Его миссия — защитить человечество. Он основал Божье Слово только ради ее исполнения, ни о какой вере он даже и не задумывался, просто так сложилось, что вокруг религии проще всего собрать массу людей.

Именно поэтому он пытается положить конец религии Богини, проповедующей не самую удобную для него правду.

Он пойдет на все ради защиты человечества. Даже если это «все» будет включать убийство самих людей, и решится на такой шаг Дастин, даже не задумываясь.

Он не волнуется о жертвах меньшинства, если это принесет пользу большинству, так что, если вдруг окажется, что реинакраторы смогут помочь в достижении его цели, он с радостью тут же наложит руки на всех тех, до кого сможет дотянуться.

Поэтому я ничему не расскажу ему о них.

Зная его, он все равно сам о них узнает, и тогда ничто не спасет тех, кого он найдет.

Но кроме умалчивания информации о реинкарнаторах, я никак не собираюсь им помогать. Нет, конечно, если кто-то окажется в пределах моей досягаемости, я буду за ним приглядывать в свободное время, но у меня и так дел по горло. Я не собираюсь ради их спасения бросать все.

Мне не дозволено бросить свою главную цель. Я, как Повелитель Демонов, должна вести свою армию против человечества.

И в этом плане мы с этим человеком, бесспорно, враги.

— Стоит ли твое прощание считать за объявление войны?

— Можешь думать так. Факт лишь в том, что я Повелитель Демонов.

— Значит, этот момент настал… — Дастин тяжело вздыхает, — приближается угроза для всего человечества.

— Ага. Поэтому я тебе и намекаю, что лучше не тратить время впустую на религию Богини.

Если честно, то мне вообще нет дела до этой секты.

Пока они не сдирают с меня шкуру, они могут молиться хоть Богине, хоть Божественному Зверю, то есть мне, да хоть просто какой-нибудь абстрактной сущности.

Хочешь уничтожить религию Богини? Вперед.

Но есть вероятность, что вампирский дуэт останется здесь и, очевидно, для них будет лучше, если войны не будет. Раз уж я за ними приглядываю, то, думаю, у меня есть право хотя бы попытаться переубедить его не начинать ее.

— Солидарен. Мне нужно готовиться к вторжению демонов. Чем я и займусь после того, как разгромлю Богиню, конечно же.

Да, тяжелый случай. Переговоры бесполезны.

Не знаю почему, но он всерьез намерен стереть религию Богини.

— А. Ну ладно. Удачи вам.

— О? Вы приняли мой выбор с куда меньшим сопротивлением, чем я ожидал.

— Есть такое. Это потому, что мне особо нет до этого дела.

— А мне казалось, что у вас есть какая-то эмоциональная привязанность к их идеям.

Я фыркнула на такое заявление.

С чего это мне к ним привязываться?

Основной посыл их культика — молись, молись, молись и тогда Богиня решит твои проблемы.

Поклоняйтесь Богине, и тогда она заметит вас!

Ну и бред.

Она и так сотворила все для них, а теперь они просят еще и приглядывать за ними? Что еще придумаете?

В этом плане Божье Слово куда более логичное. Ведь человек, сидящий напротив меня, когда основывал эту веру, вложил в нее идею об осознании Системы, главной тайны этого мира.

Честно скажу, я считаю, что он гениально придумал, когда сказал, что голос, объявляющий о повышении уровня и навыков, на самом деле божий. И не менее впечатляет то, как он из этого смог построить новую религию.

Большая часть человечества знает о Божьем Слове. Уж если не веруют в него, то хотя бы имеют поверхностное представление о том, что это такое.

Способность находить подобные нелепые идеи и распространять их среди людей, и делает Дастина очень опасным человеком.

Он манипулирует массами, а они и не понимают, что он ведет их к удобным для него умозаключениям.

Это умение — не дар системы и никакой не навык. Он просто сам по себе отличный оратор.

Язык — самое гениальное изобретение человечества, и этот индивид гениально его эксплуатирует.

Ему нужно всего лишь поднять свой голос, обратиться к людям, и их разумы уже охвачены им. Толпы, завлеченные его словами, собираются вокруг него и возносят его еще выше.

И таким вот образом Дастин получил свою несравненную силу.

Как такое возможно? Легко и просто.

Он всегда прав. Все, что он говорит — неоспоримо правильно, по крайней мере, для людей, ведь его цель — защитить человечество.

Люди, видя, как сильно он хочет их защитить, не могут его не уважать.

Странно, что при таком конкуренте религия Богини все еще существует.

Люди, верящие в богиню, отличаются от остального человечества, и Дастин решил, что пришло время эту аномалию исправить, ни больше, ни меньше.

Но, снова повторюсь, так как я не человек, мне, в принципе, без разницы, что там творят люди. Я не приду посмотреть на их пьесу, даже если в этой трагедии они убивают друг друга под предлогом защиты своего вида.

— Судя по виду, ты уже оправился.

— Полагаю, что так. Стоит признать, что мое сердце давно так не ранили.

Слова Меразофиса достигли его.

Он, вероятно, был готов к гневным обвинениям или даже к тому, что его убьют, но не к тому, что его жизнь назовут мелочной.

— Видать в какой-то момент я начал себя переоценивать. Было преступно высокомерно мне полагать, что лишь одна моя жизнь успокоит его чувства.

— Ага, твоя жизнь не сильно-то много стоит. Неудивительно, что он заметил твое безразличие к смерти.

Он не боится смерти. Его больше пугает вероятность краха мира среди людей.

Он считает, что некоторыми людьми, например последователями Богини, можно пожертвовать ради благополучия большинства.

И в это множество «лишних» людей он включает и себя.

Его собственная жизнь для него самого мелочна.

Жизнь того, кому плевать на свою жизнь не ценна, и в особенности это касается тех, кто знает, что после смерти он переродится.

Дастин обладает навыком «Умеренность». Он позволяет ему перерождаться со всеми воспоминаниями из предыдущих жизней.

Для него смерть — это не конец, а всего лишь запятая в его вечном цикле жизни, смерти и перерождений.

И в тот момент, когда он со своих небес решил, что короткого перерыва в своем существовании хватит, чтобы усмирить Меразофиса, тот спустил его на землю.

За последующей реакцией Папы было интересно наблюдать, но в то же время я чувствовала себя отчасти виноватой.

— Тяжело наверно приходится, когда тебя критикует тот, кого ты пытаешься защитить…

Может, каждая его жизнь в отдельности мелочна, но вместе бесчисленные  жизни Дастина делают его человека несоизмеримой важности, скопившим решимость и сожаления, что остались после боли лишения людей жизней на благо защиты человечества.

— Но я не должен из-за этого останавливаться.

Голос Дастина полон мучений, но также и стремления продолжать свое дело. Он непоколебимо протаптывает себе дорогу в чистилище, и без сомнения войдет в него обеими ногами, когда настанет его очередь.

Поэтому я и считаюсь с этим человеком.

С ним можно стоять плечом к плечу, до последнего вздоха сражаясь за общие цели.

— Кстати, немного отойду от темы: ты случаем не знаешь, какие еще навыки кроме Бессмертия и твоей Умеренности могут сделать кого-нибудь бессмертным? — спросила я невзначай.

Поскольку Умеренность Дастина делала его в каком-то смысле бессмертным, то возможно он знает что-то, что поможет мне понять необъяснимое псевдо бессмертие Широ.

— Хм? Моя Умеренность не дарует мне бессмертие вообще-то, но… дай-ка подумать. Наверное, Усердие Потимаса можно назвать подобным навыком. Он ведь сам не умирает, так что в каком-то смысле это действительно бессмертие.

Действительно, его предположение не самое безосновательное.

Сколько раз я не убивала новых Потимасов, настоящий все еще был целым и невредимым за барьером в эльфийском лесу без единой царапинки.

Если смотреть под определенным углом, то может показаться, что он остается в живых, сколько бы его не убивали.

Но это не бессмертие, потому что посылаемые им копии действительно умирают.