— А, Польку знаю, — хмыкнул Анатолий. — Полина Илларионовна она. А что, понравилась? Она старше тебя лет на десять, так что подходит. У нас, у марийцев, традиционно испокон веков положено, чтобы жена старше была как минимум лет на пять–семь.

— Да нет, дело не в том… Понимаешь, тут такая история получилась… — начал было объяснять я, но тут Танюха, которая все равно прислушивалась к нашему разговору, резко наступила мне на ногу и сделала страшные глаза.

Поэтому я оборвал сам себя на полуслове и сказал:

— В общем, скажи, у нее же трое детей, да?

— Ну да. Васька старший, он уже в девятом классе учится. Олька в шестой перешла. А еще там совсем мелкий есть, Андрюшка, так он в первом классе учится. Но он совсем малой, просто рано в школу пошел, в шесть лет…

Услышав это, Танюха кивнула и легонько пихнула меня кулаком, мол, давай дальше спрашивай.

— Слушай, а размеры какие у них?

— Э-э, ну этого я тебе не скажу, — обалдел Анатолий. — Откуда ж я знаю такое? Мне вообще кажется, у детей размеров нет.

— Блин, что же делать? Мне надо срочно узнать их размеры.

— А зачем? — прицепился Анатолий.

Танюха поднесла кулак прямо к моим глазам, и я сказал уклончиво:

— Надо!

— Слушай, а давай я тебе свою Ксюшку дам? Вот она тебе все и обскажет.

— Какую Ксюшку? — не понял я.

— Да супругу мою, Ксюшку. Ты разве не знаешь? — так искренне удивился Анатолий, что я про себя мысленно усмехнулся.

Откуда бы я мог ее знать? Пожав плечами, согласился:

— Давай.

Через некоторое время, видимо, пока Анатолий ходил искать свою Ксюшку по усадьбе, в трубке послышался осторожный женский голос:

— Да, я слушаю вас, Сергей Николаевич.

— Вы Ксения? Здравствуйте!

— Нет, я Оксана, — засмеялась она. — Но меня Ксюшкой все называют. Там Толян говорил, что вы размеры фроловских детей хотите узнать. А зачем? Понравилась Полька?

Я чуть было не чертыхнулся, потому что, как говорится, муж и жена — одна сатана, мысли у них схожие. Но объяснять нюансы не хотел, поэтому ограничился кратким:

— Да нет, тут другой вопрос. Я потом приеду и все подробно расскажу.

— Да? — заинтересовалась Оксана. — Размеры их надо? А, ну это я легко скажу. Ее мелкий, Андрюха, учится с моей Валькой, дочкой. А старшие приходят к бабушке, она по соседству живет, так я их часто вижу. Ну, конечно, не тютелька в тютельку, но примерно скажу.

И она описала размеры детей.

Я сердечно поблагодарил, уверил Анатолия, что дома все хорошо, сказал, что я сейчас в Казани, буквально на два дня, мать надо отвести на операцию, и что скоро вернусь. Также попросил его заглянуть в дом и проверить, чтобы газовый котел работал нормально, потому что я его не отключал, чтобы там ничего не перемерзло, и наконец завершил вызов.

Уф-ф-ф. Вымотали меня оба: и Анатолий, и жена его. Такое впечатление, что разгрузил вагон с цементом. Я тоскливо окинул Танюху усталым взглядом.

— Ну что? — аж ерзая от нетерпения, спросила она.

Я передал ей ту информацию, которую озвучила Оксана.

— Ну, так на мелкого подберем, — задумчиво хмыкнула она, что-то прикидывая. — Да и на старших тоже. У меня у подружек как раз дети такого возраста, уже давно вымахали, так что отыщем.

Она заинтересованно начала щебетать, объясняя, какие именно сапожки, ботинки и прочие тапочки она найдет для этих детей.

— Все, Танюха, у меня уже голова кругом идет, — взмолился я. — Давай без вот этих нюансов.

— Ну хорошо. — Танюха немного обиделась, а потом спросила: — А уезжаешь ты когда?

— Да вот в воскресенье думаю. К вечеру.

— О, так у нас еще времени вагон! — просияла она. — Тогда не буду тебя задерживать и мучить. Завтра утром будем бегать, а вечером пойдешь в шесть с моим Степкой на его открытый мат или что у него там? Пойдешь же? Обещал!

— Да пойду, пойду, куда я денусь, — улыбнулся я.

На том и договорились.

Танюха ретировалась, а я перемыл посуду и отправился к ноутбуку. Серьезных писем по электронке не было. Да, я из Морков постоянно мониторил почту, но решил пойти к почтовому ящику, потому что за неделю могли прийти и какие-то платежки за коммуналку, и что угодно.

Я спустился к ящикам и обнаружил уведомление «Почты России» о заказном письме. Обычно приложение на телефоне само напоминало о таких вещах, однако после попадания в это тело я его так и не установил — было не до того. В итоге письмо провалялось на почте почти неделю, а я об этом даже не подозревал. Судя по штампу, срок хранения истекал послезавтра, так что откладывать визит было нельзя.

Вернувшись домой, я первым делом принял ванну, щедро сыпанув туда ароматической соли и какого-то смягчающего масла — ну, короче, все, что нашлось из мыльно-рыльной косметики. А потом долго-долго отмокал в горячей воде, релаксируя. Ароматная вода уносила все неприятности и давала мышцам такое необходимое расслабление.

Вымытый до скрипа, я выпил на ночь душистого травяного чая и наконец-то улегся в свою кроватку. Конечно, она была так себе: пружины кое-где продавлены, матрац не первой свежести, — но после убогого диванчика у Анатолия казалась просто королевским ложем. Впрочем, настоящее королевское ложе осталось в прошлой жизни: ручная работа итальянского краснодеревщика, матрац за полмиллиона — и все это теперь у Ирины. Впрочем, мне сейчас и так неплохо.

С такими мыслями я счастливо потянулся, свернулся калачиком, укрылся одеялком и прикрыл глаза, планируя провалиться в блаженный сон…

И вот только-только я начал засыпать, как из полудремы меня вырвал громкий собачий лай. От неожиданности я аж подскочил.

Не понял, откуда собака? Да, у меня были Валера и Пивасик, но они ночью вели себя нормально. Валера поначалу, конечно, мог немножко пошуршать, но после того, как я ему сделал замечание, как-то уяснил, что не надо себя так вести. А тут… — я глянул на часы — полпервого ночи, и собака лает не своим голосом.

Странно, у кого из соседей в подъезде есть собака? Вроде раньше не было.

Собака продолжала надрываться.

И чего она так завелась? Может, испугалась чего-то, потому что звук шел явно из-за стенки. Я развернулся на другой бок и укрыл ухо одеялом. Некоторое время ничего не происходило, я уже даже начал засыпать, и тут вдруг опять злобное, истошное тявканье раздалось за стенкой.

Да что ж такое⁈

Я раздраженно встал, решив, что пусть пока собака перелает, а я тем временем схожу попить воды.

Однако, когда я вернулся назад, псина не угомонилась, продолжая истошно лаять и подвывать. Самое обидное, что я не мог понять, откуда идет звук. Прислушался — вроде как из-за стенки, от соседей, а вроде и нет. Надо мной, на третьем этаже, собаку точно не держат, и через стенку тоже.

Откуда же идет лай?

Ну ладно, будем считать, что это такое испытание мне уготовано судьбой.

Вроде утихла. Я выдохнул, потянулся и опять лег в кровать. И тут все началось заново.

В общем, собака лаяла, не замолкая, где-то часов до трех ночи.

В конце концов я не выдержал, встал, оделся и вышел в подъезд. Псина продолжала где-то надрываться. Я постоял на своей площадке, но здесь лая не слышал, значит, это или ниже, или выше. Скорее всего, выше. Я поднялся на третий этаж, и действительно, из квартиры, которая находилась надо мной, но по диагонали, раздавался истошный собачий ор.

Да что они там, бьют ее, что ли⁈

Я не выдержал и постучал в дверь — хоть и три часа ночи, но так дальше нельзя. Тихо. Я опять постучал. Некоторое время ничего не происходило. Я стучал и стучал (потому что звонок был вырван с кнопкой), стучал и стучал. Через двадцать минут дверь наконец открылась, и на пороге появилась хмурая, заспанная женщина в наскоро накинутом махровом халате.

— Ты кто? Чего тебе? — недружелюбно сказала она.

Из глубин квартиры слышалось истошное тявканье.

— У вас собака лает, — сказал я.

— Ну, лает.

И тут на порог выскочила эта собака — маленькая, шароподобная, с острой злой мордочкой — явно шпиц.