А кроме того, я спасла Ялиса. Не дала невиновному человеку пострадать. Да, помню, как была насторожена к нему поначалу, как не верила и проверяла. Но потом все стало ясно. И правильно.

А еще я полюбила. Не той щенячьей влюбленностью юной дурочки, а по-настоящему. Когда и умереть не жалко, лишь бы успеть на помощь. Ведь не стань я огненной птицей, как бы я выжгла яд в его крови? Не знаю, может, и сумела бы, а вдруг нет?

Ни о чем не жалею. И если придется — уйду со спокойной душой, пожелав ему счастья…

В дверь постучали, но вошел не жрец, а лейтенант Фарроу, и выглядел он непривычно мрачно.

— Как вы себя чувствуете, лорд Иглори?

— Заботами целителей рана зажила. — Ялис сдвинул простынку вбок и продемонстрировал тонкую линию нежной новой кожи. — Шрам добавится.

— Оружие содержало яд, — вклинился профессор.

— И вы сообщаете об этом только сейчас⁈

— К сожалению, только сейчас мы это выяснили.

Фарроу ругнулся, но очень тихо, что именно он сказал — я не услышала, а по губам прочитала. Ненадолго выглянув в коридор, он отдал распоряжения — наверняка отправил за экспертами — и вернулся в палату.

— Арчибальд Нияр и Бойд Нияр оба арестованы и, полагаю, до суда из камеры не выйдут.

Ялис выдохнул с заметным облегчением, я даже заподозрила, что он нарочно позволил Арчи себя ранить, чтобы повод для обвинений был весомее.

— А Бойд за что⁈ — вдруг вскинулся Ялис. — При всей моей к нему антипатии он на меня не нападал. На… Ари⁈

— За этим я и прибыл, — мрачно кивнул Фарроу после непродолжительной паузы. — Дело о самоубийстве управляющего Хока ведет другой следователь, и у меня нет причин вмешиваться. Но покушение на леди Нияр в моей юрисдикции.

— М-мать! — Молодому лекарю и пожилому профессору пришлось вдвоем удерживать Ялиса на кровати, чтобы он не вскочил и не понесся неведомо куда. — Покушение⁈ Что с моей женой⁈ Где она⁈

— Мы не знаем, — покачал головой лейтенант, отводя взгляд.

— Опять⁈ — Ялис довольно бодро отбивался от целителей, даже и не скажешь, что только-только оправился от яда и ран.

Фарроу вздохнул:

— С прискорбием должен вам сообщить, что произошло нечто… непонятное. Господин Нияр заявил, что его племянница, услышав о покушении на вас, бежала по лестнице со всех ног, оступилась и упала. Он тут же поднял тревогу, но никакого тела на ступеньках мы не обнаружили. Зато нашли остаточные следы смертельного проклятия, и…

— Что⁈ — Из Ялиса будто мгновенно всю кровь выкачали, так стремительно и страшно он побледнел, посерел даже. И обмяк в руках лекарей, перестав сопротивляться попыткам уложить его обратно в постель.

— Эксперты единогласно убеждены, что работал смертельник, но фактически сейчас мы установили только один факт: на лестнице была использована магия, за обращение к которой казнят. Арисоль Нияр исчезла, и да, вы правы, сценарий повторяется.

— Лейтенант, — Ялис все-таки сел, спустил ноги на пол, но больше вскакивать не пытался, — что именно вы пытаетесь недоговаривать?

Вцепившись в край кровати до побелевших костяшек, он сконцентрировал все внимание на черной соринке, оставшейся на по-больничному чисто вымытом полу.

— Есть версия, повторяю, версия, которая строится на догадках и которую результаты экспертизы могут опровергнуть…

— Или подтвердить, — процедил Ялис.

— Или подтвердить, — нехотя согласился Фарроу. — Смертельники в совершенстве отточили способы сокрытия следов своих преступлений. Почему в этот раз след остался — отдельная загадка, предположительно ответ связан с огнем Нияров.

— Фарроу! — рявкнул Ялис, отмахиваясь от какого-то зелья, которое встревоженные лекари пытались в него влить. — Я вас придушу и с чистой совестью пойду на каторгу! Говорите прямо, черт вас побери!

— Возможно, леди мертва, а ее тело уничтожено магией смертельника, — выдал наконец лейтенант и застыл, отведя глаза.

— Нет, — сказал Ялис после долгой-долгой паузы, во время которой смотрел на ту самую соринку так, будто хотел ее испепелить. — Нет. Этого. Не может. Быть. Нет.

— Мне очень жаль. — Лейтенант все так же смотрел мимо моего мужа в стену. — Но…

— НЕТ, Я СКАЗАЛ! — Ялис вдруг взорвался яростью, да так, что всех стоявших поблизости от него буквально отбросило. Даже меня кувыркнуло по подушке и прижало к спинке кровати. — Нет… я чувствую, что это не так. — Синеглазый кот вдруг так же резко успокоился, как только что взорвался. — Чувствую, понимаете? — Он посмотрел на Фарроу.

Тот неуверенно кивнул. Мне показалось, только чтобы не доводить Ялиса до новой вспышки, вроде как согласился с сумасшедшим от греха подальше.

— Да отстаньте вы со своей микстурой. — Ялис тем временем заметил наконец усилия целителей и еще решительнее отодвинул от себя чашку со снадобьем. — Где моя одежда?

— Вам нельзя сейчас вставать, — попытался урезонить его молодой целитель. — Вы…

— Сам разберусь. Рана зажила.

— Молодой человек! — Профессор, кажется, потерял терпение. — Не вам судить, что зажило, а что нет! Или вы сейчас ляжете и позволите мне закончить диагностику и укрепление организма, или я прикажу санитарам вас подержать и лично вкачу хорошую дозу снотворного! Хватит прыгать! И выпейте успокоительное сейчас же, вам нужна ясная голова! Вашей жене не будет лучше, если вы упадете на мостовую, едва выйдя из клиники! Если хотите ее найти, будьте добры приложить к этому усилие и терпение!

Ух… грозный дяденька. И умный. Как он Ялиса. И успокоительным напоил наконец!

Успокоительное оказалось мощным. Ялис буквально за минуту поплыл, попытался сопротивляться, чуть ли не пальцами раздвигая опускающиеся веки, но через пару вдохов и выдохов обмяк, уснул. Я перебралась к нему под бок, накрыла крылом. И Ялис почувствовал, у него исчезли мелкие морщинки над переносицей, сведенные в кулак пальцы выпрямились. Из-под ресниц скатилась одна прозрачная слеза.

Я вытянула шею, прислушиваясь к разговору Фарроу с профессором. Лейтенант задавал вопросы, а профессор разводил руками и, очень осторожно подбирая слова, высказывал исключительно догадки.

В дверь постучали. Вернулась сестра милосердия, а следом за ней вошла седовласая женщина в жреческом одеянии.

— Добрый день. — Ее голос прозвучал певуче, будто она не здоровалась, а начинала колыбельную. — Чем могу помочь? Пациент… не выглядит нуждающимся в утешении. О богиня!

— Вы что-то заметили? — уточнил Фарроу. Он и рукой водил, и артефактами-сканерами, но меня не обнаружил, только след огненной магии.

— Определенно да, но, к моему большому сожалению, я мало что могу сказать. Я посвятила себя лекарскому делу, а вам нужен жрец, который отличит благословение богини от огненного шлейфа, оставленного заряженным в храме амулетом. Или, например…

— Простите, что перебиваю, — остановил ее лейтенант Фарроу. — Поделитесь вашими ощущениями, даже если они будут ошибочны.

Она подошла ближе, постояла с закрытыми глазами.

— Не благословение, не амулет… Больше всего похоже на след феникса, вошедшего в полную силу. Нечто похожее, но гораздо слабее я однажды ощущала. Тогда это был даже не огонек, а искра. Сейчас — пылающее пламя.

— Когда? — Фарроу не дал ей уйти в поэтические сравнения.

— Когда несколько лет назад больницу посетил лорд Нияр, тогдашний глава рода Нияр.

— Так, — задумчиво кивнул жандарм. — Учитывая, что перед нами супруг последней из рода, это более чем вероятно. Стало быть, лорд Иглори в безопасности. А также не причастен к покушениям на жену, вряд ли феникс стал бы благословлять врага. Ведь я же не ошибся, это след благословения?

— Хм… — Жрица нахмурилась, вглядываясь в ауру спящего мужа. Так сразу сказать трудно, но…

— Прошу прощения, — вмешался молодой целитель. — Думаю, вам следует знать. Пациент был ранен отравленным оружием. Причем яд оказался с сюрпризом, сразу его определить мы не смогли, а когда я заметил, что работа всех органов больного находится на грани сбоя, было уже поздно, урон мог оказаться фатальным. Я забил тревогу и послал сестру милосердия за профессором Арти, но за тот короткий промежуток времени, что прошел до прихода моего учителя, показания сканирующих артефактов резко изменились. Тело пациента будто внезапно регенерировало, работа органов вернулась к норме, яда как не бывало. И у меня нет объяснения этому феномену.