Женщина замолчала.

Потом принесли того самого молодого лорда, которого Марина спасала в зале. Его лицо было серым. Дыхание — ниткой.

Марина рухнула на колени рядом, проверила дыхательные пути, пульс.

— Живой, — прошептала она. — Держись…

— Он умрёт? — Лин дрожащим голосом.

— Не умрёт, если мы не будем мешать, — сказала Марина и резко посмотрела на слуг: — Поднять ему ноги. Голову не трогать. Шею — фиксировать. Камни — к ступням. Не на грудь. И… — она огляделась, — мне нужна тишина!

Кто-то из гостей попытался войти в комнату.

— Вон! — Марина даже не оглянулась. — Здесь больница!

Слово «больница» прозвучало странно в этом мире, но оно работало лучше, чем «комната».

Люди отступили.

Марина выдохнула и на секунду позволила себе подумать:я действительно строю здесь больницу. Прямо сейчас. Из ткани, камней и дисциплины.

— Лин, — сказала она быстро, — запоминай. Это — перевязочная. Там — лежачие. Там — чай и согревание. Люди должны мыть руки перед входом. Слышишь?

— Да! — Лин кивнула слишком резко.

— И никакой еды в перевязочной, — продолжила Марина. — Микробы, грязь… Поняла?

Лин не поняла слово «микробы», но уловила тон.

— Поняла!

— Хорошо, — сказала Марина. — Теперь найди ещё двух служанок, которые не падают в обморок при виде крови.

— Я знаю! — Лин выдохнула и побежала.

Марина поднялась, опираясь ладонью о стену — бок болел, но она держалась.

В коридоре показалась Агата. Лицо её было каменным, но глаза — живые. Она увидела, как Марина командует, и на секунду на её лице мелькнуло… уважение. Или признание неизбежного.

— Ты устроила здесь… хаос, — сказала Агата.

— Я устроила здесь порядок в хаосе, — ответила Марина. — Поможете — будет лучше.

Агата стиснула губы.

— Что нужно?

Марина моргнула. Она не ожидала услышать это.

— Списки, — сказала Марина быстро. — Кто из гостей где размещён. Кто с какими жалобами. Мне нужен человек, который будет фиксировать — не словами «плохо», а конкретно: обморок, порез, обморожение, удар.

Агата выдохнула.

— Ты хочешь отчёт.

— Я хочу видеть картину, — сказала Марина. — И хочу поймать того, кто устроил выброс холода именно в момент речи Лоррена.

Агата резко напряглась.

— Ты думаешь, это не случайность?

Марина посмотрела ей в глаза.

— В этом доме уже нет случайностей.

Агата молча кивнула — коротко.

— Будет отчёт, — сказала она. — И будут люди. Только…

— Только что? — Марина прищурилась.

Агата бросила взгляд в сторону зала, где ещё слышались голоса и паника.

— Милорд… плохо, — сказала она тихо. — И если он сорвётся снова — никакой «больницы» не хватит.

Марина почувствовала, как метка под рукавом пульсирует.

— Я иду к нему, — сказала она.

— Оставишь тут всё? — Агата приподняла бровь.

Марина резко повернулась к Торну:

— Торн! Оставь двух людей у дверей. Никого лишнего не пускать. Лин — главная. Агата — списки. И если кто-то начнёт спорить — выгоняй.

Торн кивнул.

— Сделаю.

Марина пошла назад к кабинету, чувствуя, как дом под ногами дрожит тонкой ледяной вибрацией.

Айсвальд был на кушетке, но уже не лежал — сидел, опираясь локтями о колени, голова чуть опущена. В комнате было холоднее, чем в коридоре, хотя кристалл светил ярко.

— Не вставайте, — сказала Марина, закрывая дверь. Голос звучал мягче, чем она хотела.

Айсвальд поднял голову. Глаза были темнее, чем минуту назад, но всё ещё опасные.

— Ты… вернулась, — выдохнул он.

— Вернулась, — сказала Марина и подошла, не слишком близко. — Как вы?

— Как думаешь? — горько усмехнулся Айсвальд.

Марина присела рядом, не касаясь.

— Дыхание ровнее, — сказала она. — Но вас трясёт. И… — она внимательно посмотрела на его пальцы, — у вас спазм.

Айсвальд сжал ладонь в кулак. Пальцы дрогнули.

— Это не спазм, — выдохнул он. — Это… я держу.

— Вы держите магию, — сказала Марина. — А тело платит.

Он резко поднял взгляд.

— Ты не знаешь, что такое держать.

— Я держала людей на грани смерти руками, — сказала Марина тихо. — И знаю, что у любого удержания есть предел. Ваш предел… — она сглотнула, — близко.

Айсвальд молчал секунду. Потом сказал:

— Лоррен улыбался.

— Я видела, — ответила Марина. — И Серафина тоже видела. И все теперь будут говорить, что герцог не контролирует себя.

Айсвальд резко выдохнул.

— Пусть говорят, — сказал он. — Пусть…

И тут его плечи напряглись, лицо побледнело ещё сильнее. Он дернулся, будто внутри него что-то схватило.

Марина вскочила.

— Айсвальд! Дышите!

Он попытался вдохнуть — и не смог сразу. В горле будто стоял лёд.

Марина не думая схватила его за ладони — через ткань — и прижала к тёплому мешочку камней.

— Смотри на меня, — сказала она почти шёпотом. — Раз. Два. Вдох. Выдох.

Он моргнул. Пульс под её пальцами был быстрый, сбивающийся.

— Сердце… — выдохнула Марина. — Вам больно?

— Нет… — выдавил Айсвальд. — Не больно. Холодно. Внутри.

— Это не только магия, — сказала Марина. — Это физиология. Сосуды сжимаются. Сердце работает на пределе. И… — она резко подняла взгляд, — что вы принимаете?

Айсвальд усмехнулся криво.

— Соль льда.

Марина стиснула зубы.

— Прекрасно, — сказала она. — То есть вы сужаете сосуды ещё сильнее. Кто вам это придумал?

— Вейрен, — выдохнул Айсвальд.

— Он вас убивает, — сказала Марина.

— Он… — Айсвальд дернулся. — Он держит меня… чтобы я не взорвался.

— Взорваться можно и от холода, — резко сказала Марина. — Инфаркт, аритмия, остановка… Вы понимаете слова «остановка»?

Айсвальд поднял на неё взгляд. В нём было раздражение — и доверие, которое ему было стыдно показывать.

— Что ты хочешь? — спросил он тихо.

— Я хочу, чтобы вы мне рассказали правду, — сказала Марина. — Про пакт. Про западное крыло. Про то, почему дом реагирует на эмоции и речь Лоррена.

Айсвальд резко отвёл взгляд. Потом выдохнул:

— Это не дом.

— Тогда что?

Он молчал слишком долго.

Марина наклонилась ближе, голос стал мягче, но твёрже:

— Айсвальд, я не могу лечить то, чего не знаю. Я могу только тушить пожары. А сегодня… — она кивнула на дверь, за которой были люди, — сегодня был пожар на балу.

Айсвальд сжал пальцы на мешочке камней так, будто хотел раздавить его.

— Пакт крови, — сказал он наконец. — Старый. Древний. Мой род… когда-то попросил у ледника силу.

Марина замерла.

— У ледника?

— У того, что спит под Севером, — тихо сказал Айсвальд. — Мы дали клятву. Мы дали кровь. И получили… холод. Не просто магию. Связь.

Марина почувствовала, как метка на запястье отозвалась, будто услышала родное слово.

— И теперь связь берёт своё? — спросила Марина.

Айсвальд посмотрел на неё.

— Теперь она хочет обратно, — сказал он. — Или хочет… больше.

— Поэтому дверь в западном крыле, — прошептала Марина.

Айсвальд кивнул едва заметно.

— Там… место печати. Там то, что держит пакт закрытым. И если оно откроется полностью…

— Тогда вы станете не человеком, — сказала Марина тихо.

Айсвальд не возразил.

Марина сглотнула.

— Лоррен знает? — спросила она.

— Совет знает, что у меня есть слабость, — сказал Айсвальд. — Но не знает, какая.

— А Серафина? — Марина сама удивилась, почему спрашивает.

Айсвальд взглянул на неё так, будто уловил лишнюю эмоцию.

— Серафина знает, как улыбаться, — сказал он. — И как держать нож за спиной. Ей не нужна правда. Ей нужен трон рядом со мной.

Марина выдохнула.

— Тогда вам нельзя ехать в столицу, — сказала она.

— Мне придётся, — тихо сказал Айсвальд. — Если я не поеду, они назначат куратора. И куратор зайдёт туда, куда не должен.

Марина почувствовала, как кожа на запястье будто сжалась.

— Нам нужно остановить пакт, — сказала она.