Семья осталась в доме. Мать с Леной пошли на кухню — готовить чай. Отец устроился в кабинете — разбирать бумаги, которые привёз с собой.

Я остался в гостиной и посмотрел на часы. Скоро вечер. Время действовать.

План был прост. В багажнике машины лежал саквояж с сокровищами — теми самыми, что вернул Дядя Костя. Их нужно вернуть в тайник. А потом организовать так, чтобы отец «случайно» их обнаружил.

Но сначала нужно дождаться подходящего момента.

Семья устроилась в гостиной за чаем. Марья Ивановна — предусмотрительная, как всегда — упаковала целую корзину с угощениями. Пирожки, бублики, варенье. Мать разливала чай из старого самовара, который Порфирий специально разогрел к нашему приезду.

Я допил чашку и поднялся.

— Пройдусь по территории, осмотрюсь.

Отец кивнул, не отрываясь от разговора с матерью о планах благоустройства.

— Не замёрзни.

Лена оторвалась от бублика.

— Может, вместе? Покажешь что-нибудь интересное?

Я покачал головой.

— Хочу один, извини. Нужно подумать.

Она пожала плечами и вернулась к чаю.

Я вышел через заднюю дверь. Холод ударил в лицо — солнце уже садилось, температура падала.

— Господин Фаберже, сопроводить вас? — Штиль материализовался из тени у крыльца.

Я махнул рукой.

— Останься с семьёй. Территория безопасна. Просто прогуляюсь до построек.

Штиль неохотно кивнул.

Я пошёл к машине. Оглянулся, открыл багажник, достал небольшой свёрток и спрятал за пазуху.

Внутри лежали те самые сокровища, что вернул Дядя Костя. Драгоценности из тайника, который охранники опустошили после конфискации дачи.

Я закрыл багажник и направился через двор к леднику.

Снег скрипел под ногами. Территория пустынная — Порфирий в сторожке, охрана у дома, семья внутри. Идеально.

Ледник стоял в стороне от основных построек. Каменное приземистое строение с покатой крышей. Дверь скрипнула — петли заржавели от времени и влаги.

Внутри было темно и холодно, дыхание мгновенно превращалось в пар. Аккуратно наколотые блоки льда были сложены вдоль стен — Порфирий Михайлович всё ещё по старинке его запасал.

Достал из кармана карманный фонарь. Щелчок — и свет залил помещение.

Я безошибочно нашёл в углу участок кладки, отличающийся от остальной стены. Камни чуть темнее, швы ровнее. Мой старый тайник.

Внутри, разумеется, было пусто. Я вытащил из-за пазухи свёрток и, положив фонарь, открыл его.

Сокровища переливались в свете фонаря. Несколько коробочек со старинными артефактами и бархатный мешочек с россыпью самоцветов — целое состояние, которое поможет семье поправить дела.

Я аккуратно проложил драгоценности промасленной тканью, чтобы защитить от лишней влаги, и уложил к дальней стенке тайника. А затем заложил отверстия нужным кирпичом и отошёл на несколько шагов, осматривая результат работы.

Получилось неплохо. Почти не отличишь от обычной стены, но если присмотреться, можно заметить, что кирпич немного отличался. Да, тайник простенький, и совсем скоро его обнаружат.

Я поднялся из ледника по скользкой лестнице и прикрыл дверь.

Оглянулся — никого, кроме астреевцев, которые куда больше внимания обращали на периметр, а не на прогуливающегося по аллее хозяина.

Теперь главное — как сделать так, чтобы отец «случайно» нашёл тайник?

Конечно, можно выстроить целую интригу, придумать повод для Василия, чтобы зашёл в ледник. Или для Лены, что более разумно — она помогала матери вести учёт продуктов, а в леднике всё ещё хранили много запасов, когда мы здесь жили.

Но такими темпами Лена обнаружит тайник к весне, а я хотел ускорить дело.

Так что не буду ходить вокруг да около. Просто покажу находку отцу, а там посмотрим, как он отреагирует.

Я кивнул Штилю и вошёл в дом через заднюю дверь. В гостиной семья всё ещё пила чай, обсуждая планы ремонта, благоустройства и летнего отдыха.

Лена с улыбкой обернулась.

— Нагулялся?

— Ага, — ответил я, стряхивая снег с ботинок. — Территория в порядке, но немного запущена. По весне нужно провести работы по расчистке дальних участков. И нужно сделать что-то с бывшей конюшней. Либо уже переоборудовать её в гараж, либо отдайте нам под мастерскую.

— Ох, ваша с отцом воля — вы бы превратили в мастерскую каждую комнату! — Притворно возмутилась Лидия Павловна.

Я сел за стол, и Лена тут же налила мне чашку ароматного крепкого чая. После промозглого холода и сырости ледника это было очень вовремя. Всё же я легко оделся для загородной поездки.

— Интересно, а пруд давно чистили? — Продолжала рассуждать мать. — Нужно спросить у соседей, не будут ли они против, если мы расчистим берег…

Прошёл ещё час, и на улице начало темнеть. Зимой ночь приходила рано. Лидия Павловна предложила возвращаться — дорога неблизкая и скользкая.

Женщины начали собираться. Лена упаковывала остатки еды, мать отнесла Порфирию Михайловичу обещанную корзину и благодарила за заботу. Отец проверял, всё ли закрыто, все ли окна заперты.

Я застёгивал пальто у двери, когда Василий обулся. Момент настал.

— Кстати, отец. Я сегодня обнаружил кое-что в леднике. Ты должен это увидеть.

Отец шёл за мной молча, и только скрип снега под нашими ногами нарушал вечернюю тишину. Василий Фридрихович был явно заинтригован — это читалось по напряжённой спине, по тому, как он шёл чуть быстрее обычного, по сосредоточенному взгляду, устремлённому на мой затылок.

Ледник вырос перед нами приземистым каменным строением. Я потянул за ручку, и дверь протестующе скрипнула.

— Зачем нам сюда, Саша?

— Нашёл кое-что, — ответил я. — Спускайся осторожно, здесь скользко.

Внутри нас встретила кромешная темнота, разбавленная лишь слабым светом из открытой двери.

Я включил фонарик, и яркий луч света прорезал темноту. Деревянная лестница уходила в погреб — узкая, крутая, со ступенями, отполированными временем до опасной гладкости.

Спускались осторожно. Я впереди, светя фонарём. Отец следом, придерживаясь за перила.

Я поднял фонарь выше, освещая всё помещение. Отец медленно повернулся вокруг своей оси, осматриваясь. Хмурил брови, пытаясь понять, зачем я привёл его сюда.

— И что ты хотел показать? — наконец спросил он.

В голосе звучало терпеливое любопытство, но уже с примесью лёгкого раздражения. Холод пробирался сквозь пальто, и стоять здесь просто так было не особенно приятно.

Я подошёл к дальнему углу и направил луч фонаря на участок кладки, который приметил ещё днём.

— Вот здесь, — указал я. — Видишь, кирпич отличается?

Василий Фридрихович приблизился, вглядываясь в освещённый участок стены. Прищурился, наклонил голову набок, меняя угол обзора.

— Вижу, — медленно произнёс отец, не отрывая взгляда от стены. — И что с того?

Я облокотился на холодный камень, устраиваясь поудобнее для рассказа.

— Я осматривал ледник сегодня днём, пока вы обсуждали планы по благоустройству. Думал, может, стоит переоборудовать это место в современное хранилище. Холодильные установки поставить, электричество провести. Всё равно лёд сейчас мало кто использует — устаревшая технология.

Отец кивнул. Логично.

— Я проверял стены, — продолжил я. — Хотел понять, выдержат ли они, если снести перегородку между погребом и основным помещением. Расширить пространство. Использовал магию земли, сканировал конструкцию. И обратил внимание на этот участок. Он откликался… иначе.

— Иначе? — переспросил Василий, повышая бровь.

— Пустота за кирпичами, — пояснил я. — Не монолитная стена, а ниша. Любопытство взяло верх. Я потянул кирпич и обнаружил, что он не закреплён намертво. А за ним… Смотри сам.

Я вытащил кирпич из ниши и направил луч фонаря внутрь.

На дне тайника лежал свёрток, обёрнутый промасленной тканью.

Отец замер. Просто застыл на месте, глядя на свёрток. Потом медленно — очень медленно, будто боялся спугнуть мираж — протянул руку. Пальцы коснулись ткани.