняла бокал, улыбаясь всем сразу.

Айсвальд не поднял свой сразу. Он смотрел на Лоррена — и в этом взгляде было обещание крови.

Марина почувствовала резкий укол в запястье — будто метка не просто пульсировала, а тянула куда-то. Внутрь дома. К западному крылу.

И в этот момент звук скрежета прошёл по стенам — тонко, почти незаметно. Но Марина услышала. Она всегда слышала такие «почти».

— Милорд… — прошептала она, делая шаг к Айсвальду.

Он повернул голову, встретил её взгляд — и на секунду его лицо стало не ледяным, а настороженным.

— Что? — выдохнул он беззвучно.

Марина не успела ответить.

Воздух ударил холодом так, будто кто-то распахнул дверь в метель прямо в центре зала. Кристаллы мигнули — и свет стал голубым, болезненным, как в тот первый приступ.

По полу побежали белые линии инея — быстро, как сеть молний. Они обвили ножки столов, подолы платьев, ботинки гостей.

— Что это?! — вскрикнула какая-то леди.

Серафина замерла, бокал в руке дрогнул.

— Айсвальд… — прошептала она, и в голосе впервые было не кокетство, а страх.

Айсвальд резко вдохнул. Его пальцы сжались на бокале так, что стекло треснуло.

— Все… назад, — выдохнул он.

Но было поздно.

Иней взметнулся вверх, как волна. Один из гостей — молодой лорд в тонком камзоле — сделал шаг и поскользнулся. Он рухнул, ударившись головой о край стола, и на секунду замер неподвижно.

Марина рванулась вперёд.

— Не трогайте его! — крикнула она слугам, которые бросились к упавшему. — Дайте место!

Она упала на колени рядом с лордом, пальцами нашла пульс. Пульс был… слабый. Очень слабый. Голова — кровь? Нет, кровь мгновенно схватывалась инеем.

— Дыши, — прошептала Марина, наклоняясь. — Дыши же…

И в этот момент по залу прокатился новый удар холода — сильнее. Люди закричали. Кто-то уронил канделябр — он не загорелся, но металл тут же покрылся инеем и стал хрупким.

Марина подняла голову и увидела Айсвальда: он стоял, как центр бури. Вокруг него воздух дрожал, как стекло. Глаза стали почти прозрачными.

Серафина тянулась к нему, но отступала — её мех уже покрывался инеем.

Лоррен смотрел не испуганно — внимательно. Как человек, который получил то, что хотел.

Марина почувствовала, как метка на запястье вспыхнула огненно-холодным светом. И где-то в глубине дома — далеко, за стенами — раздался громкий, довольный щелчок.

Как будто западная дверь открылась полностью.

Марина снова наклонилась к лорду, пытаясь удержать его дыхание.

— Живи, — прошептала она. — Пожалуйста, живи…

И в следующий миг потолочная люстра над залом покрылась инеем, треснула — и один огромный ледяной осколок сорвался вниз прямо над ними.

Ледяной осколок летел сверху без звука — как молчащий приговор.

Марина увидела его краем глаза и успела только одно: резко накрыть собой упавшего лорда, одновременно дёрнув его за плечо в сторону. Тело отозвалось болью в боку, в ребрах, но она не думала о себе — думала о траектории.

Осколок ударил в пол там, где секунду назад была её голова.

Камень треснул. Ледяная крошка взметнулась, куснула лицо. Осколок раскололся на два — один кусок, как нож, пролетел дальше и вонзился в ножку стола. Второй остался лежать, блестя в голубом свете кристаллов.

— Назад! — крикнула Марина, даже не поднимая головы. — Все назад от потолка! Не толпиться!

Слуги и гости метались. Кто-то визжал, кто-то молился, кто-то пытался схватить упавшего лорда за руки — и только делал хуже. Марина вскинула ладонь, как на приёме в травме, когда вокруг собираются слишком заботливые.

— Не трогать голову! — рявкнула она. — У него удар! Отойдите! Дайте воздух!

— Это ужас! — вскрикнула Серафина, отступая от «молний инея», которые ползли по полу. Её мех уже схватился ледяной коркой. — Айсвальд, вы… вы не контролируете свой дом!

— Дом… — выдохнула Марина и подняла взгляд.

Зал действительно был домом, который взбесился.

Иней расползался от центра — от места, где стоял Айсвальд. Кристаллы мигали. Воздух стал плотным, ледяным. Стекло бокалов лопалось с тонким звоном. У кого-то на рукаве мгновенно выросла корка инея, и человек взвизгнул, пытаясь сорвать её, как паутину.

Марина наклонилась к лорду снова. Лицо — бледное, глаза закрыты. Дыхание едва ощутимое.

— Слышишь меня? — прошептала она, прижимая два пальца к шее. Пульс был. Слабый, неровный. — Дыши. Дыши же…

— Марина! — голос Лин прорвался сквозь шум. Она подбежала, лицо белое. — Что делать?!

— К камням! — Марина не оторвала рук от лорда. — В закрытые печи! Нагретые мешочки! Одеяла! Простыни! Всё сухое! И… — она резко подняла взгляд на повара, который стоял у дверей с перекошенным лицом, — вода! Кипячёная! Сразу!

— Вода? — повар рявкнул в ответ, но уже бежал. — На балу? В аду бы ты…

— В аду ты будешь, если гости начнут падать как мухи! — выкрикнула Марина.

Лин сорвалась с места.

Марина обернулась к ближайшему слуге:

— Ты! Вынеси людей из центра зала! Не толкай! По стенам! Понял?!

— Д-да, госпожа…

— Без «госпожа»! Двигайся!

Слуга метнулся. Марина снова посмотрела на лорда.

— Мне нужна шина для шеи, — пробормотала она себе. — Хоть что-то…

Она сорвала с себя шарф — тонкий, праздничный, — и аккуратно подложила под шею лорда, фиксируя голову в нейтральном положении. Пальцы замерзали, но она продолжала.

— Марина! — кто-то схватил её за плечо.

Она резко повернулась — и увидела Торна. Лицо капитана было серое от ярости. Меч в руке уже покрывался инеем.

— Люди падают! — рявкнул он. — Серафина требует вывести её немедленно! Лоррен…

— Плевать, что требует Серафина! — оборвала Марина. — Сейчас главное — не дать никому умереть! Где герцог?!

Торн дернул подбородком в сторону центра.

Марина подняла глаза — и увидела Айсвальда.

Он стоял неподвижно, как столб холода. Плечи напряжены. Взгляд — прозрачный, почти нечеловеческий. Его бокал был в руке, но стекло уже треснуло, и по пальцам полз иней.

Вокруг него люди отступали, как от огня. Только огня здесь не было. Было что-то хуже.

— Он сейчас сорвётся, — выдохнула Марина.

— Он уже… — Торн сглотнул. — Он держится.

— Он держится ценой того, что зал превращается в ледник! — Марина резко поднялась, бок прострелило болью, но она не дала себе согнуться. — Торн, держи людей. Я — к нему.

— Ты не пройдёшь, — Торн схватил её за локоть. — Там…

— Там я уже была! — Марина вырвала руку и побежала.

Иней под ногами скользил. Её каблуки едва не подвели, но она выругалась и сняла туфли на бегу, бросив их под стол. Босиком по холодному камню было адом, но лучше ад, чем падение.

— Айсвальд! — крикнула она, приближаясь. — Слушайте меня!

Он не повернул головы. Но метка на запястье вспыхнула — как будто он всё-таки услышал.

Марина подошла ближе, осторожно, как к пациенту в судорогах: резко — нельзя.

— Айсвальд, — сказала она уже тише, прямо ему в профиль. — Посмотрите на меня.

Взгляд герцога дёрнулся. Не полностью. Но дрогнул.

— Уйди… — выдохнул он, и изо рта вырвался белый пар, слишком густой. — Все… уйдите…

— Они уходят, — сказала Марина, хотя знала: гости не уходят так быстро. — А вы — дышите. Считайте со мной.