— Ты должен жениться на ней, Джереми, — сказал Дуглас.

Мир качнулся. Я вцепилась в спинку стула, чтобы не упасть. Джереми замер, его рот приоткрылся в немом изумлении. Он переводил взгляд с Дугласа на меня и обратно, словно не верил своим ушам.

— Я? — выдохнул он.

— Ты, — сухо подтвердил Дуглас. Он подошёл к карте и ткнул пальцем в герб Блекхолда. — Ты мой племянник. В твоих жилах течёт кровь МакКензи. Если Катарина станет твоей женой, она перейдёт под защиту нашего дома. Закон опеки Изабель будет аннулирован в ту же секунду, как священник объявит вас мужем и женой. Вилларсы не посмеют судиться с Блекхолдом из-за законности брака. Это будет уже не спор об опеке, а кровная вражда, на которую у Изабель нет ни сил, ни средств.

Джереми медленно повернулся ко мне. В его глазах вспыхнул яркий, радостный свет.

— Жениться... на Катарине? — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Дуглас, ты серьёзно?

— Я никогда не был более серьёзен. — слишком ровным голосом произнёс Хранитель. — Вы поженитесь течение недели. Можно обойтись без пышной церемонии. Достаточно священника и двух свидетелей. Бумаги я оформлю сам.

— Но... — я шагнула вперёд, мой голос дрожал. — Дуглас, это... это же...

— Это стратегия, Катарина, — он перебил меня, не давая договорить, не давая выплеснуть эмоции. Его голос стал ледяным, отсекая любые чувства. — Не романтика. Не сказка о любви. А единственный тактический ход, который остался у нас в запасе. Это щит.

Он смотрел на меня в упор, и в его глазах я видела стену. Глухую, непробиваемую стену, которую он возвёл между нами.

— Ты не хочешь ехать к Кребу. Я не могу позволить Изабель уничтожить твою жизнь. я обещал твоему отцу позаботиться о тебе. Джереми — достойный человек. Он добр, он молод, и он... привязан к тебе. Этот брак даст тебе защиту, имя и крышу над головой. Никто, слышишь, никто больше не сможет распоряжаться твоей судьбой без твоего согласия.

— А как же... — я замолчала. “А как же ты?”— хотела спросить я. “А как же тот взгляд в саду? Как же та искра, когда мы стояли в Зале Совета? Ты просто отдаёшь меня?”

Но я не спросила. Я не могла.

— Я... я согласен! — выпалил Джереми. Он шагнул ко мне и взял меня за руку. Его ладони были горячими и влажными от волнения. — Кат, я... ты же знаешь. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Я буду защищать тебя. Я... я люблю тебя.

Он сказал это. Просто, искренне, глядя мне в глаза с обожанием.

Дуглас отвернулся к окну. Его спина была прямой, как струна.

— Оставь сантименты для свадьбы, Джереми, — бросил он глухо, глядя в темноту двора. — Сейчас нам нужно, чтобы Изабель не узнала об этом до последнего момента. Мы подготовим всё тайно. Священник обвенчает вас в часовне на рассвете седьмого дня. Когда она придёт за Катариной, её встретит леди Маккензи.

— Да, — кивнул Джереми сияя. Он сжал мою руку крепче. — Это гениально, Дуглас. Спасибо. Спасибо тебе!

Он не видел лица своего кузена. Просто упивался своим счастьем. А я смотрела на широкую спину Дугласа, обтянутую чёрным бархатом, и чувствовала, как внутри меня что-то умирает.

Он всё решил. Всё просчитал. Нашёл идеальное решение, чтобы спасти меня и при этом сохранить свою честь, свои обязательства перед моим отцом и свой покой. Отдал меня племяннику, как передают ценный груз в надёжные руки.

— Ты согласна? — голос Дугласа прозвучал от окна, но он так и не обернулся.

Я посмотрела на Джереми. На его доброе, открытое лицо, полное надежды. Он спасёт меня от Креба. Он будет хорошим мужем. Он любит меня. А человек у окна, которого любила я, предлагал мне это как сделку.

— Я не заставляю, — сказал Дуглас, всё так же глядя в стену. Голос его звучал глухо, словно каждое слово причиняло физическую боль. — Это способ обойти закон его же оружием. Но решать тебе, Катарина. Замужество с Джереми или... Креб.

Он произнёс последнее имя как плевок.

— У меня есть выбор? — спросила я тихо.

— Выбор есть всегда, — Дуглас, наконец, повернулся. Лицо его было бледным, глаза пустыми. — Просто иногда все варианты плохие.

— Дуглас... — начал Джереми, но тот поднял руку, обрывая его.

— Это не обсуждается. Я изложил факты. Брак — законный способ вырвать её из когтей Изабель. Ты готов жениться. Она... она решит сама.

— Да, — тихо сказала я. — Я согласна.

Согласие рассы́палось как пепел. Оно было с привкусом горечи и предательства. Моего. Дугласа. И только Джереми был чист перед нами.

— Отлично, — Дуглас резко развернулся. Его лицо было бледным, но спокойным. — Идите. Мне нужно подготовить бумаги и написать брачный контракт. Он будет щедрым, Джереми. Я обеспечу вас.

— Мы не подведём, дядя! — Джереми, окрылённый, потянул меня к выходу. — Пойдём, Кат! Нам столько нужно обсудить!

У двери я оглянулась.

Дуглас стоял у стола, опираясь на него обеими руками, опустив голову. Он выглядел как человек, который только что собственноручно замуровал себя в склепе. Но когда он почувствовал мой взгляд, он поднял голову.

В его глазах не было ничего. Только холодный расчёт и бесконечная, ледяная пустота.

— Закрой дверь с той стороны, — приказал он.

И я закрыла.

Эта ночь была бесконечной. Тишина в комнате казалась мне вязкой, как дёготь, и такой же тяжёлой. Я ворочалась, сбивая простыни в узлы, и каждый раз, закрывая глаза, видела лица, которые не давали мне покоя.

Я пыталась убедить себя, что всё будет хорошо. Что я приму правильное решение. Что у меня есть выбор.

Но выбор ли это, когда все варианты кажутся западней?

На одной чаше весов — мой личный ад. Мачеха с её ледяной улыбкой и Креб. Вернуться к мачехе — значит согласиться на брак с Кребом. Одно упоминание его имени вызывало у меня тошноту. Я сжала кулаки под одеялом, чувствуя, как желудок скручивается от одной мысли о нём. Его влажные руки, его жадный взгляд, скользящий по моему телу, словно я уже его собственность. Его дыхание с запахом табака и вина. Нет. Тысячу раз нет. Я скорее умру, чем позволю ему прикоснуться ко мне.

Брак с ним был бы не просто концом моей свободы, это было бы медленным погребением заживо. Страх перед этим возвращением толкал меня в любую неизвестность.

На другой чаше — Джереми. Мой добрый, надёжный Джереми. Он был моим спасательным кругом.

Я закрыла глаза, вызывая в памяти его лицо. Добрые серые глаза, мягкая улыбка. Он хороший человек. Лучший из всех, кого я знаю. Он заботлив, предсказуем, надёжен. Он предложил мне брак не из корысти, а из искреннего желания защитить. Когда я думала о нём, внутри разливалось ровное, спокойное тепло.

“Я люблю его”, — сказала я себе в темноте, проверяя эти слова на вкус.

И это правда. Я любила Джереми. Спокойной, тёплой любовью, без бурь и безумия. Тихой, как лесное озеро в безветренный день. Такой любви должно быть достаточно для долгой и мирной жизни. С ним я буду в безопасности. С ним я буду уважаема.

“Разве этого мало?” — спрашивала я себя, кусая губы.

Разве это не то, что нужно для брака? Разве не такая любовь строит крепкие семьи? Без страсти, что выжигает всё изнутри, без драм и слёз. Мы будем счастливы. Тихо, размеренно счастливы. Я знала так же, как то, что завтра встанет солнце. Я почти поверила себе.

Почти.

Но почему тогда, стоит мне вспомнить Дугласа, это озеро внутри меня начинает закипать?

Я застонала, уткнувшись лицом в подушку. Нет. Не надо. Не сейчас.

Но воспоминания не спрашивали разрешения. Они нахлынули, яркие и жгучие, как лихорадка.

Его взгляд. Тёмный, тяжёлый, полный чего-то первобытного, что заставляло меня забывать, как дышать. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь. От его взглядов у меня по коже пробегали искры. А когда его взгляд скользил к Джереми, сто́ящему рядом со мной... Боже, эта ревность, едва сдерживаемая, готовая вспыхнуть пламенем, зажигала и меня.

Его случайные прикосновения, которые обжигали сильнее открытого пламени.