— Исцеляющее благословение феникса так и работает, — кивнула служительница богини. — Вот только…

— Что? — сразу насторожился лейтенант.

— Если отравление было настолько серьезным, исцелить его одним прикосновением мог только сгоревший феникс. Понимаете?

— Пока нет, — нахмурился Фарроу.

— Признаться, я тоже не понимаю. — Жрица смущенно улыбнулась и пожала плечами. — Я цитирую то, что читала в книгах. Я не знаю, что именно означает «сгоревший», но уверена, что подразумевается инициация. Скорее всего…

— Смелее.

— Инициация через смерть в огне.

— Допустим, леди Нияр защищалась от нападения, выставила огненный щит, но не справилась с собственным даром и сгорела. Мое описание подходит?

— Да, вполне, — кивнула жрица.

— Значит, все-таки мертва, — скривился Фарроу.

— Леди Нияр⁈ Но как же… В младшей ветви не то что искры, даже угольки не тлели. Династия прервалась?

Жрица посмотрела на Фарроу с надеждой, но он только головой качнул и как-то ссутулился. Неужели винит себя за то, что случилось? Зря. Он не имел права задержать Бойда, опираясь лишь на мои обвинения, а достаточных для ареста доказательств не было.

Может, в этом и был смысл моего возрождения? Не в том, чтобы прожить жизнь, а в том, чтобы защитить огонь от чужака? Теперь, когда я предотвратила запрещенный ритуал передачи крови, когда спасла невиновных от последствий своей слепоты и глупости, я могу уйти. Даже представила, как рассыпаюсь на затухающие искры, но почему-то ничего не произошло, я так и осталась под боком у Ялиса в облике огненной птицы. Невидимой. Досадно… я имею в виду то, что Ялис меня тоже не видит. Даже попрощаться не получится.

А мне надо обязательно это сделать. Уж настолько я успела узнать синеглазого кота, чтобы понимать: он же сам себя загрызет и закогтит, выдумывая себе мнимую вину за мою смерть.

Все эти мужские штучки: не успел, не защитил, не сумел… Да кто сумел бы⁈ Да я сама, дурында, прожив две жизни, понятия не имела, что садист-огневик способен на смертное проклятие, а Бойд решится использовать его на мне. Это ведь дело такое — отдача замучает. В прямом смысле слова.

Да, не сразу. Да, первое время может показаться, что это победа малой кровью — наслать смертное проклятие на врага и насладиться его гибелью. А что расплата будет обязательно, можно забыть. Подумаешь, через пару лет начнутся мелкие неприятности. А через пять болезни. И дети родятся уродами. И душа после смерти сгорит без остатка, не получив перерождения… Тот, кто решился на проклятие, о душе думает в последнюю очередь.

А мой дорогой ненастоящий родственник так и сразу получит все причитающееся. Убийца не может наследовать тому, на кого покушался. А Бойду будет о-очень трудно объяснить, зачем он привел людей туда, где в стены и ступеньки впиталось смертное проклятие, а тело племянницы исчезло без следа.

— Лейтенант, что тут у нас? — Дверь распахнулась, и в палату вошли еще трое. Одного я даже узнала, он работал на территории храма, когда на меня покушались. Третьей оказалась девушка-улыбашка с любопытством в глазах и экспертным чемоданчиком в руках.

— Пациент спит, — шикнул на них Фарроу. — Тише вы.

— Он живой? — удивился парень, послушно сбавив громкость до шепота.

— А разве мы по живым тоже? — еще больше удивилась девушка, стажерка наверное. — Мы же по трупам!

Ялис открыл глаза, уронил руку мне на спину и провалился обратно в сон.

— Какой симпатяга! — восхитилась девушка. — Он ведь пострадавший? Он женат?

Я опешила от наглости, посмотрела на нее во все глаза. Злости не было, скорее возмущение с ноткой болезненного веселья. Я махнула на нее свободным от Ялиса крылом.

— Что это⁈ — попятилась девушка.

Кажется, брызнувшие с моего крыла искры оказались видимы для всех!

— У-у-у, — протянул Фарроу. — Его жена… сгорела, но этот факт совершенно не мешает ей ревновать, так что ты поаккуратнее.

— Я ничего такого не имела в виду, — опасливо сообщила девушка, глядя мимо меня куда-то в стену.

Парни рассмеялись и тут же резко затихли, вспомнив, что пациент живой.

Девица юркнула к «чайнику» и принялась нарочито сосредоточенно снимать с него показания, парни же вооружились сканерами и взялись за Ялиса. Я перебралась на стул, чтобы не мешать и… чтобы удобнее было бдить, особенно за девушкой, слишком уж шустрой и слишком прямолинейной. Не то чтобы я жадничала. Жизнь длинная, надо же Ялису кого-то найти. Но не сразу! И не эту!

Целители, и профессор, и младший, довольно быстро ушли, а вот жрица осталась, отошла в дальний угол и, устроившись прямо на полу, зажгла ритуальную свечу, тихонько запела, и я не сразу сообразила, что слышу не песню, а молитву.

Тишина наступила где-то через час. В палате перестали мельтешить жандармы и целители, сестра милосердия принесла поднос с ужином и тоже ушла, ей надо было и о других пациентах заботиться. Мой кот же продолжал крепко спать, и я поняла, что сидеть просто так скучно. Только вот оставить его без присмотра я была не готова.

Между тем жрица закончила разговор о божественном и тоже засобиралась. И вот как только она скрылась за дверью, Ялис открыл глаза. Он что, притворялся все это время? Вот паршивец!

Но ругаться мне сразу расхотелось. Потому что Ялис резко сел, со стоном схватился за бок, потом за голову, прикусил губу до крови — я почуяла ее запах — и несколько секунд сидел, коротко и часто дыша, будто задавливая слезы.

Черт… я честно не ожидала, что он будет так переживать. И что мне самой будет так больно от его переживаний. Неужели?.. Как жаль. Мы ведь и не успели ничего толком. Даже объясниться.

Все казалось, что еще будет время, с врагами важнее разобраться. Точнее, сначала-то мы думали, что это игра… клятва. Взаимовыгодное сотрудничество, никаких чувств.

И оба, получается, себя обманывали?

— Ари… как же ты?.. — прошептал он в пустоту окровавленными губами. — Я не успел… прости…

Ну вот же, вот! Я так и думала! Теперь съест себя дурацкими мыслями! А мне что делать⁈ Я хочу, чтобы моему любимому было хорошо, пусть даже мне где-то глубоко внутри тепло оттого, что я ему настолько небезразлична…

Отставить эгоизм! Делать-то что? Ну кроме как метнуться и обнять крыльями? Подышать теплом в лицо, потереться головой о подбородок… он ведь меня не видит и не чувствует. Черт!

— Ари? — Ялис резко выдохнул и перестал жмуриться, чтобы не дать волю слезам. — Арисоль?

Так, стоп. Он все же что-то чувствует? Что именно? А слышать может? А я-то говорить могу? Я же теперь птица, не человек…

К черту говорить. У меня ведь с девицей получилось! Я махнула крылом, в воздухе закружились быстро гаснущие искорки, и Ялис их увидел! Он вздрогнул, подался навстречу, не боясь обжечься, подставил ладонь, но искорка потухла раньше, чем коснулась его кожи.

— Ари…

Я повторила.

Ялис рвано выдохнул, огляделся.

Мне же пришла в голову идея. Он же говорил про шар живого тепла? Я перебралась на подушку, и Ялис четко повернулся за мной. Я выпустила несколько искорок и перепорхнула, наоборот, в изножье кровати. Как только Ялис повернулся, я снова махнула крылом, рассыпая искры.

— Ари, — голос его задрожал, — иди сюда?

Он приглашающе похлопал по колену, и я не стала возражать, вернулась, обняла. Что же, попрощаться мы точно сможем. И даже поговорить, причем не просто «да» и «нет».

Заговорить у меня не получилось, ни один звук из горла не вырвался, зато огонь мне подчинялся, и я сообразила, что могу буквально выжечь буквы, слова, целые фразы, только дайте мне бумагу.

Эх, все же я могу гордиться своим котом, в смысле мужем. Только подумала про буквы, а он уже подхватился с кровати, будто не было ядовитого ранения, обшарил палату и выхватил-таки из урны в углу скомканный лист. Кажется, кто-то из молодых целителей заполнял направление и ошибся, вот и выбросил.

А мне чего, мне и так нормально. Вот кот расправил смятый лист, положил его на тумбочку чистой стороной вверх и вопросительно посмотрел на то место, которое я изо всех сил согревала.