Кивнула, но голова была тяжёлой, как чугунный котёл. Попыталась ответить, но горло было сухим, а губы не слушались. Вышел лишь хрип.

— Воды? — Джереми притормозил коня, потянулся к фляге на поясе. — Вот, глотни. Осторожно, не торопись.

Я сделала несколько глотков, и стало немного лучше.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Катарина, — выдохнула я. Звук утонул в раскате грома.

Я вздрогнула и прижалась к сильной груди Джереми. Его присутствие успокаивало. Казалось, что пока он рядом со мной ничего плохо не случится.

— Катарина, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Красиво. Но для наших краёв слишком длинно. Здесь имена короче, чтобы ветер не успел унести их, пока кричишь. Я буду звать тебя Кэт. Ты не против?

Я покачала головой. Мне было всё равно. Пусть зовёт как хочет, лишь бы не отпускал.

— А я Джереми, — продолжил он, не дождавшись ответа. Казалось, тишина пугала его больше, чем буря. — Джереми МакКейн. А впереди на вороном жеребце мой дядя Дуглас. Хранитель Северных земель.

При упоминании имени того, кто должен был защитить меня, я вздрогнула.

— Ты не бойся, он рычит громче, чем кусает, — я почувствовала, как улыбнулся Джереми, — Ну, обычно.

Впереди, едва различимая за стеной дождя, двигалась тёмная фигура Дугласа. Он ехал один, не оглядываясь, прямой и опасный, как двуручный меч. Казалось, даже дождь избегает его, или же он просто не замечает стихии.

— От кого ты бежала, Кэт? — голос Джереми стал серьёзнее.

Я снова задрожала, но на этот раз от воспоминаний.

— От мачехи, — прошептала я. — Она... она хотела забрать то, что осталось от отца.

Джереми крепче сжал поводья. Его руки на миг коснулись моей талии и это прикосновение было бережным.

— Я думал, что злые мачехи бывают только в сказках, — хмыкнул он, но в его тоне не было насмешки. — Ну ничего. Всё образуется. В Блэкхолде стены толстые. А у дяди нрав такой, что ни одна мачеха не рискнёт постучать в ворота без армии.

Он продолжал говорить, чтобы я не заснула. Рассказывал про повариху Марту, которая готовит лучшее жаркое на севере, про то, как в детстве он заблудился в подземельях замка и нашёл старый щит, про то, какой тёплый очаг ждёт нас в зале.

Его голос был как мягкое одеяло. Я начала верить ему. Верить, что этот кошмар закончится.

Внезапно всадник впереди осадил коня. Дуглас развернул своего жеребца и поравнялся с нами. Вспышка молнии осветила его лицо — мокрое, бледное, с глазами, в которых плескалась тьма.

— Побереги дыхание, Джереми, — его голос прорезал шум ливня. На меня он не смотрел, как будто и не было меня. — Слишком много болтаешь, как девка. До замка ещё три часа, а буря усиливается.

И словно в подтверждение его слов, ветер взвыл с новой силой, швыряя в лицо пригоршни ледяного дождя.

— Я пытаюсь не дать ей умереть от холода, дядя, — огрызнулся Джереми, и я удивилась его смелости.

Дуглас перевёл на меня тяжёлый, давящий взгляд. Он смотрел не на моё лицо, а словно сквозь меня, пытаясь прочитать, что у меня на душе.

— Она не умрёт, — бросил он равнодушно. — Такие, как она, живучи. Беда в другом.

— В чём?

— Ты обещаешь ей безопасность, парень. Рисуешь сказки про тёплый очаг. А ты спросил её, что она принесёт в наш дом взамен?

Я сжалась, чувствуя вину, которой не должно было быть.

— Она просто девушка, которой нужна помощь, — твёрдо сказал Джереми.

— “Просто девушек” не находят на границе Запретного Леса с нашим родовым перстнем на шее, — отрезал Дуглас. Он наклонился в седле ближе ко мне, и я зажмурилась от страха. — Не привыкай к теплу, Катарина. Блэкхолд — не приют для благородных девиц.

— Прекрати! — крикнул Джереми. — Ты пугаешь её!

— Предупреждаю.

Дуглас усмехнулся, и от этой усмешки мне стало холоднее, чем от дождя.

Долгая пауза. Потом Дуглас заговорил, не оборачиваясь:

— Я исполню долг. Дам тебе кров, пока не решу, что с тобой делать. Но не жди большего, девочка. И не вздумай путать долг с добротой.

Я отшатнулась как от удара. Да, отец и не обещал, что меня окружат заботой. Сказал только, что помогут.

— Шевелись, — Дуглас выпрямился и ударил пятками коня, снова уходя в темноту. — Если мост размоет, мы застрянем здесь до утра.

Мы двинулись дальше. Джейми что-то бормотал — кажется, извинялся за дядю, — но я его почти не слушала. Слова Дугласа засели в голове занозой.

Дорога пошла вверх. Лошади скользили по мокрым камням. Лес расступился, и в очередной вспышке молнии я увидела его.

Блэкхолд.

Блекхолд огромный, чёрный зверь из камня, вцепившийся когтями-башнями в вершину скалы. Его стены сливались с горной породой, узкие окна-бойницы смотрели на долину пустыми глазницами. Он выглядел неприступным, угрюмым и абсолютно лишённым жизни.

Ни одного огонька. Только тёмная громада на фоне грозового неба.

— Вот мы и дома, — выдохнул Джереми с облегчением. — Видишь?

Я видела. И от этого вида внутри всё сжалось, скрутилось в комок и замёрзло. Замок такой же мрачный, как и его хозяин. Как в нём уживается весельчак Джереми, я не понимала. У меня он вызывал тревогу.

Ворота замка, они открылись с тяжёлым, мучительным стоном.

Мы въехали во внутренний двор. Здесь ветер был тише, но воздух тяжёлый, пропитанным древностью и сыростью.

Джереми спрыгнул с коня, едва удерживаясь на ногах от усталости, и протянул мне руки.

— Иди ко мне, Кэт. Я держу.

Я попыталась перекинуть ногу через седло, но тело отказало. Я просто соскользнула вниз, прямо в его руки. Ноги подогнулись.

— Тише, тише, — он подхватил меня, прижимая к себе. — Да ты вся горишь.

Краем глаза я увидела, как Дуглас нахмурился, заметив, как Джереми обнимает меня. Я интуитивно прижалась к парню, ища защиты. Быстро спешившись, Хранитель бросил поводья слугам.

— Морна! — рявкнул он так, что эхо отразилось от стен. — Готовь комнату в Северной башне! И позови лекаря! Девчонка горит, как в аду.

Он повернулся к нам.

— Неси её внутрь, Джереми, — приказал Дуглас, и в его голосе впервые прозвучала не злость, а беспокойство.

Я уткнулась лицом в мокрую куртку Джейми и закрыла глаза. Я была в замке Чёрного Волка. Клятву отцу выполнила. Но почему же мне так страшно?

Я не помнила, как мы вошли внутрь. Мир сузился до пятна света от факела, пляшущего на сыром камне, и стука сердца Джереми.

Блэкхолд пах не так, как дом отца. Там пахло воском и лавандой. Во всяком случае, до того, как там поселилась мачеха. Это был запах счастья, когда наша семья была вместе. Мама и брат живы, а мы с отцом любимы.

Здесь же пахло дымом, старой кожей, холодным железом и... зверем. Огромным, опасным зверем. Я чувствовала каждой клеточкой своего тела опасность, исходящую от замка и от людей, живущих здесь.

Только Джереми был ко мне по-настоящему добр.

Он нёс меня на руках по бесконечной винтовой лестнице, словно я ничего не весила. Даже не запыхался. Нечеловеческая выносливость.

Каменные стены замка давили на плечи. Сквозняки гуляли по коридорам, как хозяева, шевеля гобелены, покрытые вековой пылью.

Меня сотрясала крупная дрожь. Жар, который начал подниматься ещё в лесу, теперь охватил всё тело. Мне казалось, что моя кожа расплавилась, а кости, наоборот, превратились в лёд.

— Сюда, — раздался другой голос. Сухой, скрипучий, как старая дверь.

Джереми внёс меня в комнату и опустил на кровать. Перина прогнулась подо мной, пахнув соломой и сухими травами.

— Морна, у неё жар, — в его голосе звучало беспокойство. — И нога... посмотри на ногу.

— Отойди, мальчик, — проскрипел старушечий голос. — Ты заслоняешь свет.

Надо мной склонилось лицо, изрезанное морщинами так густо, что оно напоминало печёное яблоко. Седые волосы были стянуты в тугой узел, а глаза — маленькие, чёрные, цепкие — смотрели не с жалостью, а с профессиональным интересом.