— Я не хочу, чтобы ты был безэмоциональной куклой ради меня. Доверься своим чувствам, положись на них.

Меразофис в удивлении стынет от моих слов. На мгновение я сомневаюсь, стоит ли мне продолжать.

— Меразофис, если тебе… если тебе хочется от меня уйти — иди. Соверши свою месть или вообще позабудь обо всем и начни новую жизнь. Я не хочу держать тебя на поводке.

— Юная Госпожа…

Конечно, мне не хочется, чтобы он уходил от меня, ведь он единственный свидетель моей жизни в этом мире.

Хотя нет, мне не нужно вам описывать эти сложные чувства. Вам и так понятно, что мне просто не хочется, чтобы он уходил. За этим чувством не стоит ничего конкретного.

Но я не хочу лишать его будущего из-за своих эгоистичных желаний.

Я уже забрала у него человечность и своими глазами видела, как он волновался и страдал из-за становления вампиром.

Сейчас, кажется, его состояние лучше, но я не хочу, чтобы он потерял еще что-то из-за меня.

Если Меразофис хочет уйти, я не смею его останавливать.

Только лишь мои слезы, которые обязательно польются, если он решит расстаться со мной, пробудят его чувство долга и он останется со мной.

Поэтому я и скрываю сейчас свои чувства. Если он уловит хоть каплю от них, то останется со мной вопреки своему желанию.

— Юная Госпожа. Я вам… не нужен?

После того, как я, набравшись смелости, подняла волнующий меня вопрос, Меразофис посмотрел на меня, как брошенный щеночек.

Разве не должно быть все в точности да наоборот?

— Что за глупости. Конечно, нужен.

Я отвечаю, не тратя время на обдумывание ответа.

Меразофис нужен мне. Я лишь спросила об уходе для того, чтобы он понял, что у него есть выбор.

Почему он так смотрит на меня? Я в полном замешательстве.

— Юная Госпожа, весь смысл моей жизни в том, чтобы служить вам. Мне и в помине никогда не хотелось вас бросить, и никогда во мне не возникнет такого желания.

Меразофис преклоняется перед моей кроватью.

— Так что прошу, позвольте мне остаться с вами.

Он протягивает ко мне руку, и я инстинктивно ее хватаю.

Через кожу я чувствую его, и сама не понимаю почему, но я нахожу себя вцепившийся в него.

Когда Меразофис обнимает меня в ответ, я инстинктивно кусаю его шею.

— А!..

Меразофис дрожит, но не сопротивляется.

Глотку наполняет вкус крови, а вместе с ним я чувствую удовлетворение, радость и облегчение.

И в то же время, меня переполняет желание плакать и из моих глаз вниз по щекам начинают течь слезы.

— Ммуааа… Вааа…

Я продолжаю пить кровь Меразофиса, пока рыдаю.

Меразофис стоит смирно со мной в руках, позволяя мне продолжать.

Сегодня мы встретили Папу Божьего Слова и узнали что-то, чего я до сих пор до конца не понимаю, но сейчас мне это все неважно.

Пока со мной Меразофис, все будет в порядке. Важен лишь только он.

И этот человек теперь мой.

Несмотря на все то, что о нас могут говорить другие, да даже если Меразофису самому станет плевать на меня, я его не отпущу.

Кровь течет внутрь, слезы льются наружу…

Я засыпаю у него прямо на руках, так и не оторвавшись от шеи.

Я оставляю обнимающуюся пару наедине и незаметно выхожу из комнаты.

Похоже, что свои проблемы они благополучно решили.

На первое время такое решение, в принципе, сойдет, но в будущем им все же придется друг от друга отдалиться, а то потом совсем жить друг без друга не смогут.

Им еще работать и работать над своими шрамами, да и с будущим они все еще не определились, но, по крайней мере, свою главную рану они залатали.

Хотя помогла им в этом Широ, что я нахожу немного странным. По ней и не скажешь, что она обладает хоть какой-то эмпатией.

Хотя нет, вру. Все же бывали у нее моменты, когда она поразительно точно угадывала, что чувствуют и о чем думают люди.

Она мало говорит, иногда вводит собеседника в заблуждение, но при этом достаточно хорошо понимает чужие чувства. Может, она в тайне в какой-нибудь шарашкиной конторе подрабатывает?

Когда Широ разгромила моих кукольных таратектов, я поняла, что сражаться с ней не стоит.

До сих пор не понимаю, как работает ее бессмертие. Если я попытаюсь от нее избавиться, так и не разобравшись в нем, то вряд ли смогу в будущем снова ее поймать.

У Широ есть Телепорт, скрыться от меня, в случае чего, она сможет без всяких проблем.

И, зная ее, простым побегом все не ограничится. Скорее всего, она придумает мне что-то в отместку, и этим «что-то» снова станет партизанская война на истощение моих сил.

Упустив однажды, я не смогу ее поймать снова, в то время как она сможет атаковать меня в любой момент.

Ее натиск я сдержу, но сомневаюсь, что мои подчиненные такие же стойкие. И если я буду единственной выжившей со своей стороны, то это можно будет считать моим преждевременным поражением…

Широ уже успела подружиться с моими кукольными таратектами.

Не думаю, что она сможет заставить их сражаться против меня, но вот они точно откажутся атаковать ее, когда я им это прикажу.

Она очень опасный противник. Именно поэтому я хочу из нее сделать надежного союзника, а не неудобного врага.

И для достижения этой цели я помогаю слуге и его хозяйке.

Они ей, кажется, нравятся, так что я, в надежде на то, что поднимусь в глазах Широ, начала за ними приглядывать.

Я добра к ним исключительно из-за своих эгоистичных целей, но действительно им помогаю, а не просто притворяюсь, что желаю блага.

Но главный выбор остается все еще за ними.

Если они решат пойти со мной в земли демонов, я их не брошу, в ином же случае нам придется распрощаться.

Да, звучит бесчувственно с моей стороны, но у меня другие приоритеты. Я не могу вечно за ними бегать.

Все это время, пока думала, я шла, и в какой-то момент оказалась в районе, где была ранее.

На этом я не останавливаюсь и иду дальше, пока передо мной не показывается дверь ресторана, в котором мы ели не так давно.

Пройдя еще чуть дальше, я дохожу до трактира и вхожу в него.

— Долго ждете?

— Вовсе нет.

Я присаживаюсь за столик и приветствую человека, сидящего напротив меня, Папу Божьего Слова, Дастина.

Мы не договаривались об этой встрече, но было у меня ощущение, что он, уверенный в том, что я вернусь, будет ждать в ближайшем трактире.

Оно меня не подвело. Он действительно ждал меня, ибо на столе уже стояли напитки на двоих.

Я беру один из стаканов и, не дожидаясь, пока собеседник вытянет свой, чтобы чокнуться, проглатываю его содержимое.

— Тебе не хотелось для начала объявить тост?

— Нет.

Дастин вздыхает, но я его игнорирую.

— Мы не настолько близки, чтобы без повода тосты задвигать.

— И не поспоришь.

Хотя стоит признать, что сейчас мы разговариваем более развязно, что неудивительно, мы ведь не продолжать обсуждать серьезные вопросы собрались, а жаловаться друг другу на свои жизни.

У меня с ним тесная связь.

Этот человек посвятил устранению Потимаса больше всего времени из всех людей на свете, если, конечно, не принимать во внимание меня.

Однако наше отношение друг к другу одним словом не описать.

Если Потимас мой враг, а Гури мой союзник, то этот человек стоит где-то между ними.

В некоторых вопросах мы разделяем одно мнение, но в других мы стоим по разные стороны баррикад.

Сложно сказать: друг он мне или помеха, но в свете последних событий и того, как они повлияли на дуэт вампиров, он, скорее, ближе ко второму.

Но у нас есть и общий враг — эльфы — так что на этом фронте мы союзники.

Однако это еще не значит, что мне стоит все ему рассказывать.

Потимас явно нацелился на реинкарнаторов, и если я ему об этом расскажу, то мне придется рассказать все о них.

И, узнав про реинкарнаторов, он точно не станет сидеть, сложа руки, а попытается новоприобретенной информацией как-то воспользоваться.