— То есть тебе не достаточно того, что случилось? — с горькой усмешкой сказала она. — Я решила начать жизнь с чистого листа, и мой образ стал первым шагом для этого.

Я тяжело вдохнула и сильнее сжала её ладонь. Мне хотелось верить в то, что Ваня не стал причиной этого, что он действительно достойно обращался с ней.

— Они с моим отцом... — но я не успела договорить, подруга меня перебила.

— Не надо, Алин. Не хочу больше ничего об этом слышать. — она тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Прости...

— И ты меня прости, Эльвир...

— Я буду звонить и писать. — Я видела, как заслезились её глаза, а потом почувствовала, как и по моей щеке скатилась слеза.

Во время беременности я стала куда более эмоциональней.

— Буду ждать.

— Мне пора... — Она ещё раз сжала мою руку, а затем резко встала и быстро вышла из палаты.

В комнате остался только запах её духов и ощущение недосказанности.

Настоящее время.

Мы сидели в гостиной. Никто не спешил начинать разговор. Напряжение, что повисло в воздухе, можно было ощутить рукой.

По правую сторону от меня сидел отец, я держала его за запястья, чувствуя пальцем, как колотится под кожей его пульс, хотя он совсем не показывал своего волнения. Я понимала, что он переживал не за себя, а за нашу семью.

Паша и Ваня сидели напротив. В дальнем углу стояли Стёпа и Коля, которые внимательно следили за обстановкой. Я взглянула на Ваню. Всё то время, что мы были знакомы, я первый раз видела его таким... Отчаявшимся?

Весь его вид показывал, что он находится в депрессии. Паша рассказывал мне, что Ваня перестал выходить на связь, и не на шутку волновался за него.

В голове понемногу начал складываться пазл. Это ведь произошло сразу после ухода Эльвиры. Неужели он так переживал из-за неё?

— Ну что, так и будем молчать? — спросил муж.

Я потянулась к кружке и сделала глоток мятного чая, который немного помогал мне от тошноты.

— Ну тогда начнём, — ответил мой отец, скрестив руки в замок, но я всё равно продолжала держать его за запястье. — Мы жили какое-то время в Казани.

Я очень плохо помнила тот период.

— По стечению некоторых обстоятельств нам с семьёй пришлось вынужденно переехать.

Паша и Ваня внимательно слушали папу.

— В Воронеже жил мой брат. Он любезно согласился нас приютить. — Отец сделал паузу и посмотрел на мужчин, затем кивнул, будто в чём-то убеждаясь, и продолжил. — Не трудно догадаться, что случилось дальше.

— Отец говорил мне, что вы появились словно из ниоткуда и вас быстро заметили.

Папа кивнул. Затем повернулся ко мне, заботливо провёл ладонью по щеке и грустно улыбнулся.

Меня встревожила его реакция.

— Но главная проблема была в том, что я боялся потерять свою семью. Мой брат этим воспользовался. — Папа вернул своё внимание на собеседников, которые выглядели мрачнее тучи.

«Что?»

— Он всегда хотел власти, того что уже имелось, было мало. Тогда он решился на радикальные меры, на устраненение главы.

«Неужели мой дядя был таким человеком?»

Я только сильнее сжала его запястье, понимая, как тяжело сейчас ему рассказывать всё это.

— Я думал, что после этого мы будем в безопасности. Но когда до конца понял, его истинные цели, то отказался в этом участвовать.

— В смысле? — спросил Паша, и я шикнула на него, чтобы он не перебивал.

— Я никогда не участвовал ни в каких делах своего брата.

Отец протянул руку во внутреннюю часть пиджака, и все сразу напряглись.

— Спокойно, — сказал он, поднимая одну ладонь, затем достал конверт и кинул его на столик.

— Там находятся доказательство моей невиновности.

Ваня взял конверт и прощупал содержимое.

— Когда я узнал о том что сотворил мой брат, то был в ярости. Я понимал, какие нас ждут последствия, именно поэтому отказался участвовать в этом, но, увы, брат и меня сюда приплёл. До сих пор все думали, что мы оба замешаны в этом.

Я слушала рассказ папы и была просто в ужасе. Мой дядя всегда хорошо ко мне относился. Как он мог быть таким жестоким, так подставить отца? Это не укладывалось у меня в голове.

— Затем начался настоящий ад...Денис и Дмитрий — папа замолчал, будто оценивая ситуацию.

Паша заметно напрягся, его челюсти сжались.

— Многое слышал о них, но никакого отношения к их гибели я не имею.

Муж вскочил со своего места и сжал кулаки. Я тут же поднялась и встала перед отцом. Между нами стоял только журнальный стол.

— Паш, успокойся и сядь. — Ваня встал и надавил ему на плечо, усаживая на место.

Я тоже села обратно.

— Двадцать лет назад, я попал в автомобильную аварию. Трудно было даже передвигаться. Поэтому, никак не мог быть причастен к той трагедии.

— Почему ты раньше в этом не признался? Как так получилось, что все двадцать лет тебя считали главным врагом?

— Могу лишь сказать, что случайно оказался в центре этих событий.

«Дядя просто спустил всех собак на отца».

У меня не находилось слов, чтобы выразить весь кошмар происходящего. Каждое новое признание отца рушило мой привычный мир, и картина нашей семьи просто переворачивалась.

— Ты был в курсе их сговора с Антоном? — спросил Ваня, в то время как Паша пребывал в таком же оцепенении, как и я.

Отец помрачнел и отрицательно покачал головой.

— Папа ещё на свадьбе говорил, что одобряет этот союз, — произнесла я с проблеском надежды.

— Верно. Я послал брата разобраться с Антоном, в надежде, что он уговорит его не лезть больше в нашу семью.

Ваня переводил взгляд с меня на отца, словно пытаясь прочесть наши мысли. Я знала об его уникальной способности распознавать ложь. Муж часто рассказывал об этом.

— Но почему всё это время ты молчал? Почему не раскрыл правду? — настаивал Паша.

— И как ты себе это представляешь? Я не хотел ставить под угрозу свою семью.

Лицо Паши становилось всё серьёзнее. Затем он надел свою привычную маску, которую я так ненавидела.

Я положила голову на плечо отца. Когда-то мне показалось, что ощущение безопасности рядом с ним пропало, но сейчас это чувство вернулось. Он всегда хотел лучшего для нас.

— Но теперь у меня будет внук. Я не хочу, чтобы он продолжал жить во лжи.

На секунду в комнате воцарилось тяжелое молчание.

— Что там, Вань? — спросил муж, переводя взгляд на него.

— Нужно время чтобы всё проверить, — ответил он, изучая бумажки, что отдал отец.

Я перевела умоляющий взгляд на Пашу. Он сложил руки в замок и смотрел перед собой. От его пустого и безэмоционального взгляда у меня защемило сердце.

— Ване нужно время на изучение твоей информации, пока наше перемирие будет действовать. После мы решим, что делать. Облегчённо выдохнув, отец расслабился, и я вслед за ним.

— Но у меня остался ещё один вопрос. Кто причастен к гибели моего отца? Его зовут Барсенко Геннадий. — спросил Ваня.

— Барсенко... Не слышал, но попробую узнать.

Тот лишь кивнул ему и уткнулся обратно в документы.

— Дочь, я бы хотел поговорить с тобой наедине. — обратился он ко мне.

— Мы можем пойти на улицу, прогуляться возле дома, тут очень красиво, и врач рекомендовал мне прогулки.

— Только без глупостей, — сказал Паша, когда мы поднимались.

Проходя мимо, я сжала его плечо в знак поддержки, зная, как он не любит демонстрацию чувств на публике. Ваня продолжал изучать документы, Коля со Стёпой сразу подошли к ним, когда мы вышли из дома.

Перед этим я накинула пальто, ведь уже потихоньку наступала осень.

Мы шли с отцом по лесной дороге вдоль высоких деревьев. Я держала его под локоть, вдыхала свежий воздух и наслаждалась местными видами.

— Хотел поговорить с тобой об Антоне.

Неприятный холодок пробежал по спине.

— От Паши случайно узнал, что он поднимал на тебя руку. Это правда?

Я смотрела перед собой, лишь бы не видеть лица папы. Мне было стыдно, из-за того что я не рассказала об этом сразу.