Интересная система. Одновременно сбор средств и лёгкая провокация. Кого пригласят, кто с кем станцует, кто откажется платить — всё это материал для светских сплетен на месяцы вперёд.

— Благодарю за внимание, — закончила графиня. — Желаю приятного вечера.

Гости зааплодировали. Графиня подняла бокал и улыбнулась.

— А теперь, — голос старухи стал чуть теплее, — позвольте представить виновников сегодняшнего торжества.

Все насторожились. Виновники торжества — значит, кто-то важный.

— Мой внучатый племянник, князь Пётр Долгорукий, и его прекрасная невеста Наталья Алексеевна.

В центр Белого зала вышла молодая пара.

Жених — лет двадцати пяти, в парадном гвардейском мундире. Статный, красивый, с военной выправкой. Под руку он вёл миловидную блондинку лет двадцати в бледно-розовом платье. Девица скромно опускала взгляд, оказавшись в центре внимания.

Но главное… Она надела нашу парюру.

Диадема, колье, серьги — весь гарнитур превращал невесту в сказочную царевну. Я отметил, что мы не ошиблись с оттенком самоцветов, и они выгодно оттеняли внешность невесты.

Дамы ахнули, гости переглядывались. Шёпот волной прокатился по залу.

— Смотрите, какая работа!

— Это же Фаберже, узнаёте стиль?

— Невероятно… после скандала…

— Значит, они вернулись по-настоящему!

Это был наш триумф. Публичное признание нашего мастерства высшим светом. Лена сияла рядом.

— Саша, ты видишь? Все говорят о нас!

— Вижу, — улыбнулся я.

Оркестр заиграл новый вальс. Жених повёл невесту танцевать, гости расступились, освобождая пространство.

После первого танца молодых началось общее веселье. Оркестр заиграл бодрее. Пары потянулись на паркет. Мы с Леной переместились между залами. Наблюдали, общались, обменивались любезностями.

В Золотом зале нас окликнули.

— Александр! Елена Васильевна!

Денис Ушаков пробирался сквозь толпу.

В парадном мундире Департамента, при всех регалиях. Золотые погоны, ордена на груди, даже шпага у пояса. Выглядел он представительно и, кажется, даже похудел.

— Как я рад вас видеть! — широко улыбнулся друг.

Мы обменялись рукопожатиями. Денис повернулся к Лене и галантно поклонился.

— Елена Васильевна, вы сегодня затмеваете всех дам в зале. Позвольте выразить восхищение.

Лена покраснела и опустила глаза.

— Вы преувеличиваете, Денис Андреевич.

— Нисколько, — возразил он и протянул руку. — Окажете честь на следующий танец?

Лена на секунду замешкалась, потом кивнула.

— С удовольствием.

Они ушли в Белый зал, где играл оркестр. А я подхватил со столика бокал и наблюдал за залом. Князь Оболенский беседовал с графом Строгановым. Княгиня Гагарина флиртовала с молодым гвардейским офицером.

И вдруг я увидел Аллу.

Девушка стояла у колонны в Золотом зале, ослепительно красивая в платье цвета шампанского. Волосы были уложены в сложную причёску, в ушах — серьги из последней коллекции дома Гаррард, явно одолженные у матери.

Она была взволнована. Взгляд бегал по залу — искал знакомые лица или, наоборот, избегал чужих.

Граф Самойлов ясно дал понять позицию — никаких контактов.

Но оставить её одну? Она явно нуждалась в поддержке. Стояла у колонны, как загнанная лань. К тому же не поприветствовать знакомого человека тоже невежливо.

Родители Аллы стояли неподалёку и быстро меня заметили.

— Господин Фаберже, — холодно произнёс граф.

— Ваше сиятельство, — так же холодно ответил я, кланяясь. — Позвольте выразить вам почтение.

Графиня кивнула — едва заметно. Я подошёл к Алле. Она смотрела на меня. В глазах — мольба. Отчаянная, беззвучная.

Она наклонилась, делая вид, что поправляет веер, и шепнула мне на ухо — так тихо, что я едва расслышал:

— Пригласите меня на платный танец. Нужно поговорить.

Платный танец — это способ легально оказаться рядом, поговорить, не вызывая скандала. Приглашённый не может отказать — традиция. Родители не смогут воспрепятствовать.

Я направился в Красный зал. Там, если верить словам графини, находился столик для пожертвований и продажи билетов на платные танцы.

Зал оправдывал название. Бархатные драпировки цвета бургундского вина, портреты предков в золочёных рамах, массивная люстра с красными хрустальными подвесками.

У дальней стены стоял столик, обтянутый алой тканью. За ним сидела дама средних лет в строгом платье. Перед ней — гроссбух, чернильница, стопка карточек.

Дамы покупали танцы с популярными кавалерами — молодыми гвардейскими офицерами, известными в обществе холостяками. Кавалеры выбирали красивых дам — незамужних барышень, элегантных вдов. Благотворительность, конечно. Но с изрядной долей светской игры.

Я встал в очередь, слушая обрывки разговоров.

— … князя Трубецкого, пожалуйста. Да, того самого…

— … баронессу фон Менгден. Пятьдесят рублей? Прекрасно…

Наконец, настала моя очередь.

Женщина просканировала меня взглядом, оценила костюм, орден — и кивнула.

— Кого желаете пригласить?

— Графиню Аллу Самойлову.

Она записала в гроссбух. Аккуратным почерком, без помарок.

— Пятьдесят рублей за один танец.

Я выписал чек, женщина выдала карточку — небольшую, размером с визитную. На ней аккуратным почерком были выведены номер танца и имя приглашённой.

— Объявят через пятнадцать минут, — сообщила дама.

— Благодарю.

Я убрал карточку в карман, отошёл от столика и оглянулся — куда идти дальше. И столкнулся с Эдуардом фон Майделем.

Молодой барон был в парадном гвардейском мундире и вежливо мне поклонился.

— Господин Фаберже.

— Барон фон Майдель, — ответил я таким же тоном.

Эдуард держался с уважением. Без прежней спеси и высокомерия. Долг жизни изменил его отношение — это было видно.

— Хочу поблагодарить вас и вашего отца, — сказал он искренне. — Парюра для невесты моего кузена великолепна. Безупречная работа, достойная самой императрицы.

— Рад слышать, ваше благородие. Дом Фаберже всегда к вашим услугам.

— Собственно, именно поэтому хотел поговорить, — неловко улыбнулся Майдель. — Я намерен сделать заказ у вашего дома. Подарок для моей будущей невесты.

Я приподнял бровь.

— Поздравляю с предстоящей помолвкой. Будем рады воплотить любые ваши пожелания в металле и камне.

Эдуард неуверенно улыбнулся.

— Боюсь, пока рано поздравлять и говорить о конкретике, — признал он. — Ни объяснения, ни разговора с родителями ещё не было. Но я надеюсь, что в скором будущем всё состоится. Она удивительная девушка, Александр Васильевич. Красивая, умная, смелая, талантливая. И достойна самых лучших подарков. А вы — лучшие из лучших…

Я кивнул, поддерживая разговор.

— Уверен, ваш выбор безупречен, барон.

Эдуард посмотрел в сторону. Я машинально проследил за его взглядом.

— Тем более что сегодня она здесь, — проговорил он, и голос стал ещё теплее.

Эдуард смотрел на группу дам у колонны в Золотом зале и приветливо взмахнул рукой. Я тоже посмотрел туда.

И увидел Аллу Самойлову.

Оркестр смолк на мгновение. Дирижёр поднял руку, привлекая внимание.

— Господа! — объявил распорядитель, — Следующий танец — платный вальс в пользу приюта её сиятельства. Прошу приглашённых пройти на паркет.

Я достал карточку из кармана и направился через зал к колонне, где стояла Алла. Граф и графиня Самойловы заметили меня издалека. Графиня поджала губы, граф скрестил руки на груди.

Но платный танец — святое. Традиция благотворительных балов не допускает отказа. Даже родители не могут воспрепятствовать.

Я остановился перед Аллой и поклонился.

— Алла Михайловна, окажите мне честь.

Девушка на секунду замерла и, переглянувшись с родителями, вложила свою ладонь в мою.

— С удовольствием, Александр Васильевич.

Мы прошли на паркет, а у меня едва не загорелся фрак от пристального взгляда старших Самойловых. Другие пары уже занимали позиции — десятка полтора танцующих. Платные танцы пользовались успехом.