И дальше он видел настоящее чудо. Видел, как вспыхнул ослепительно синий столб. Видел, как над границей мощно разворачивается новый, гигантский по сравнению с прежним, абсолютно синий купол.

Защитный, мощный. Видел, как споткнулась о него Черная мгла. Сердце ликовало, обозники и женщины плакали.

Он, лекарь с Южных земель, Бертран Верес, нисколько не сомневался, что новая защита — эта заслуга Лары Эшбори, супруги его друга. Величайшего мага страны Вольтерры-Вэлбитерры.

По другому не могло быть. Вся граница верила в неё. В Дару Вэлби, в голубую вэлби. Для всех их Лара была Дарой, по имени матери. И по имени дочери древнего короля Джордана Вэлби.

А потом все напряжённо наблюдали второе чудо.

Мгла попыталась обойти купол с запада и рвануть по дороге в горы. То есть зайти в тыл защитникам Севера, разрушить тылы.

Был тяжёлый момент, когда надо было решать, оставаться или немедленно уезжать дальше.

А потом до них долетел непонятный, режущий воздух звук. Видимо, он был магически усиленный, ведь невозможно ничего услышать так издалека. Но они слышали.

И видели, как этот звук действовал на войско Черной мглы. Чёрное полотно, которым сверху казалась гигантская армия Мглы, вдруг стало словно крушиться, разрезаться и делиться.

И через некоторое время это было не гигантское чёрное полотно, а рыжее, коричневое и тёмное полотна, а остатки чёрной армии стремительно уползали прочь от границы.

И потом вспыхнула синим цветом вся стена северной границы.

Неужели она была магической? Если да, то об этом давно никто и ничего не помнил.

И тогда собравшиеся на горе поняли, что война наконец-то закончилась. Власть Черной мглы кончилась!

И плакали, и ликовали. И обозники заторопились назад.

Ведь защитников надо было кормить. А пропитание на границу доставлялось с обозами.

Солдат Локи направил повозку назад. Но они чуть задержались, ребёнка надо было накормить остатками молочка в бутылочке. Хорошо, что скоро он будет в надёжных маминых руках.

А в то, что мама Лара жива, Бертран не сомневался. Потому что над границей полыхал огнями победы синий купол.

Они тронулся последние, отставая от группы. И были уже на середине пути, когда увидели поднимающихся вверх группу людей. Трое человек в арестантских одеждах.

Бертран понял, что тюрьма разрушена, и заключенные разбежались. Он не боялся и не осуждал этих людей. Но он не ждал нападения на них.

На них напали неожиданно и сзади, когда они проехали мимо этих мужчин. Солдата Локи убил камнем крупный заключенный, которого двое других звали Кречетом.

Бертран также получил сильный удар камнем по голове и свалился с повозки вместе с Алексом на руках. Старался при падении удержать ребёнка на себе, смягчить падение.

Ни Локи, ни Бертран, ни ребёнок в повозке главаря бандитской группы Кречета не интересовали.

Им нужны были лошади и повозка. И провиант обоза.

Но Ворон вставал на дыбы, бил копытами и не давал к себе притронуться. Тогда они его отстегнули, в расчёте, что кто-то поедет верхом.

Двое сели в повозку, один стал залезать на Ворона, но умный конь сбросил его и стал топтать копытами. И бил до тех пор, пока не затоптал насмерть врага.

Увидев это, Кречет и второй подельник погнали лошадь с повозкой вверх по дороге. Они не пытались отбить третьего, просто сбежали.

А конь подошёл к раненому Бертрану и лёг, чтобы он мог забраться ему на спину. Седла не было, держаться было трудно, но Бертран смог сесть на лошадь и поехать, сгорбившись, чтобы удержать плачущего Алекса.

Но они не успели спуститься. Над горой словно рыжее пламя мелькнуло и нависло над ними. Бертран узнал драконицу Синтию, бывшую любовницу Маркуса, а драконица узнала его.

И поняла, что с ним ребёнок Маркуса, его сын, его драконенок.

Она снизилась и когтями ударила по Ворону, остановив его, чтобы, как понял Бертран, отнять ребёнка.

Даже пыталась поднять Ворона на своих когтях, царапая ему шкуру. Но мощный конь не давался, крутился и оберегал всадника и сына хозяина.

Бертран не отдавал ребёнка Синтии, и ему достался снова удар по голове, один коготь пробил ему голову.

Больше он ничего не помнил. Только страшную боль и темноту.

…

— Сашенька, Сашенька, — твержу я, и слезы катятся и катятся у меня по лицу.

Я боюсь, что Синтия, выхватывая когтями ребенка из рук Бертрана, могла навредить моему сыну. Вообще живой ли он?

Ужас почти парализует моё сердце.

Дэб все понимает, гладит меня по-отечески по плечу.

— Не волнуйся, мы найдём их. И Маркуса. С рассветом выйду со своими на лошадях.

Это правильно, ночью в горах не следует двигаться, легко можно сорваться в пропасть.

— Кречет, это кто? — спрашивает меня Дэб, переводя разговор.

— Думаю, что это тот, кто сидел со мной, рядом, в камере для попаданцев. Очень злобный преступник.

— Значит, сбежал, мерзавец, — заключает Дэб, — но ничего, найдем, далеко не сбежит. Я все дороги здесь знаю…

Уже сутки, как я оставил Лару в лагере, отправившись на поиски сына.

Тем ранним утром все спали под куполом прямо на земле, на остатках палаток. После тяжёлой битвы и такой нелёгкой победы. Это был первый день новой эпохи в Вольтерре.

Эпохи, которая появилась благодаря восстановлению древней голубой магии вэлби и сотрудничеству с магией иглистых соседей.

Лара спала ночью на моих коленях, с прижавшейся к ней иглистой девочкой Русей. Постелил им все, что удалось найти, помягче. Мне надо в горы, искать сына.

Поцеловав напоследок любимую женщину, потрепав по щеке сонную Русечку, стараясь никого не будить, взлетаю в воздух.

Уже светлеет, и в горах можно будет смотреть через ущелья на большие расстояния. А это важно, так как ночью это не увидеть.

Потому что горная дорога, по которой ушла повозка Бертрана с Вороном — это не равнинная прямая дорога. Это лишь в начале дорога идёт по предгорьям, а потом начинается сплошной серпантин. Когда дорога идет вверх, петляя вдоль горы, и глубокие ущелья находятся то справа, то слева.

И мне страшно от того, что в горах при малейшей неточности движения можно сойти с дороги, улететь в ущелье.

К своему ужасу почти в самом начале я вижу одну сорвавшуюся повозку из обозников. С замиранием в сердце спускаюсь в полете, чтобы проверить.

Телега и мертвая лошадь висят прямо на макушках высоких деревьев, упав с огромной высоты и застряв в гигантских ветвях.

Живыми там остаться уже было невозможно, но все равно проверяю. Там кто-то из жителей, и над телами уже вьются стервятники. Видимо, они ушли в ночь, в страхе перед врагом, и сорвались.

Понимаю, что это кощунство перед погибшими, но я испытываю облегчение, понимая, что это не повозка Бертрана.

Слышу стон, в телеге кто-то есть. Тихо подлетаю, вижу молодого совсем парнишку-обозника с остекленевшими от ужаса глазами. Когтями подцепляю его и поднимаюсь в воздух.

Тащу над дорогой, парень ни жив-ни мёртв от пережитого. Долетаю до площадки, на которой ночевало несколько обозов, опускаю его и оборачиваюсь.

Ко мне бегут люди, принимают парня, оказывают помощь. Ему невероятно повезло, что я вылетел и увидел его упавшую в пропасть повозку.

— Кто-нибудь видел повозку с чёрным большим конём? Там двое мужчин и ребёнок были.

Нет, они не видели. И не знают, что им делать дальше. Ночью видели синий свет над ущелье, что означает — не знали.

— Победа это! Над границей синий купол, мы победили, возвращайтесь.

Люди радуются вокруг, обнимаются. А у меня пафоса нет, сердце съедает тревога.

Понимаю, что надо искать и найти как можно быстрее. Алекс может быть без еды, и уже давно без молока матери.

Снова взлетаю драконом. Очень надеюсь на драконий нюх, что дракон приведёт к своему драконенку. Он же чувствовать его должен.

Но дракон бессильно молчит, он не чувствует его. И мне остаётся продолжить движение строго над петляющей дорогой.