Она огляделась. На полке рядом с вольером висели грубые кожаные перчатки, старые ошейники, моток верёвки. На стене — крюк с мешочком трав.
— Это что? — спросила Валерия.
Лис заглянул.
— Сон-трава. Седативная. Но её боятся давать — дракон может уйти слишком глубоко…
— А если не дать, он уйдёт в стену, — холодно сказала Валерия.
Фиалка снова взвизгнула и ударилась плечом о прутья так, что металл дрогнул.
— Лис. Дозировка, — сказала Валерия.
— Леди, я…
— Ты маг-практик, — напомнила она. — Ты умеешь считать. Вес? Возраст? Сила магии? Говори.
Лис побледнел, но заговорил быстро — и в этих цифрах, в этих “по каплям” вдруг проявилась его настоящая уверенность.
— Полторы меры на воду — опасно. Полмеры — слабовато. Если смешать с жароцветом…
— Не смешиваем, — отрезала Валерия. — Жароцвет у нас для жара, не для зуда. Дай мне половину меры. И ещё: нужен фиксатор.
— Фиксатор? — Лис моргнул.
— Перчатки. Верёвка. И твои руны. Но тихие. Без вспышек.
Лис дёрнул подбородком и поднял жезл, стараясь не делать резких движений. Руны на кончике загорелись мягко, как свеча, а не как молния.
— Фиалка, — прошептал он. — Тише.
Она на секунду повернула к нему голову — и Валерия увидела, как по её чешуе пробегают мелкие искры. Не от радости. От боли.
— Открывай, — сказала Валерия.
Лис уставился на неё, будто она предложила сунуть руку в пасть.
— Леди…
— Я сказала — открывай, — повторила она спокойно. — Я не полезу к ней голыми руками. Ты поставишь руны на порог. Она не выйдет, но я смогу зайти.
— Это против правил, — прошептал Лис.
— Правила сейчас пишу я, — отрезала Валерия. — Потому что генерал пропал. А магистрат придёт через два часа. И если Фиалка сорвёт вольер при них — нас закроют в ту же секунду. Давай.
Лис дрожащими пальцами провёл жезлом по рунам на замке. Металл щёлкнул. Валерия натянула перчатки, взяла верёвку — и вошла в вольер, будто в клетку к пуме.
Фиалка бросилась — не на неё, на воздух, на собственный зуд. Валерия успела подставить руку, не чтобы ударить, а чтобы направить. Рывок, перекат, верёвка на шее, не удавка — ограничитель. Она не тянула, не ломала. Она держала.
— Тише, девочка, — прошептала Валерия. — Я не враг. Я просто делаю, чтобы не больнее.
Фиалка дернулась, хрипло взвизгнула — и вдруг замерла, будто почувствовала что-то в голосе. Валерия быстро поднесла к её пасти миску с водой, куда Лис уже капнул сон-траву.
— Пей, — сказала она. — Пей и дыши.
Фиалка понюхала… и фыркнула.
— Она не будет, — выдохнул Лис.
— Будет, — сказала Валерия и, не отпуская верёвку, аккуратно провела пальцем по уголку драконьей пасти, как делала с собакой, которую нужно напоить лекарством. — Глоток. Вот так.
Фиалка сделала один глоток — и тут же второй, будто вкус оказался не таким ужасным. Дыхание стало чуть ровнее. Искры на чешуе не исчезли, но стали тише.
— Хорошо, — прошептала Валерия. — Теперь — обработка.
Она взяла мокрую ткань, приложила к месту, где драконья чешуя была стёрта до крови. Фиалка вздрогнула, но не рванулась. Сон-трава начинала работать.
— Лис, — сказала Валерия, не оборачиваясь, — это у других тоже?
— Да, — выдохнул он. — У Бурого — на шее. У Кварца — под крылом. И у… — он замялся, — у старого Когтя глаза красные. Он себя не чешет, но…
— Но терпит, — закончила Валерия. — А терпение — не лекарство.
Она сняла перчатку, чтобы лучше почувствовать пульс у Фиалки — и ощутила жар. Не такой, как у Рысика, но неприятный. Под кожей будто шевелилось что-то невидимое.
— Это не “зуд”, — сказала Валерия тихо. — Это реакция.
— На что? — Лис почти прошептал.
— На стресс. На выброс магии. На ночь. — Она подняла взгляд. — На проклятие.
Лис сглотнул.
— Мы не можем лечить проклятие.
— Мы можем стабилизировать тело, — сказала Валерия. — Это уже половина победы.
Она вышла из вольера и резко повернулась к Лису.
— Карантинный блок. Сейчас.
— Мы… мы же уже разделили…
— Нет, — перебила Валерия. — Это было “распределение”. Теперь будет карантин. С табличками. С рунами. С процедурой. Чтобы любой инспектор увидел: тут не хаос, тут медицина.
Лис моргнул от слова “медицина”, но кивнул.
— Куда?
Валерия оглядела дальний каменный корпус — тот, что был полупустым, с толстыми стенами, где раньше, вероятно, держали самых буйных.
— Туда, — сказала она. — Там прохладно, нет сквозняков, и стены не пойдут от огня. Томас укрепит. Марта даст горячую воду. Грета принесёт ткань и книги учёта.
— А драконы? — спросил Лис.
— Драконов — туда, — сказала Валерия жёстко. — Всех с симптомами: зуд, жар, вспышки. По очереди. Спокойно. Без крика.
— А если они не дадутся?
Валерия посмотрела на Лиса прямо.
— Тогда мы будем делать то, что делают, когда зверь в панике: не ломать, а вести. Ты — руны. Я — голос. Томас — руки. Шэн — безопасность.
— Леди… — Лис выдохнул, — вы правда думаете, что инспектор оценит таблички?
— Инспектор оценит отсутствие повода закрыть нас, — отрезала Валерия. — И если он ищет повод — мы должны забрать его из рук.
Они работали, как в горячке. Валерия командовала так, будто делала это всю жизнь: коротко, ясно, без лишних эмоций. Томас, ворча, таскал доски и ставил новые засовы. Марта кипятила воду и ругалась на “все эти ваши умные слова”, но приносила отвар точно вовремя. Грета записывала каждую каплю, каждую повязку, каждую порцию корма, и в глазах у неё впервые появилась не только тревога — азарт.
— “Карантин. Блок Б. Симптомы: зуд, вспышки”, — бормотала она, прикалывая табличку к двери. — “Ответственная: леди Валерия. Магическое сопровождение: Лис.” Пойдет?
— Пойдёт, — сказала Валерия. — Только добавь: “Доступ ограничен.” И подпись.
Грета послушно поставила подпись так аккуратно, будто расписывалась под судьбой.
Когда они вели Бурого в карантин, он был уже не тем диким зверем, что вчера ломал стены. Он шёл тяжело, с опущенной головой. На шее у него зудело — он пытался почесаться о воздух, и это было страшнее, чем клык.
— Тише, — говорила Валерия, шаг за шагом. — Я знаю, неприятно. Я знаю. Но ты не сорвёшь себе кожу, слышишь?
Бурый фыркнул и вдруг резко мотнул головой. Цепь звякнула. Томас ругнулся и напрягся.
— Не держи так, — резко сказала Валерия Томасу. — Не тяните его! Он не бык.
— Он дракон, леди! — вспыхнул Томас.
— Именно поэтому, — холодно ответила она. — Если вы его унизите, он вас сожжёт. Держи рядом, но не дави.
Томас сжал челюсть, но послушался.
Лис ставил тепловые руны на порог карантина — не чтобы греть, а чтобы стабилизировать магический фон, как грелку кладут на судорогу. Руны светились мягко, ровно.
— Это… красиво, — неожиданно сказала Марта, остановившись у двери.
— Это функционально, — отрезала Валерия, но потом чуть смягчилась. — Красиво — бонус.
— Леди! — крикнул Шэн от ворот. — Они!
Валерия почувствовала, как всё внутри собралась в кулак. Она вытерла руки о ткань, расправила плечи и пошла к воротам так, будто у неё за спиной не приют на грани, а крепость.
У ворот стояли трое: инспектор Арвель Тис — неизменно гладкий, неизменно неприятный — и двое сопровождающих в более дорогих плащах. Один держал папку, другой — маленький кристалл, который мерцал, как глаз.
— Леди Валерия, — протянул Тис, улыбаясь слишком вежливо. — Раннее утро, а вы уже… бодры. Похвально.
— У нас много работы, — ответила Валерия ровно. — Проходите. Только по правилам: сначала — дезинфекция рук. И запись посетителей.
Сопровождающий с папкой моргнул, будто не ожидал, что его попросят “записаться”.
Тис прищурился.
— Дезинфекция? — мягко переспросил он. — Вы боитесь заразиться от… проклятых?
— Я боюсь, что вы притащите грязь туда, где и так хватает проблем, — так же мягко ответила Валерия. — И потом скажете, что это “нарушение санитарных норм”. Поэтому — пожалуйста.
