Мои пальцы погрузились в его волосы, нежно перебирая их, а другая рука начала медленно скользить по рельефным мышцам спины.

Постепенно под моими прикосновениями его тело начало расслабляться, а дыхание становилось ровнее. Несмотря на обстановку, меня всё ещё смущала наша близость, но я старалась не показывать своих чувств.

— Юля... — глухо произнёс он. Мои руки на мгновение замерли, но я тут же продолжила гладить его по спине, стараясь передать хоть немного своего тепла.

— Мне так жаль, Паша. Я сделала всё возможное, — начала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Тише, тише… — прошептал он, приподнимаясь и нежно касаясь губами моей ключицы.

Он лёг на бок и крепко прижал меня к себе. Я уткнулась лицом в шею, обхватив его руками, тоже ища утешения в этой близости, которое мне было необходимо.

— Я ещё в ресторане всё понял, лишь надеялся на чудо. Ты невероятно сильная, Алина. Ты рисковала своей жизнью ради них и сделала всё, что могла, — голос звучал спокойно, но в нём слышалась глубокая боль.

— Изначально за тебя должна была выйти Арина. Но она не хотела, для неё это было ужасно. Поэтому я вызвалась вместо неё, — призналась я, чувствуя, как вновь ком встаёт в горле. Он молча слушал, крепче обнимая меня. — Если бы ты женился на ней, мой бывший...

— Я бы никогда не взял в жёны твою сестру, лисичка, — сказал он негромко. — Как только я увидел тебя, то сразу же сообщил твоему отцу, что другой невесты я не приму..

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и откровенные. От накала эмоций уже взрывалась голова.

— Не знаю, как много ты знаешь о нашем с ним противостоянии, — продолжил он, словно ничего не произошло. — Этот брак должен был стать нашим, так скажем, перемирием, но, видимо, этот мир ему не нужен. Он даже не постеснялся устроить нам западню на свадьбе.

Мне не хотелось верить в это. Я действительно мало знала об их конфликте, но я знала своего отца.

Воспоминания о нашем разговоре во время свадебного танца нахлынули волной. Он был не против брака, даже говорил, что это верное решение. Папа послал дядю уладить вопрос с Антоном, но неужели он мог так подставить Пашу?

— Может, мой дядя действовал в своих интересах? — спросила почти шёпотом. — У него взрывной характер, с отцом они часто спорили и ругались.

— Твой дядя погиб, Алина.

— Что… Что ты говоришь? — прошептала я, не в силах осознать услышанное. — Как?

— Я видел его тело, когда мы выбирались.

Слеза скатилась по щеке. Дядя… Всегда такой шумный, всегда такой живой. Он был груб, часто кричал, но он любил нас. Любил по-своему.

— В любом случае, твой отец главный и должен был предусмотреть все риски, — он крепче прижал меня к себе. — Ты же понимаешь, что это значит?

— Ты запретишь мне видеться с ним? — эта быстрая мысль пронзила сердце острой болью.

— Это ради твоей же безопасности. Пока мы не решим этот вопрос.

«Как я смогу не знать, всё ли с ними в порядке?»

— Но… — прошептала, задыхаясь от подступивших рыданий. — Они же моя семья

— Теперь я твоя семья и не позволю тебе рисковать своей жизнью. — Вновь этот ледяной тон, будто пять минут назад он не искал утешения в моих объятьях. — Твой отец может быть не тем, кем ты его считаешь.

Сердце отказывалось принимать его слова. Мой любимый папа не мог так поступить.

— А как же мама и сестра? Они же ни в чём не виноваты.

Паша вздохнул, провёл рукой по моей спине.

— Они живы, и никто из моих людей их не тронет, но твой отец непредсказуем и опасен.

Кому верить? Словам папы, что действительно был не против этого союза, а мой дядя пошёл против него? Или словам Паши, который утверждает, что мой отец всё знал и готовил западню?

— Доверься мне, Алина. Мы во всём разберёмся вместе, — его голос звучал так убедительно, но сейчас я не могла принять ни одну сторону.

— Хорошо, — ответила я, высвобождаясь из его объятий.

Отвернувшись от него, натянула одеяло повыше, пытаясь укрыться не только от холода, но и от всех этих страшных мыслей. Слёзы продолжали литься по щекам, пропитывая подушку, а я не заметила, как провалилась в глубокий сон.

На следующий день я уже проснулась в одиночестве. Несмотря на начало лета, за окном лил дождь. С трудом поднявшись с постели, побрела в ванную. Глаза были немного припухшими от слёз, под ними залегли тёмные круги. Я сняла рубашку и быстро приняла душ, пытаясь смыть следы вчерашних слёз и тревоги. Когда вышла из ванной, услышала шум за дверью.

Быстро порылась в шкафу, нашла какие-то спортивные штаны, натянула их на себя и взяла свежую рубашку. Когда вышла из спальни, то всё отчётливее слышала голоса

— Паш, ты в порядке? Так волновалась за тебя.

Я выглянула из-за угла и замерла на месте. В холле стояла незнакомая мне женщина, которая крепко обнимала моего мужа. Волна гнева и ревности мгновенно захлестнула меня.

Я направилась к ним, нарочно громко топая. Паша резко обернулся, а она, заметив меня, отстранилась и одарила хищной улыбкой.

Не стесняясь никого, я подошла к мужу, встала на цыпочки и поцеловала его в щёку, затем обвила руками его торс, вплотную прижимаясь к нему.

— Доброе утро, милый, — произнесла я с нежностью.

Он явно был удивлён, но быстро взял себя в руки и обнял меня в ответ, нежно целуя в макушку. Краем глаза я заметила, как лицо девушки исказилось от злости, и не смогла сдержать улыбку.

— Не представишь нас? — спросила, с наигранной любезностью.

— Это Лиза, моя бывшая жена, — твёрдо произнёс он. — Лиза…

— Я знаю, кто это, — перебила она и отвернулась к окну.

— У неё проблемы с бизнесом, и я согласился помочь. Стёпа сейчас занимается её безопасностью, но он поехал к Коле в больницу, поэтому, пока он не вернётся, она побудет тут, и нам нужно поговорить.

— Да, конечно. Вам сделать кофе?

— Мне не надо.

— А я бы не отказался, — сказал Паша, приподнял меня за подбородок и нежно коснулся моих губ, проведя по ним языком. Непроизвольно я прижалась к нему сильнее — мурашки по коже от его близости приносили с собой волну жара по всему телу.

— Моя ревнивая лисичка, — прошептал он мне в губы, когда отстранился.

Щёки мгновенно запылали, но я не успела произнести ни слова в ответ.

Лиза, которая всё это время стояла у окна, резко развернулась:

— Может, хватит уже этих нежностей? У нас дела.

Я попыталась отстраниться от мужа, но он неожиданно притянул меня ближе к себе, наклонился и прошептал на ухо:

— Тебе не о чем беспокоиться, мне нужна только ты.

Его губы коснулись мочки моего уха и чтобы сдержать стон удовольствия, пришлось закусить губу.

— Принесу кофе, — произнесла я и поспешила на кухню.

Там обнаружила пакет с продуктами — видимо, их утром привёз Стёпа. Пока я варила кофе, из гостиной доносились негромкие голоса.

Когда наконец-то всё было готово, налила напиток себе и мужу, добавила немного молока и украсила пенкой. Вернувшись в гостиную, увидела, что Лиза сидит на диване, она бросила на меня короткий взгляд, продолжая изучать документы на столе.

Я поставила чашку перед мужем и села напротив Лизы. Паша расположился слева от меня. Сделав небольшой глоток, он положил руку мне на колено.

— Не знаю, что ты делаешь, но это просто божественно, — произнёс он, не отрывая от меня взгляда.

Лиза делала вид, что полностью поглощена документами, но я чувствовала на себе её взгляд.

— Утром Ванеев прислал мне письмо в котором упомянул свою дочь.

«Эльвира…»

Я бросила взгляд на Пашу — он заметно напрягся. Воспоминания о нашем вчерашнем разговоре словно вернули меня в реальность.

— Эльвира в безопасности, ей ничего не угрожает.

— Паша, я обратилась к тебе за помощью. Не усугубляй ситуацию ещё больше.

Впервые за всё время я увидела настоящую тревогу у неё на лице.

— Мы напишем ему ответное письмо.

Я слушала его холодный, расчётливый голос и удивлялась, насколько разным он может быть. Ещё пять минут назад он прижимал меня к себе и шептал нежности, а сейчас перед собой я видела совершенно другого человека.