— Поторопись, Претти! — рычит начальник. — Я пытаюсь устроить должное знакомство с хорошим доктором!

Я бросаю последний взгляд на доктора, затем хватаю коробку с принадлежностями и возвращаюсь в гостиную.

Сажусь в привычный угол, ставлю мольберт на стул и готовлюсь делать заметки для следующей принудительной работы.

— А, теперь понятно, почему ты отвлеклась, — улыбается начальник, когда доктор возвращается с наполовину съеденным мороженым. — Ты обнаружила мой тайный запас. Забавно… Мисс Претти никогда даже не думала украсть себе. Вот почему я ей так чертовски доверяю.

— Приятно знать, — тихо улыбается доктор.

— Думаю, она заслуживает его после всего этого времени, — он открывает минибар внизу книжного шкафа, где хранит резервный запас, и ставит батончик мороженого рядом с моим блокнотом.

f— Сэйди Претти, — говорит он, — познакомься с доктором Итаном Вайсом. Доктор Вайс, Сэйди Претти.

— Приятно познакомиться, — говорим мы одновременно. Я отвожу взгляд, чтобы снова не потеряться в его глазах.

— Доктор Вайс — признанный эксперт по поведению и психике, который ведёт передовую программу для людей в вашей ситуации, — он делает паузу. — Слышала ли ты о «Эксперименте Вайса»?

— Нет, сэр, — лгу я. Каждая заключённая, которая когда-либо надеялась на освобождение, слышала об этом.

Само имя доктора Вайса способно вызвать недельные разговоры о новостях и слухах о кабине.

Видимо, это две недели в изоляции с ним, пока он открывает твой разум и распутывает мозг, чтобы проверить, можно ли доверять тебе в обществе снова.

Последние слухи говорят, что его успехи обгоняют «Проект невиновности», и если тебе повезёт попасть в программу, он скоро будет сопровождать тебя в реальный мир.

— Вот что тебе нужно знать, — говорит он и передаёт мне толстую пластиковую папку с изображением серой хижины на обложке. — Твой адвокат проделал отличную работу.

— Я… — я смотрю на доктора Вайса. — Меня рассматривают для вашей программы?

— Нет, — отвечает доктор Вайс. — Тебя зачисляют.

— Что? Как? Мой адвокат сказал…

— Твой адвокат погиб в автокатастрофе две недели назад… — начальник смотрит на меня с удивлением. — Акерман не сказал тебе?

Нет, не сказал. Я качаю головой.

— Хммм. Жаль твою потерю, — говорит он. — Он, должно быть, многое сделал для тебя, потому что ты перескочила в начало очереди к доктору Вайсу. Сегодня тебя перевезут, а твой новый адвокат свяжется с тобой по подготовке к слушанию о досрочном освобождении.

Я хочу улыбнуться и вскочить от радости, но воспоминания о первом слушании по условно-досрочному освобождению всё ещё свежи; комиссия установила рекорд «самого быстрого отказа» — три секунды.

— В общем… — он показывает на стены вокруг. — Доктор Вайс, все произведения искусства в этом доме написаны мисс Претти. Каждое.

— Впечатляет… — доктор Вайс осматривает меня, затем бродит по комнате.

Я смущена, пока он разглядывает обыденные вещи, которые я была вынуждена рисовать: фруктовые корзины, мосты, радуги.

Моя худшая работа — картина верхних охранников под радугой. Начальник ещё не заметил едва заметный посыл «это злые люди» в тенях их значков.

— Не волнуйся, — говорит начальник, появляясь рядом. — Никто здесь не знает, что художник — мисс Претти, так что я с радостью принимаю всю славу. Не могу, чтобы кто-то думал, что преступница получает особое отношение, понимаешь?

Доктор Вайс смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять, но которое заставляет меня дрожать от головы до пят.

— Что это? — он вытаскивает холст, который я не видела очень давно.

Это одна из моих первых и лучших работ — кость белого черепа под колбой, залитой кровью. Его голову венчают рубиновые розы, а сильный дождь бушует в глазницах.

Это моя любимая…

— О, нет, нет! — начальник подбегает к нему, смеясь. — Это ужасно тёмное и жуткое, поэтому я снял её и перевернул. Хотел уже сжечь её годами.

Я проглатываю комок в горле. Никогда не знала, что он так к ней относится; он даже говорил, что подарил её другу.

— Хммм, — доктор Вайс проводит рукой по краю черепа, задерживаясь на самой тёмной розе. — Мне эта нравится больше всего.

— Так будь моим гостем, доктор. — Он смеётся. — Забирай домой, если хочешь.

— Заберу. — Он всё ещё смотрит на неё, и я задаюсь вопросом, видит ли он скрытые мною послания в тенях.

Резкий визг сирен внезапно прерывает нашу встречу.

— Чёрт. — Начальник отстёгивает рацию с пояса. — Простите, что толком не получилось с должным знакомством. Акерман, возвращайся к моим покоям и сопроводишь заключённую Претти в её камеру. Нужно, чтобы её посчитали.

Акерман появляется через секунды и улыбается, снова застёгивая мои наручники.

— Не нужно так туго их затягивать. — Ледяной голос доктора Вайса заставляет Акермана замереть. — Металл явно врезается в её кожу.

Акерман закатывает глаза, но впервые за всё время, что я его знаю, проявляет намёк на сострадание. Он ослабляет наручники и спрашивает, лучше ли теперь.

Я киваю, облегчённая и благодарная за вмешательство доктора Вайса.

Акерман выводит меня из уютного дома обратно в монохромную реальность. С каждым шагом к блоку C все яркие мысли о досрочном освобождении и шансах в кабинете доктора Вайса ускользают.

Это кажется слишком внезапным и слишком хорошим, чтобы быть правдой — словно рано или поздно мне придётся отложить эту возможность в сторону вместе со всеми мечтами, на которые я научилась не надеяться — плавание в озере, прикосновение к зелёной траве, тёплая ванна с пузырьками.

Когда мы приближаемся к главным воротам, я чувствую что-то горячее у спины и оборачиваюсь.

Доктор Вайс стоит в дверях покоев начальника, всё ещё сжимая мою картину, его пристальный взгляд не отрывается от каждого моего движения.

И я понимаю, почему он принял меня в свою программу так быстро…

ДОКТОР ВАЙС

Я мог бы смотреть на эту женщину всю жизнь и никогда не исчерпать способов её анализировать.

С её глубокими зелёными глазами, пышными розовыми губами и естественными каштановыми волосами Сэйди обладает красотой старого Голливуда. Такая красота заставляет незнакомцев останавливать взгляд — чтобы увидеть, исчезнет ли она, как фантазия, или останется поразительно реальной.

Она также не способна на плохое фото.

Существует целая индустрия, одержимая настоящими преступлениями, где её разные фотографии и тюремные снимки украшают кружки «Не слишком красива, чтобы убить тебя», свитшоты «Не позволяй этим красивым глазам обмануть тебя» и брелоки «Психопаты тоже могут быть красивыми».

Есть даже сайт, посвящённый её глазам: /sadieprettyirises.

Образы розового мороженого, стекающего по её подбородку — скользкое и блестяще мокрое — навсегда отпечатались в моей памяти.

Действие было идеально непристойным, невинным и почти намеренным…

Я работал с тысячами привлекательных женщин-пациентов за свою карьеру, но ни одна из них никогда не оставляла такого первого впечатления, как она. И ни одна никогда не заставляла меня рискнуть поцелуем после одного взгляда или задумываться, что бы почувствовалось от простого прикосновения.

Чёрт. Я уже коснулся её губ…

— Закройте входы и заблокируйте отделение! — рычит начальник в рацию, выводя меня из мыслей. — Какая команда отвечает за психиатрическое крыло? Мне нужны ответы за пять секунд!

Я смотрю на портрет красивого черепа, который он счёл «уродливым», и сомневаюсь в его вкусе. Детали каждого штриха несравненны, и это, вероятно, пригодится, когда она будет жить в моём кабинете.

— Очень извиняюсь, доктор Вайс, — он натягивает бронежилет. — Похоже, что вашу экскурсию по моей тюрьме придётся отложить.

— Ничего страшного, — я пожимаю плечами. — Это место не Диснейленд.

— Нет, но наши аттракционы гораздо дешевле, — он смеётся над собственной шуткой. — Кстати, какого чёрта ты пытаешься реабилитировать кого-то вроде Сэйди Претти?