— Я сам решу, где мне быть, — холодно сказал он. — Почему ты здесь?

Марина подняла мешочек.

— Потому что кто-то снова играет травами. И потому что Рина исчезла. И потому что я не хочу, чтобы кто-то умер на вашем балу.

Айсвальд взглянул на мешочек. Лицо его стало жёстче.

— Ты думаешь, это Вейрен?

— Я думаю, это тот, кто хочет, чтобы все думали на Вейрена, — сказала Марина. — Белый спорыш — слишком очевидно. А мешочек лежит так, будто его специально уронили, чтобы я нашла.

— Ты нашла, — сказал Айсвальд тихо. — Значит, ты делаешь то, что от тебя хотят.

Марина почувствовала вспышку злости.

— Я делаю то, что не даёт людям умереть! — прошипела она. — Хотите, чтобы я стояла в зале и улыбалась, пока кто-то подмешивает яд?

Айсвальд шагнул ближе. Слишком близко. От него тянуло холодом и силой.

— Я хочу, чтобы ты выжила, — сказал он тихо. — И чтобы ты не лезла одна туда, где тебя могут убрать.

Марина замерла. Он говорил не как хозяин. Почти как мужчина. И это было опаснее всего.

— Тогда дайте мне охрану, — сказала Марина. — Не из Совета. Из ваших.

Айсвальд выдохнул резко.

— Торн, — сказал он в пустоту, и через секунду за углом появился капитан, будто стоял рядом всё время.

— Да, милорд.

— Двух людей к Марине. Сейчас. И найдите Рину. Тихо. Без шума.

Торн кивнул и исчез.

Марина смотрела на Айсвальда.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то другое. Потом резко повернулся.

— Возвращайся в зал. Серафина уже задаёт слишком много вопросов.

— Она думает, что вы её будущий муж, — вырвалось у Марины.

Айсвальд остановился на полшага. Плечи напряглись.

— Она думает то, что ей выгодно, — сказал он холодно. — А ты думаешь слишком много.

— Я думаю, потому что иначе я бы умерла в метели, — ответила Марина.

Айсвальд повернулся. Взгляд его стал прозрачнее.

— Тогда сегодня думай ещё и о том, что ты делаешь со мной, — сказал он тихо. — Ты рядом — и дом реагирует. Я реагирую.

Марина почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Милорд…

— Не сейчас, — резко оборвал он и пошёл в зал.

Марина осталась на секунду в коридоре, пытаясь выдохнуть. Метка под рукавом дрожала, как живая.

В зале музыка стала громче, смех — ярче. Серафина стояла у герцога, словно уже хозяйка. Лоррен беседовал с какими-то лордами, улыбаваясь так, будто подписывал их судьбу.

Марина вернулась к Агате, заставляя себя улыбаться. Агата прошипела сквозь зубы:

— Где ты была?!

— На кухне, — улыбнулась Марина и тихо добавила: — Рина исчезла. Белый спорыш. Торн ищет.

Агата моргнула. На секунду её лицо стало не злым — испуганным.

— Ты уверена?

— Да.

Агата выпрямилась, мгновенно возвращая маску.

— Тогда держись ближе ко мне, — прошептала она. — И не пей ничего, что не видела своими глазами.

— Я уже научилась, — сказала Марина.

— И ещё, — Агата резко кивнула на зал. — Милорд будет танцевать. И ты тоже.

Марина моргнула.

— Я?..

— Да, — отрезала Агата. — Потому что если ты будешь только бегать, они решат, что ты прячешься. А милорд… — она сглотнула, — милорд приказал.

Марина почувствовала, как в животе стянуло.

Музыка сменилась на медленную. Гости начали сходиться парами. Серафина уже протягивала руку Айсвальду, улыбаясь.

— Ваша светлость, — сказала она, — давайте покажем Северу, что вы умеете не только морозить.

Айсвальд взял её руку. Его лицо было спокойным, но Марина видела — по напряжению пальцев — как ему это не нравится.

Они вышли на середину. Серафина двигалась красиво — слишком красиво. Она прижималась ближе, чем требовали приличия. Айсвальд держал дистанцию, как мог.

Марина заставила себя смотреть на кухонный стол в голове: количество порций, график подачи, кувшины. Но взгляд всё равно возвращался к центру зала.

Когда музыка закончилась, Серафина улыбнулась Айсвальду так, будто победила.

И тогда Айсвальд повернулся — и пошёл к Марине.

Зал будто замер.

Марина почувствовала на себе сотни взглядов — как иглы.

Айсвальд остановился перед ней.

— Танец, — сказал он коротко.

— Милорд… — Марина попыталась отступить, но Агата положила ей руку на локоть — крепко.

— Иди, — прошипела Агата. — Сейчас.

Марина подняла руку. Айсвальд взял её — не грубо, но так, будто это единственный способ удержать порядок.

Серафина стояла рядом, улыбаясь слишком широко.

— Как… мило, — сказала она. — У герцога даже помощницы умеют танцевать?

Марина не ответила. Она вышла с Айсвальдом в круг. Музыка снова потекла — медленно, тягуче.

— Вы делаете меня мишенью, — прошептала Марина, когда они начали двигаться.

— Ты и так мишень, — тихо ответил Айсвальд. — Сейчас я просто показываю, что стрелять будут в меня.

Марина сглотнула.

— Это… не защита. Это вызов.

Айсвальд наклонился ближе, будто шептал ей что-то интимное, но голос был холодный:

— Север живёт на вызовах.

Марина почувствовала его дыхание — ровное, но на вдохе чуть холоднее, чем должно быть. Его рука на её талии была твёрдой, и в этом касании было нечто, от чего метка под рукавом вспыхнула — резко, как искра льда.

Марина вздрогнула.

Айсвальд заметил. Его пальцы чуть сжались.

— Она реагирует, — прошептал он.

— Я чувствую, — выдохнула Марина. — И это… слишком.

— Тогда держи лицо, — сказал Айсвальд. — И не думай о том, что ты хочешь сделать.

Марина подняла глаза.

— А что я хочу?

Айсвальд смотрел на неё так, будто на секунду забыл зал, Совет, бал, политику. В его взгляде было то, что пугало больше, чем яд: желание. Не мягкое — запретное.

— Не играй со мной, — сказал он очень тихо.

— Я не играю, — ответила Марина. — Я… танцую.

— Танец — тоже игра, — выдохнул Айсвальд.

Они сделали поворот. Марина почувствовала, как его ладонь на талии стала чуть теплее — почти невозможно, но для неё заметно. И в тот же миг метка снова кольнула — как будто «тепло» было для неё сигналом.

Марина подняла подбородок.

— Вы боитесь, что метка закрепится? — прошептала она.

Айсвальд резко вдохнул.

— Я боюсь, что я закреплюсь, — сказал он так тихо, что она едва услышала.

Марина застыла на шаг, но он повёл её дальше, не позволяя остановиться.

Музыка тянулась, как нить. В какой-то момент Айсвальд наклонился ближе — слишком близко. Марина почувствовала, что ещё одно движение — и это станет поцелуем. Здесь. При всех. На грани.

Она не отступила. Не потому что хотела скандала — потому что устала жить в страхе.

Айсвальд остановился в миллиметре от её губ. Его дыхание коснулось её кожи холодной волной.

Метка вспыхнула так ярко, что Марина ощутила это как удар током.

Айсвальд резко отстранился. Лицо стало снова каменным.

— Нет, — выдохнул он.

— Почему? — шепнула Марина, ещё не успев спрятать то, что было в глазах.

— Потому что это будет не поцелуй, — сказал Айсвальд. — Это будет печать.

Он сделал последний поворот, музыка закончилась. Айсвальд отпустил её руку так резко, будто она обжигала.

— Ты — помощница управляющей, — сказал он громко, чтобы слышали гости. — Следи, чтобы никто не умер от вина.

Это прозвучало как шутка. Люди засмеялись.

Марина улыбнулась вместе со всеми, чувствуя внутри пустоту.

Серафина подошла почти сразу.

— Какая… смелая, — сказала она сладко. — Вы танцуете с герцогом так, будто забыли своё место.

Марина посмотрела ей в глаза.

— Моё место — там, где не умирают, миледи.

Серафина улыбнулась, но глаза её стали острыми.

— Умирают всегда, — тихо сказала она. — Вопрос — кто первым.

И отошла, оставив после себя запах дорогих духов и угрозы.

Тосты начались ближе к полуночи. Лоррен поднялся на небольшой помост, улыбаясь.

— За Север, — сказал он громко. — За герцога, который… умеет слушать голос разума.