Стол этот, думаю, знавал еще премьеру фильма «Место встречи изменить нельзя»: полированная столешница с кольцами от кружек, выдвижной ящик, который заедал на полпути, и ножка, укрепленная сложенной газетой. Впрочем, работать можно было, так что я не жаловался.

Лариса Степановна чуть замялась и, наконец, с заговорщицким видом спросила:

— Сергей Николаевич, а это правда, что вы Польки Фроловой детям кучу дорогущей импортной одежи привезли из Казани?

Я чуть карточку из рук не выронил, но вдаваться в подробности и разводить разговоры не стал. Вместо этого деланно нахмурился и сказал строгим голосом:

— Запускайте первого!

Лариса Степановна недовольно вздохнула, но перечить не стала: выглянула в коридор, махнула рукой, и первый пациент не заставил себя ждать, а я пока изучил его медкарту.

Он вошел боком, придерживая правую руку левой, словно нес что-то хрупкое и ценное. Крепкий, широкоплечий мужик тридцати пяти лет, судя про всему, привыкший к тяжелой работе. Только сейчас его лицо было серовато-бледным, а лоб аж блестел от пота.

Звали его Йыван Ямашев.

— Садитесь. — Я указал на кушетку. — Что у вас случилось?

— Плечо на соревновании повредил, — сдерживая стон, ответил Йыван. — Ку кышкен.

Я сделал пометку в карте, а Лариса Степановна ему пояснила:

— Сергей Николаевич неместный. — И объяснила для меня: — Это наш марийский праздник, традиционный вид спорта — метание камней. Звучит красиво, а на практике просто мужики выходят на поляну и швыряют булыжники, соревнуясь, кто дальше.

— Когда и как болит плечо, Йыван? — спросил я, кивнув.

— Когда хожу, стою, что-то поднимаю — тогда не болит, — ответил Йыван. — А вот когда руку в сторону или чуть вбок отводить начинаю, тут как ножом режет. На спине долго лежать не могу — затекает рука, ноет по всей длине. И если лежа перед собой ее вытянутую поднять, то терпеть невозможно. Но, если за голову закинуть, тогда получше, терпимо.

Я слушал внимательно, но смотрел не на него, а на плечо. Тело всегда врет меньше, чем пациент. Йыван сидел чуть ссутулившись, инстинктивно прижимая руку к туловищу, — классическая защитная поза. Очевидно, соревнуясь, мужчина переоценил свои возможности, а плечевой сустав напомнил, что он уже далеко не мальчик.

— Давайте отведем в сторону, — сказал я, осторожно взяв его руку и начав медленное отведение.

На сорока пяти градусах он дернулся. Лицо окаменело, зубы сжались так, что на скулах проступили желваки, и дальше рука не пошла, упершись в невидимую стену.

— А теперь за голову.

Йыван поднял руку через сторону, повел ее дугой — и она пошла. С усилием, с мукой, отразившейся на лице, но пошла. Ага, понятно: болезненная дуга при отведении — когда боль появляется не сразу, а на середине движения — и облегчение при полной элевации, в верхней точке.

Следом я нащупал точку под акромиальным отростком — костным краем над плечом — и слегка надавил. Йыван вздрогнул и непроизвольно отстранился.

— Вот источник, — сказал я, убирая руку.

Система звякнула серебряными колокольчиками, подтверждая то, что я и так знал:

Диагностика завершена.

Объект: Йыван Ямашев, 35 лет.

Основные показатели: температура 36,6 °C, ЧСС 76, АД 135/85, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Импинджмент-синдром правого плечевого сустава.

— Частичное повреждение сухожилия надостной мышцы.

— Функциональная нестабильность головки плечевой кости (передне-верхняя).

— Воспаление субакромиальной бурсы (острое).

— Смотрите, — начал я объяснять, разворачивая перед Йываном воображаемый плакат. — Это не вывих в обычном понимании и не «потянул». Бросок камня был резкий, без нормального разогрева, с рывком — головка плечевой кости сместилась чуть вверх и вперед, а сухожилие надостной мышцы зажало между костными структурами. Отсюда боль при отведении и подъеме руки вперед. За головой легче, потому что там биомеханика работает иначе — сустав стабилизируется в другом положении.

Йыван слушал внимательно, пытаясь понять мудреные слова. Вообще, пациенты-мужики делятся на два типа: одни вообще не слушают врачей и делают по-своему, а другие впитывают каждое слово, чтобы потом точно выполнить. Мне, судя по всему, попался второй тип — и слава богу.

— План такой, — вынес вердикт я. — Обязательно сделать МРТ плечевого сустава, это без вариантов, потому что нужно увидеть, есть надрыв сухожилия или только воспаление. От этого зависит все дальнейшее. За направлением подойдете к Лидии Павловне, она оформит. В Йошкар-Олу придется ехать — у нас в Морках томографа нет.

— Понял. — Ямашев нахмурился и коротко мотнул головой.

— Второе: покой. И я имею в виду настоящий покой, а не «буду поаккуратнее», понятно, Йыван? Никаких бросков, рывков, работы над головой минимум три–четыре недели.

— А дрова как колоть?

— Про топор забудьте на месяц. Замах при колке проходит как раз через болезненную дугу, и каждый удар вгоняет головку кости обратно в ловушку. Попросите сына или соседа.

Он нахмурился, но кивнул. Зима без рабочей руки — серьезно, однако хроническая боль до конца жизни хуже, и по глазам я видел, что до него это дошло.

— Обезболивающие может какие-нибудь есть, доктор? — спросил он.

— Короткий курс противовоспалительных, строго по схеме, которую я распишу. «Мелоксикам», семь с половиной миллиграммов, раз в сутки, не больше десяти дней. Местно — холод первые три–четыре дня, потом сухое тепло. Но главное не в таблетках, Йыван.

— А в чем тогда? — удивился он.

— ЛФК. Лечебная физкультура. Начинать через пару недель, когда спадет острое воспаление. Сначала пассивные упражнения, потом укрепление манжеты и стабилизаторов лопатки. Без этого боль вернется даже после идеального лечения, потому что слабые мышцы снова позволят головке уходить куда не надо.

Я сделал рекомендации, стараясь писать разборчиво, потому что в сельских условиях каждая буква, вписанная доктором, на вес золота. Ведь иначе часто и переспросить некого — до ближайшей поликлиники два часа по разбитым дорогам, и пациент либо сделает то, что написано на бумажке, либо пойдет к знахарке. Второй вариант, при всем уважении к народной медицине, надостную мышцу не починит.

— И профилактика на будущее, — добавил я, закрывая карту. — Обязательно разогревайте плечевой пояс перед любыми бросковыми движениями, Йыван. Укрепляйте глубокие мышцы манжеты — те самые, что держат сустав изнутри, — вместо бицепса.

— Как?

— Советую упражнения с резинками. — Я продолжил объяснения, демонстрируя движения. — Они должны быть эластичные. Работайте с ними медленно и регулярно, по десять минут в день. И аккуратно! К примеру, если плечо щелкает, тянет или хрустит — это не пустяк, это сустав предупреждает, что ему плохо. Понятно?

Йыван кивнул, встал и аккуратно подвигал рукой. Я посмотрел на него — крепкий, сильный мужик, привыкший к тяжелому труду и убежденный, что его тело будет служить вечно, как какой-нибудь трактор. Только вот трактору меняют запчасти, а плечевой сустав в районной больнице не поменяешь.

— Вам не пятнадцать, Йыван, — сказал я напоследок. — И так уж вышло, к сожалению, что суставы об этом узнают раньше, чем голова.

Он без обиды, скорее, с признанием очевидной истины, безрадостно усмехнулся и вышел, прижимая к себе листок с рекомендациями.

Лариса Степановна, успевшая за время приема дожевать вторую «Коровку», проводила его глазами и шепнула мне:

— Ямашев этот — зять Петрухиных с Кукмарина. Жена его, Мария, в нашей столовой работает. Пять лет назад у них корова теленка задавила, так он две недели не разговаривал.

— Лариса Степановна, — вздохнул я, — при чем тут корова?

— Ни при чем, — легко согласилась она. — Следующего запускать?

Следующих оказалось трое, и ни один не задержал меня надолго.