Он вытягивает информацию? О чем она?

Папа ухмыляется.

— Я говорил, что это бессмысленно, но не говорил, что не попытаюсь.

— Ни стыда, ни совести… — Ариэль вздыхает, — вы хотели узнать какие отношения у меня с Ужасом Лабиринта и собираемся ли мы с ним помогать Сариэлле, так ведь? Могли бы и прямо спросить, а не задавать наводящие вопросы.

Судя по голосу, Ариэль сейчас находится на грани скуки и злости.

Папа думал, что такая примитивная уловка сработает на самом Повелителе Демонов?

— О нет. Кажется, меня раскрыли.

Папа, кажется, не сильно расстроен по этому поводу.

Вместо того, чтобы придаваться отчаянию, он смотрит на меня, а если быть точнее, то всматривается в Меразофиса.

Так значит, он добивался реакции не от Ариэль, а от Меразофиса!

Учитывая прошлое Меразофиса, слова Папы должны были в нем что-то задеть, и хоть яркого всплеска эмоций он не смог спровоцировать в слуге, что-то внутри того уж должно было передернуть.

Какой бы мелкой реакция ни была, ее наличие что-нибудь да расскажет о Меразофисе.

Беру свои слова обратно, он не дурак и знает, что делает.

Я поднимаю взгляд на Меразофиса, намекая ему на то, что не стоит проявлять перед Папой никаких эмоций. Он, поняв меня и смотря мне прямо в глаза, мельком кивает.

— Во-первых, Дастин, то существо — не мой подчиненный, — Ариэль, слегка повысив голос, отвечает на один из вопросов.

Дастин, я так понимаю, это имя Папы?

— Хотя, думаю, вы уже догадались. Тем не менее, с ней у меня все под контролем. Больше ничего по этому поводу я не могу сказать.

Слова Ариэль слишком расплывчаты, чтобы для Папы они могли представлять какую-то ценность, однако он, удовлетворенный ответом, кивает.

— Это я и хотел услышать, Леди Ариэль. Однако мне все еще интересны ваши планы касательно Сариэллы. Можете по этому поводу что-нибудь сказать?

— Ничего в Сариэлле я не затеваю, просто остановлюсь в столице и вернусь домой. Пока никто не сует свой нос куда не надо, ничего делать я не собираюсь.

— Вам не о чем беспокоится. Я не задумываю ничего, что могло бы навлечь ваш гнев.

— Правда? Вы меня не убедили. В предыдущий раз вам не удалось сдержать борозды. Да и ваши методы…

— Уверяю вас, мои руки крепко держат поводья. Однако стоит признать, что в предыдущий раз нарушители действительно принесли нам проблемы. За свою неудачу я искреннее извиняюсь.

— Угу. Значит в этот раз вы настроены серьезно?

— Мы всегда серьезны. Просто в этот раз нам нужно убедиться, что наш план точно сработает, поэтому мы и хотим свести непредсказуемые факторы к минимуму.

— Понятно. Я так полагаю, что под непредсказуемыми факторами вы подразумеваете меня, Потимаса и еще кое-кого, да?

— Да.

Ариэль и Папа продолжают свой разговор.

Я пытаюсь уследить за его нитью, но некоторые слова в купе с неизвестным мне контекстом затрудняют понимание.

От этой секретности голова кружится. Нельзя же мимо ушей пропустить этот разговор, ведь он может повлиять на мое с Меразофисом будущее.

— Тогда я осмелюсь предположить, что вы не собираетесь работать с Сариэллой. А вот второй вопрос, кажется мне, неразрывен с третьим. Этот ребенок, за которым охотятся эльфы, кто он?

Глаза Папы были неумолимо направлены на меня. У него все еще лицо добродушного старика, но взгляд непоколебимый.

Меразофис поднимает руку, будто пытаясь закрыть меня от взора.

Мне видна только его спина, но я уверена, что у него сейчас очень суровое лицо, но несмотря на это, Папа продолжает смотреть на меня.

— Конечно я не спрашиваю о том, как зовут малышку Софию Керен. Я хочу узнать, кто внутри нее на самом деле. Может быть у вас, по счастливой случайности, есть воспоминания из предыдущей жизни?

От неожиданной верности его предположения я дрогнула.

Судя по спадающей с лица старика улыбке, какая-то моя реакция все же подтвердила его теорию.

— Боже. Неужели… это правда? Значит... в системе есть баг?

От его спокойствия ничего не осталось.

На его лице проступает горе.

Неожиданная смена настроения удивила меня, но не так сильно, как его слова

Система? Баг? Что эти слова значат?

— Ало? Ты тут? Прием?

Ариэль попыталась привести в чувство молчащего Папу.

— Прошу прощения. Кажется, я никогда уже не избавлюсь от этой привычки, сколько не перерождайся.

— Не стоит слишком много волноваться по пустякам. Освободи голову от мыслей и расслабься.

— Я бы так и поступил, если бы мог.

Папа улыбается от своей же насмешки. Впервые за этот разговор она настоящая.

— Система работает исправно. Можете об этом не беспокоиться.

Ариэль договаривает и тут же возвращается шеф с тарелками в руках.

Папа закрывает рот, так и не развив свою мысль, и молча смотрит, как старик раскладывает сервиз на столе.

Хозяин ресторана снова уходит и снова возвращается с новой партией посуды. Не понятно, то ли он чувствует необычную атмосферу в заведении, то ли абсолютно ее не замечает.

Так или иначе, цикл возвращений и уходов продолжается, и с каждой итерацией на столе появляется все больше блюд.

Он заслуживает звания бывшего главного шефа главы города. Один внешний вид его свежих блюд предвещает отличный вкус, а богатый запах так и соблазняет меня.

Но все эти эпитеты относятся не к моей тарелке. У меня какое-то месиво из, в лучшем случае, овощей.

Я ожидала, что мне достанется что-то подобное, но все равно опечалена.

— Думаю, мы все хотим съесть еду до того, как она остынет, поэтому предлагаю пока оставить наш разговор и поесть.

Как только шеф удаляется, Ариэль вытягивается к своей порции.

Хоть Папа пришел позже нас, его заказ тоже уже готов, потому что он полностью идентичен заказу Ариэль.

Папа проговаривает молитву перед трапезой, как и Меразофис.

Их молитвы отличаются: привычная уже мне молитва Меразофиса относится к религии Богини, а Папа, должно быть, произносит ее же, только в вариации Божьего Слова.

Первая молитва благодарила Богиню, а вторая больше походила на раскаяние.

Перед тем, как приняться за свою еду, Меразофис берет мою ложку с едой и подносит ее к моему рту.

Я бы и сама могла нормально поесть, но поскольку тут находится Папа, мне приходится притворяться обычным ребенком, а значит и кормить себя я, по идее, не в состоянии.

Хотя смысл в этом притворстве сомнительный. Папа уже знает, что я необычный ребенок, и мне стыдно, что меня кормят с ложечки. И все же я не останавливаю его.

Ариэль и Папа едят в тишине.

Атмосфера настолько душащая, что мы не можем даже насладиться нашей вкуснейшей едой.

Хотя... учитывая, какая у меня каша, моя личная потеря невелика…

Молчание продолжается, пока мы все не доедаем. Да и после того, как мы доели, никто из нас не открывает сразу рта.

— Система работает исправно. Однако в ней действительно произошло кое-что ей не свойственное, — Ариэль наконец нарушает тишину. — Поэтому мне пришлось начать действовать. Честно скажу, даже я не знаю, как все пойдет дальше, но очевидно, что времена меняются. Ваши попытки уничтожить религию Богини — тоже часть этих перемен.

Папа в смиренной позе продолжает сидеть, не отвечая на фразу Ариэль.

Погодите-ка… Что только что сказала Ариэль? Божье Слово хочет искоренить веру в Богиню?

Так значит не Оцу пытается победить Сариэллу, а…

— Хочешь сказать, что за вторжением стоит не Оцу, а Божье Слово?

Меразофис прервал собственное молчание и сместил взгляд на Папу.

Мы думали, что инициатором атаки на Сариэллу были Оцу, но Ариэль говорит так, будто Божье Слово подтолкнуло Оцу к атаке.

Звучит это практически одинаково, однако разница колоссальная, потому что тогда нашим противником является не маленькое государство, а самая большая религия мира.

Сариэлла, возможно, и сможет победить Оцу, но если за войной стоит Божье Слово, то у нашей страны нет не единого шанса.