Помыла руки, медленно вытерла их полотенцем, глубоко вдохнула и вышла.

Он тут же потянулся поцеловать меня, но я инстинктивно отстранилась. Паша нахмурился, шагнул вперёд.

— Что случилось? — спросил он, внимательно разглядывая мое лицо

— Помнишь, ты обещал мне всё рассказать? — спросила с надеждой на то, что он во всём признается. Или скажет, что это ложь, глупая шутка, розыгрыш.

— Да, помню. — ответил он и отвел взгляд в сторону.

— Сейчас самое время. — Я положила ладонь на его щеку, заставляя посмотреть на меня.

— Тебе Эльвира что-то рассказала, да? — процедил муж сквозь зубы.

— Паша, пожалуйста…

Он отстранился от меня и провел руками по моим, взял за ладони.

— Хорошо. — на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями. — Двадцать лет назад моего отца убили. А дядя остался калекой. Был мужем Юли… Отцом Бори.

Я знала часть этой информации и тогда она казалась мне кошмаром. Но слышать это от него... этим голосом и с болью в глазах — было в тысячу раз хуже.

— Они были преданы своему главе… — тихо продолжил он. — А с ним расправился твой отец.

Мир вокруг будто сжался. В ушах зашумело. И в этот момент чудовищная догадка вонзилась в сердце.

— Юра хотел власти.

— Нет… — вырвалось у меня. — Это невозможно.

Спина упёрлась в стену, и только она не давала мне упасть.

— Мне было пятнадцать. Ване — двенадцать, когда он остался сиротой. Пришлось рано повзрослеть. Вступить в этот жестокий мир. А после смерти дяди я и вовсе взял всё, что осталось от семьи.

— Уверена, этому есть объяснение, — промямлила я, сама не веря своим словам.

Он сжал мои ладони до боли.

— Объяснение? — ухмыльнулся Паша. — Алина, твой отец — убийца. Да, мой папа и дядя были не святыми, но они были лучшими для меня. Мы все были настоящей семьей, но после их смерти теперь всё разрушено.

У меня не укладывалось в голове, как отец мог быть таким жестоким за пределами нашего дома. Ведь с нами он был самым нежным и заботливым. Он любил маму, сдувал с нас пылинки и оберегал.

«Как?»

Один вопрос.

И ни одного ответа.

— Он как никто другой заслуживает смерти, — грубо сказал Паша.

Я посмотрела на него и увидела на лице ту самую холодную расчетливую маску. Будто мы говорили не о жизни человека, а о ценах на базаре. И тут перед глазами пронеслось всё: наше знакомство, поцелуи, клятвы, близость. Слёзы сами навернулись на глаза.

«Зачем ему нужен был брак? Отец говорил о союзе. Они должны были примириться».

— Ты женился на мне ради союза? Ведь так?

На мгновение его маска дала трещину. В глазах мелькнуло сожаление.

«Он жалеет, что женился на мне?»

— Изначально… это был план мести, — сказал он тихо.

— Что?

Сердце в груди колотилось так сильно, что мне было больно дышать. Я резко выдернула свои руки из его ладоней и прижала их к стене, чтобы хоть немного унять дрожь.

— Алин, послушай, потом всё изменилось…

— Нет! — крикнула я, перебивая его. — Все твои клятвы были ложью? Всё с самого начала было ложью? — предательские слезы потекли по щекам.

— В отношении твоей семьи — да, но не в отношении тебя. — Он попытался дотронуться до меня, но я увернулась и отошла от стены, вставая за его спину.

— Как ты хотел использовать меня? Скажи мне! — Кричала я.

Он обернулся.

— Это уже не важно

— Не важно?! — я бросилась вперёд и толкнула его в грудь. Он даже не шелохнулся. — Ты лгал мне с самого начала. Ты поклялся, что не тронешь мою семью. Что не пойдёшь против них!

— Твой отец — убийца — закричал он, и казалось, стены задрожали от его голоса. — Он уничтожил мою семью. Моего отца. Моего дядю. Ваню оставил сиротой!

— Я не верю в это! Мой отец не такой.

— Ты защищаешь его?

— Пока не услышу всё от него сама, то не признаю его вину.

— Вот как. Значит, такого шанса у тебя не будет.

— Неужели тебе мало смертей, Паша? — голос дрожал. — Мой дядя? Антон?

— Не называй его имя — выдохнул он сквозь зубы, схватил меня за плечи.

Я замотала головой, пытаясь вырваться.

— Когда ты собирался сказать мне? После его смерти? Или до?

— После.

Никогда в жизни я еще не чувствовала такой боли. Даже когда лежала на полу, в том доме в котором мы жили с Антоном. То, что происходило сейчас, было гораздо хуже.

— Ты ждал, да? — прошептала я. — Ждал, пока я влюблюсь в тебя…

Он до боли сжал мои плечи. Спектр эмоций, что отражались на его лице, было невозможно разгадать.

— Ты предал меня и мою семью. — Говорила, всхлипывая от подступающей истерики.

— Я не предавал тебя, а оберегал.

— Оберегал? Ты ведь сам когда-то был предан. Как ты сам мог говорить мне о доверии?!

Я резко вырвалась, отбросив его руки.

— Алина, я люблю тебя, — сказал он дрожащим голосом.

— Не смей говорить мне об этом — тыкнула в него пальцем. — Не смей!

— Я не откажусь от этого. Даже моя любовь к тебе не остановит меня.

— Не говори мне о любви! — закричала я. — У тебя нет сердца! Между нами всё кончено. Ты больше никогда не прикоснешься ко мне. Никогда!

Он смотрел на меня. Медленно, почти с болью, сказал:

— Как бы ты этого ни хотела… У меня есть сердце. И оно принадлежит только тебе.

— Мне не нужно твоё сердце. Убирайся.

Я отошла к окну, закрыла лицо дрожащими руками, будто пытаясь спрятаться от него. За спиной раздался резкий хлопок двери.

Он ушёл.

Я рухнула на пол.

Слова Эльвиры оказались правдой.

Каждое.

До последнего.

«Все его слова были ложью.»

От этой мысли сердце сжималось, будто кто-то медленно выкручивал его в груди.

«Вот почему он вёл себя странно… Он собирался всё рассказать. Значит…»

Я вскочила с пола, резко вытерла слёзы. Не время быть слабой.

Выбежала из комнаты, ноги дрожали, но я бежала.

В гостиной сидел Степа. Увидев меня, он медленно встал. Взгляд тяжёлый и полный жалости.

Как будто он всё знал. Как будто он был частью этого.

Я метнулась к двери. Дёрнула ручку. Заперто.

Не знаю, на что я надеялась.

Что она просто откроется? Что я успею? Что смогу всё изменить?

— Алина… — тихо позвал он.

Но я уже не слушала. Вновь зашла в комнату и заперла её изнутри. Рванула в ванную и достала мобильник. Помнила номер папы наизусть. Быстро набрала его, при этом включив душ для шумоподавления.

Гудок. Ещё один.

«Он не возьмёт. Уже поздно...»

Я уже почти опустила руку, готовая сдаться, когда в динамике раздался голос.

Знакомый. Родной.

— Да. Кто это?

— Папа, — запаниковала я. — Папочка, будь осторожен, они идут за тобой!

— Алина! Где ты? Они что-то сделали с тобой?

— Нет, со мной всё в порядке, — выдавила я, сжимая телефон. — Я за городом… не знаю где точно. Но не ищи меня. Ты должен спасаться.

— Я найду тебя, слышишь? Я вытащу тебя оттуда!

— Нет! Это будет ловушка У нас нет времени. Не доверяй никому. Пожалуйста...

— Алина… — голос его дрогнул. — Доченька…

— Папа? Алло?!

Посмотрела на экран. Чёрный и не включается.

— Чёрт — вырвалось сквозь зубы.

Еще раз убедилась в том, что телефон не работает. Возможно, он был одноразовым, видела такие в кино. Положила мобильник на то же место и вернулась в комнату.

«Хоть бы отцу это предупреждение помогло».

Не могла найти себе места и начала ходить кругами по спальне.

«Как он мог лгать и скрывать правду так долго?»

В этой истории я не верила ни единому слову, мой отец не мог пойти на такие меры.

«Не мог».

Не знаю, сколько еще продолжались эти муки, прежде чем на меня накатила слабость от эмоционального напряжения. Я прилегла лишь на минутку, но сразу же уснула. Все время мне снился кошмар. Мама, Арина, папа, один и тот же сценарий, где они умирают.

Проснулась от резкого стука в двери.