— Всё когда-то случается в первый раз, — с усмешкой ответил, сминая пустую банку, пытаясь при этом как-то разредить обстановку.

Эльвира лишь помотала головой и взглянула на меня через плечо.

— Дай мне тоже.

— Пива?

— Да, иначе тебя невозможно выносить.

Я на секунду замер, не ожидая такой просьбы, затем достал ещё две банки, одну себе, другую открыл и протянул ей. Она подошла ближе, взяла её и сделала небольшой глоток.

— Фу, какая гадость, — произнесла, морщась.

— Хочешь чего-нибудь перекусить? — спросил, умиляясь её реакцией.

— Хочу пиццу. С ветчиной и сыром.

Заказал доставку по телефону. Эльвира устроилась на диване, всё ещё держа в руках банку пива. Я сел рядом, и мы включили какую-то мелодраму.

— Где твоя семья? — спросила она, поворачиваясь ко мне.

Эти воспоминания всегда были для меня больной темой.

— Отца убили, когда мне было десять, — ответил, стараясь сохранять спокойствие, не отрывая взгляда от экрана. — А мама… Она не выдержала этого и умерла спустя два года.

— Прости, я не хотела… — начала она, но я остановил её жестом.

— Всё в порядке, — произнёс, наконец поворачиваясь к ней.

В красивых серых глазах читалось искреннее сочувствие, и почему-то это задевало сильнее.

— Как ты справился?

— Семья Паши взяла меня к себе, как бездомного котёнка, — горько усмехнулся я. — Паша был для меня как старший брат, единственный, кто по-настоящему заботился обо мне и даже делает это до сих пор. Остальные… Они недолюбливали меня...

Мне вдруг захотелось рассказать немного про свое детство, которого у меня почти не было после смерти родителей.

— В школе было нелегко. Я постоянно чувствовал себя чужим, лишним. Учителя относились ко мне с пренебрежением, считая, что пойду по кривой дорожке.

Я замолчал, собираясь с мыслями.

— В итоге еле-еле закончил девять классов. А потом начал работать с Пашей... Если бы не он... Давно бы уже пропал.

Эльвира медленно наклонилась вперёд, поставив локти на колени, и посмотрела на меня.

Мы встретились с ней взглядами.

— Ты удивительный человек, что смог пройти через всё это.

Она протянула руку и осторожно коснулась моей ладони. У неё была такая мягкая и приятная кожа. Хотелось переплести наши пальцы, притянуть её к себе ближе, поцеловать прекрасные пухлые губы...

«Хорош, Ваня».

— Я даже не могу представить, каково это — потерять родителей в таком возрасте. Но ты нашёл в себе силы жить дальше, и это… впечатляет.

Она быстро отвела взгляд, словно смутившись собственных слов, а я пытался взять себя в руки и осознать их смысл. Никогда меня так не смущала поддержка, но от неё она чувствовалась по-особенному.

Внезапно в дверь зазвонили, и она отдернула руку, будто обжёгшись. Я мысленно простонал и встал с дивана.

Это оказалась доставка. Забрал горячую пиццу и поставил её на столик.

— Быстро привезли, — сказала она, открывая коробку.

— Да.

«Могли бы помедленней».

Мы ели пиццу, смотрели мелодраму, но я то и дело постоянно наблюдал за ней.

Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь будем сидеть вот так.

Когда с едой было покончено, убрал пустую коробку и расправил диван. Она, как обычно, скрылась в ванной, а я разделся и лёг к стенке.

Закрыл глаза, но знал, что не усну, пока Эльвира не ляжет рядом. И ничего тут не могло мне помочь.

Через пару минут ожиданий услышал, как дверь открылась и раздались тихие шаги. Медленно, почти неосознанно, повернулся в её сторону. Она уже устроилась на своей половине, и мы встретились взглядом.

«Как же я хочу поцеловать её».

Эльвира пододвинулась ко мне ближе и положила руки на грудь.

— Обними меня, — прошептала так тихо, что я едва расслышал эти слова.

Сердце бешено колотилось в груди. Медленно, очень медленно и осторожно обнял её, будто боясь, что она передумает. Эльвира теснее прижалась ко мне, сокращая всё то ничтожное расстояние, которое было между нами.

«Что же ты со мной делаешь».

Я опустил руки ниже и огладил изгибы её талии, переместил ладонь на поясницу. Другой рукой играл с локоном волос, оставляя при этом легкие поцелуи на виске.

Она постепенно расслабилась и обняла меня в ответ.

Клянусь, ещё никогда мне не были так приятны прикосновения женщины, и это даже не поцелуи или близость, а обычные объятия.

Я чувствовал себя подростком, который впервые оказался рядом с девушкой.

Через несколько минут стало очевидно — она уснула.

В моих объятиях.

Я боялся даже пошевелиться. Смотрел в темноту комнаты и не мог поверить в происходящее.

«Значит, я ей нравлюсь?»

Осторожно, стараясь не разбудить, поправил одеяло, укрывая нас обоих. Её голова уютно устроилась на моём плече, и мне не хотелось двигаться.

Наблюдая за ней, не заметил, как уснул сам.

—

На следующий день я проснулся, всё ещё обнимая её, только теперь она отвернулась в другую сторону. Аккуратно приподнявшись на локтях, встал с дивана и направился в ванну.

Холодный душ помог окончательно прийти в себя. Струи воды отрезвили меня, смывая остатки сна.

Я стоял под ледяными струями, пытаясь осмыслить всё произошедшее.

Вернувшись в комнату, увидел, что Эльвира уже проснулась. Её взгляд скользнул по моему телу, и я заметил в глазах интерес.

— Я хотела сказать… По поводу вчерашнего… — она замялась и отвела взгляд, теребя край одеяла.

Я развернулся и прошёл на кухню, стараясь скрыть своё волнение. Повернулся к ней спиной и начал готовить кофе.

— Кажется, я перебрала с алкоголем, не хочу, чтобы ты думал, что это что-то значит.

Горькая усмешка искривила мои губы.

«Конечно, Ваня. Ты просто идиот. Где ты и где она?»

— Ясно. — ответил, стараясь звучать уверенней, хотя внутри чувствовал только разочарование.

Когда кофе был готов, сделал глоток и понял, что перепутал соль с сахаром. Вылил его в раковину, развернулся и направился к шкафу, натянул футболку со спортивными штанами, стараясь не смотреть в её сторону.

— Уже уходишь?

— Да, — ответил резче, чем хотел, почти прорычал. — И убери осколки от посуды, иначе можешь пораниться, — последние слова бросил, уже выходя в коридор.

Захлопнул дверь и закрыл её на ключ.

«Перебрала с алкоголем».

— Сука! — крикнул, не в силах больше сдерживать ярость и боль. С размаху ударил в подъездную стену, и казанки мгновенно обожгло острой болью. На серой поверхности остался чёткий след от моего кулака.

Сколько ещё она может выводить меня на эмоции? Где мой хвалённый самоконтроль?

На улице глубоко вдохнул свежий воздух, пытаясь успокоиться. Услышал звонок телефона. Быстро прыгнул в машину и ответил.

— Да! — рявкнул в трубку.

— Чего орёшь? — раздался спокойный голос Паши.

— Ничего.

Он помолчал, видимо, оценивая моё состояние.

— Я слушаю, брат, — постарался ответить более спокойно.

— Приезжай на место, адрес скину, будем разговаривать с Антоном.

— Уже в пути, — ответил, заводя двигатель.

— Там ещё будет Алина.

Я нахмурился. Брать девушку с собой было странно.

— Зачем?

— Пусть узнает, что он получит по заслугам.

— Ладно. Скоро буду.

Отключил телефон и ещё раз посмотрел на свою руку. Боль от удара притупилась, а вот на душе было слишком паршиво.

Завёл машину и отправился на склад.

Всю дорогу вспоминал наши ночные объятия, пытался гнать эти мысли куда подальше, но не получалось.

Эльвира глубоко поселилась в моей голове, и даже её слова были не способны исправить это.

«Влюбился».

Глупо, нелепо, неправильно.

Скоро всё закончится, она вернётся к своей обычной жизни и забудет обо мне, как о страшном сне. А я… Я должен буду забыть её.

Должен.

Надеюсь, что смогу.

Ни одна девушка за мои тридцать лет не пробиралась в моё сердце. Но как ей это удалось?