Денис отложил вилку, посмотрел на тарелку.

— Я понимаю, что мне оказана величайшая честь. Но честно признаюсь — боюсь не справиться.

Лена тихо выдохнула. Мать положила руку на стол, словно хотела дотянуться до него.

— Мне двадцать девять лет, — продолжил Денис. — Департамент — огромная структура. Тысячи сотрудников, бюджет в миллионы рублей, ответственность перед империей. Одна ошибка — и пострадают люди.

Он поднял голову и посмотрел на Василия.

— Пожалуй, только с вами я могу поделиться своими сомнениями. Вы — представители династии, и имя ваших прославленных предков довлеет над вами. Вы поймёте меня… Мой отец заслужил своё положение десятилетиями безупречной службы, а мне дали шанс благодаря его имени. И моя задача — не запятнать честь семьи. Доказать, что доверие оправдано. Удержать планку, которую установил отец… И я не уверен, что смогу.

Да уж, когда основатель вашей династии — Пётр Карл Фаберже, которого до сих пор помнит весь цивилизованный мир, потомкам тоже непросто соответствовать.

Василий Фридрихович понимающе улыбнулся.

— Денис Андреевич, ваш отец — выдающийся человек. Я знаю графа Ушакова и безмерно уважаю его. Но и вы не промах! Я видел, как вы работаете, какой авторитет успели заслужить среди коллег в вашем-то возрасте. А это многое о вас говорит!

— Сомнения — это нормально, — добавила мать. — Это значит, что вы понимаете всю степень ответственности. Безответственные не боятся — им всё равно, им не хватает ума познать глубину своего долга.

Денис тихо выдохнул и улыбнулся.

— Спасибо. Спасибо вам всем. Ваша поддержка очень много для меня значит. — Он посмотрел на часы. — Но, увы, мне уже пора. Благодарю за тёплый приём и великолепный обед.

Мы встали из-за стола, чтобы проводить гостя. Василий крепко пожал ему руку.

— Держите нас в курсе, Денис. И если понадобится любая помощь, обращайтесь. Мы всегда готовы.

Я обнял друга по-братски.

— Я тобой горжусь, Ушаков. И знаю, что ты со всеми ним справишься.

Лена стояла в стороне, застенчиво улыбаясь.

— Я провожу вас до машины, Денис Андреевич, — тихо предложила она.

Денис кивнул. Мы с родителями тактично остались в холле.

Через окно было видно, как они шли к машине под наблюдением гвардейцев. Денис что-то говорил, сестра слушала, кивала. Он взял её руку — осторожно, словно боялся спугнуть — и что-то сказал. Лена с улыбкой кивнула.

Денис сел в машину, помахал на прощание, и водитель тронулся. Лена стояла, провожая их взглядом, а потом развернулась и пошла к дверям.

Мать вздохнула.

— Не будь ситуация столь сложной, я бы сказала, что нужно готовиться к свадьбе…

Василий покачал головой.

— Только если мы получим дворянство. А до этого… Поговори с дочерью, Лида. Я не хочу, чтобы эта любовь разбила ей сердце.

Вечер я провёл в кабинете, сражаясь с техническим прогрессом.

Настольная лампа отбрасывала круг света на стол, за окном сгущались февральские сумерки. Я сидел перед компьютером — относительно новым для меня устройством, на котором была установлена программа для трёхмерного моделирования.

На экране вращалась модель драконьего яйца. Вернее, должна была вращаться. Если бы я мог заставить её слушаться.

Я сражался с мышью — курсор соскальзывал с нужной кнопки. Пытался приблизить детали чешуи — случайно отдалял модель так, что она превращалась в точку. Искал кнопку «вид сбоку» — тыкал куда-то не туда, и модель исчезала вообще.

— Ну давай, крутись…

Память праправнука помогала — понимание компьютеров и программ там было. Но в Швейцарии Саша работал с другой программой, в этой всё было иначе. Я же привык к карандашу и кальке, а тут — пиксели и полигоны. Виртуальность.

Перестраиваться было сложно, но необходимо. Эволюционируй — или останешься за бортом истории.

Я попытался изменить ракурс — зажал левую кнопку мыши, потянул… Модель перевернулась вверх ногами.

— Да чтоб тебя!

Наконец, модель всё же приняла правильное положение, и я нашёл вид, который искал — детальная прорисовка чешуи дракона с боковой стороны яйца.

— Вот, другое дело.

Я откинулся на спинку кресла, изучая работу дизайнеров.

Впечатляюще. Каждая чешуйка прорисована индивидуально — так, что была видна текстура металла, блики света, тени в углублениях. Камни на своих местах — изумруды, сапфиры, рубины, алмазы. Всё выверено с точностью до миллиметра.

Но работать с этим всё равно было некомфортно.

Хотелось по привычке взять карандаш и бумагу. Нарисовать от руки, почувствовать линию под пальцами…

В дверь постучали, и я поднял голову от экрана.

— Войдите.

На пороге возникла Лена, всё ещё в том голубом платье, что надевала к приезду Дениса. Причёска чуть растрепалась за день, но сестрица всё равно выглядела очаровательно.

— Саша, пойдём пить чай, — предложила она. — Ты уже четыре часа за этими чертежами сидишь…

Я потёр затёкшую шею, поморщился. Мышцы одеревенели.

— Да, пожалуй, пора передохнуть.

Я встал, разминая спину. Позвонки хрустнули. Кажется, и мне пора возобновить тренировки, лучше с боевыми магами…

Гостиная встретила уютным освещением и запахом свежей выпечки.

Марья Ивановна уже сервировала чайный стол. Самовар пыхтел паром, вокруг были расставлены пирожки, вазочки с вареньем, конфеты из корзины Дениса.

Лидия Павловна устроилась в кресле у камина с вязанием. Спицы мелькали в руках — похоже, у отца будет новый шарф.

Василий Фридрихович изучал биржевые сводки, сидя на диване.

Мы с Леной присоединились к семье. Марья Ивановна разлила чай по чашкам — крепкий, ароматный, с лимоном.

— Как дела, Саша? — спросила мать, не отрываясь от вязания. — Продвигается проект?

— Продвигается, — кивнул я, принимая чашку. — Художники закончили детализацию эскизов. Дизайнеры делают трёхмерную модель на компьютере.

Я поморщился.

— Технология, конечно, полезная. Но программа неудобная.

Василий усмехнулся, откладывая газету.

— Странно слышать это от тебя. Молодёжь сейчас с компьютерами на ты. Мне, старику, привыкшему к альбомам и карандашам, понятно…

— Отец, тебе пятьдесят два, — возразил я. — Какой ты старик?

— Для стремительно развивающегося компьютерного прогресса — старик, — философски заметил он. — Сейчас каждый день выходят новые программы и функции, поди уследи…

Да, Василий Фридрихович был известным ретроградом и всему новому предпочитал проверенные методы. Вряд ли он уже перестроится, так что за новинками придётся следить мне.

Василий потянулся к пульту от телевизора.

— Посмотрим, что там в столице творится…

— Давай, — согласилась мать. — А то мы с этим новым проектом совершенно выпали из жизни…

Отец нажал кнопку. Телевизор ожил, экран засветился. Василий переключил канал и попал на вечерние новости. Диктор — мужчина средних лет в строгом тёмно-синем костюме — вёл программу привычным ровным тоном.

— … министр промышленности посетил Уральский регион, где ознакомился с работой нового завода…

Картинка сменилась — министр в каске на фоне цехов пожимал руки рабочим.

— … сегодня в Москве открылся новый культурный центр, где состоялась выставка современного искусства…

Семья слушала вполуха, попивая чай.

Лена протянула руку за пирогом.

— Скучные новости какие-то.

— Обычные, — отозвалась мать. — Скука в таких делах — это хорошо.

На экране сменялись сюжеты — открытие детского сада в отдалённом уезде, спортивные новости, прогноз погоды…

Ничего особенного. Василий зевнул, потянулся к газете — видимо, новости его не заинтересовали.

Вдруг диктор остановился посреди фразы и приложил руку к наушнику. Его лицо изменилось, но он быстро вернул ему нейтральное выражение.

— Уважаемые телезрители, — произнёс он, глядя прямо в камеру, — мы вынуждены прервать программу из-за срочной новости. Нам только что поступила экстренная информация от наших корреспондентов в Петербурге.