Яша моргнул — не понял сразу.

— Можешь взять у него деньги, если хочешь. Но после этого советую уехать из Петербурга. Оставить тебя у нас мы не сможем, уж извини. Предательства Фаберже не прощают. Ты уволен.

Яша слушал, не дыша.

— Если сделаешь всё правильно, я не заявлю в Гильдию и Академию. У тебя останется шанс на карьеру. Да, где-нибудь в провинции, и, скорее всего, ты станешь просто ювелиром, а не артефактором. Но это лучше, чем позор, который мы можем тебе обеспечить.

Яша долго молчал, обдумывая варианты. Наконец, он заговорил:

— Я… я согласился помочь Бертельсу только после того, как провалил экзамен на четвёртый ранг. — Парень почти плакал, его голос то и дело срывался. — Готовился полгода. Экзамен стоит пятьдесят рублей. Я год копил, отказывал себе во всём… И провалился. Денег на повторную попытку у меня нет, а без четвёртого ранга я не стану мастером…

Он опустил голову.

— Я совсем отчаялся. Уже думал бросить всё, вернуться домой в Тверь. И тут господин Бертельс сам со мной связался. Подозвал к себе после лекции в Академии. Сказал, у него есть ко мне предложение о работе, предложил обсудить за ужином…

— «Новый свет»? — догадался я.

— Да… Очень дорогое место. Я никогда в таких местах не бывал. — Яша продолжал, как на исповеди. — Господин Бертельс угостил меня ужином. Спрашивал о жизни, о планах… А потом предложил сделку. Сказал, что ему нужна информация о проекте Дома Фаберже для императорского конкурса. Эскизы, чертежи, концепция.

Василий покачал головой:

— Вот же подлец! Ничего святого! А ещё почётный член Гильдии…

— Предложил пятьдесят рублей и помощь с экзаменом на четвёртый ранг — у него ведь такие связи… — Он виновато посмотрел на меня. — Я… я не хотел вас предавать. Честно! Но это был шанс получить четвёртый ранг, найти лучшую работу, начать нормальную жизнь.

Яша повернулся к Василию. Слёзы текли по его щекам:

— Простите меня, Василий Фридрихович… Я знаю, что поступил подло. Но я… я так устал бороться. Так устал быть бедным.

Василий тяжело вздохнул. Он не был зол на парня. Хуже — он был глубоко разочарован.

— Яша… почему ты не просто пришёл ко мне?

Яша вздрогнул, как от удара. Василий продолжал — не гневно, а печально:

— Мы же помогали тебе. Давали деньги на предыдущие экзамены. Дважды. Первый раз — на третий ранг. Второй раз — когда ты с первого раза не сдал четвёртый. Почему не попросил в третий раз? Я бы дал, без вопросов. Мы всегда стараемся помочь нашим мастерам.

Яша опустил голову.

— Я… мне было стыдно снова просить у вас деньги. Я ведь и так был должен… А я снова провалился. Я подумал, вы решите, что я бездарь. Что зря на меня тратились три года. Что лучше уволить и взять кого-то толковее.

Василий покачал головой.

— Глупец… Экзамены проваливают даже талантливые мастера. Это нормально. Главное — не сдаваться, пытаться снова. А ты выбрал предательство вместо честности. Выбрал лёгкий путь вместо правильного.

Я не вмешивался в их разговор. Видел, что Василию было больно. Яша Зайцев никогда не считался у нас перспективным мастером, но не всем же рождаться гениями. Хороший ремесленник с руками из правильного места может зарабатывать побольше очередного непризнанного гения — было бы желание и упорство.

Но Яша захотел всего и сразу. И теперь будет за это расплачиваться.

— Яков, мне тебя жаль, — сказал я. — Правда, жаль.

Он посмотрел на меня.

— Но предатель — это предатель. Мотивы не отменяют факта. Ты выбрал деньги Бертельса вместо лояльности фирме, которая тебя растила три года.

Яша сжался на стуле, словно пытался стать меньше.

— Я не могу тебя простить. Предательство — это предательство. Но я могу дать шанс. Один шанс.

Яша кивнул — быстро, отчаянно:

— Да. Да, я согласен! Я сделаю всё, что вы скажете!

Мокрый снег лепил в лобовое стекло, дворники лениво размазывали его по стеклу. Штиль заглушил мотор, чтобы не привлекать внимания, и в салоне постепенно становилось холодно. Я сидел на переднем сиденье, наблюдая за парадным входом трёхэтажного здания через дорогу наискосок.

Мы ждали уже сорок минут.

Контора Бертельса располагалась на втором этаже — два освещённых окна, за одним из которых решалась судьба нашего маленького спектакля.

Сработает ли? Яша — не профессиональный лжец. Нервный студент из провинции, у которого дрожат руки и предательски краснеют уши. Бертельс — тёртый калач, закалённый в интригах Гильдии. Если старый хлыщ почувствует подвох…

Впрочем, я сделал всё, что мог. Легенду мы с Яшей отрепетировали четырежды. Каждый вопрос, каждый возможный поворот разговора. Флешку с информацией о нашем «проекте» подготовили специалисты. Оставалось только ждать.

— Идёт, — негромко сказал Штиль.

Парадная дверь открылась. На тротуар вышла сутулая фигура в знакомом потрёпанном пальтишке — том самом, которое Яша таскал, кажется, со времён окончания школы. Он остановился, нервно огляделся по сторонам, засунул руки в карманы и побрёл по тротуару прочь от здания.

Штиль завёл мотор, и медленно двинулся за ним.

— Яков, — позвал я через приоткрытое окно.

Он вздрогнул так, будто в него выстрелили. Обернулся, увидел меня — и на бледном лице промелькнуло что-то среднее между облегчением и ужасом. Я кивнул на заднюю дверь.

— Садись, довезу до дома.

Яша забрался в салон, принеся с собой запах мокрого снега и табака. Сел, сгорбился, уставился в пол. Руки мелко дрожали.

— Как прошло? — спросил я, не оборачиваясь.

— Кажется… кажется, хорошо, — голос у него был хриплый. — Он поверил. По крайней мере, мне так показалось.

— Подробнее.

Яша сглотнул и заговорил быстрее — видимо, он был из тех, кто болтал без умолку, когда стресс отступал.

— Бертельс принял меня у себя в кабинете. Я отдал ему флешку и рассказал всё по легенде. Что один из проектировщиков ушёл на обед и забыл заблокировать компьютер. Что я увидел открытую папку с файлами проекта и успел скопировать на флешку.

— Вопросы задавал?

— Ага. Спрашивал, не заметил ли кто. Я отвечал спокойно, не путался. Как вы учили — чем проще ложь, тем она убедительнее.

Неплохо для нервного студента. Может, у парня и были бы задатки для чего-то большего, чем серебряная мастерская в провинции. Жаль, что он выбрал не ту дорогу.

— Он остался доволен?

Яша кивнул:

— Даже похвалил. Сказал, что я проявил… расторопность. — Он произнёс это слово с отвращением, как будто оно обжигало ему язык.

— Расплатился хоть?

— Да.

Яша полез во внутренний карман пальто и достал пять мятых десятирублёвых ассигнаций. Пятьдесят рублей — вот и весь Иудин гонорар. А затем извлёк сложенный вдвое плотный лист бумаги.

Я протянул руку. Яша передал мне документ.

Сертификат о получении четвёртого магического ранга. Гербовая бумага, печать Ранговой комиссии, подпись председателя. Всё настоящее — я проверил на свет водяные знаки и прощупал тиснение печати.

Хмыкнув, я вернул сертификат Яше. Бертельс не соврал. Серьёзные у него связи в Ранговой комиссии, раз может вот так запросто организовать получение ранга без экзамена. Это стоило запомнить. На будущее.

— Хорошо. — Я достал из внутреннего кармана пальто конверт и протянул бывшему сотруднику. — Держи. Это моя часть сделки.

Яша принял конверт, открыл и удивлённо уставился на железнодорожный билет.

— Кострома?

— Ночной поезд, отправление в двадцать три сорок. Сегодня.

Яша поднял на меня растерянный взгляд.

— Я договорился о твоём переводе в Костромскую художественную академию, — пояснил я. — Да, статус провинциальный, до петербургской ей далеко. Но образование дают крепкое, особенно по прикладному направлению. Завтра утром тебя ждут на собеседование. Приедешь, представишься, покажешь сертификат четвёртого ранга. Если не наделаешь глупостей, примут.

Яша смотрел на билет так, словно не верил своим глазам.