Кроме Джеральда.

Его среди них просто не было.

Сумасшедший день передачи дел, после приказа короля в связи с исчезновением генерала Харлоу, подошёл к концу. В нем генералом Эшбори, в моем лице, было сделано невероятно много.

Выполняя приказ короля, я вникал во все дела Джеральда.

Проведение совещания с командирами, объезды всех мест размещения войск, обсуждение вопросов военной тактики и стратегии, снабжения и обеспечения и многое другое.

Везде надо было все понять и проверить ответственных лиц.

А много на генерала Джеральда Харлоу за эти месяцы легло! Да практически все. Неудивительно, что он стал таким жёстким и неуступчивым.

И его команда вся такая тоже — предельно жёсткая и собранная, вся взрослая, неуступчивая, без драконьего молодняка на подхвате даже.

Ситуация ощутимо осложняется еще тем, что Северная граница, которую мы охраняем, очень длинная.

И только мыс на океане с тюрьмой и небольшим поселением при границе и тюрьме защищён от океана полностью стеной и защитным куполом.

В отношении западной и восточной частей — там все по другому. Граница идёт по средневысотным территориям — предгорьям.

При этом огромный горный массив с каньонами, урочищами с реками и оврагами — это на нашей стороне. Мы находимся в предгорьях, как бы защищаем наши Северные горы.

Они отделены от расстилающегося перед глазами огромного и визуально пустынного плато по разному — местами каменной стеной, местами — железной сетчатой стеной.

Отделяющими предгорья от бесплодной пустыни. Даже реки все текут в океан через нашу территорию, не через плато.

Стены с железными ограждениями идут в первую очередь по краям там, где рельеф местности представлен неровностями — ущельями с ручьями, оврагами и каньонами.

Кто настоящие жители этих мест — нам неизвестно.

Исторически ни с кем из них не удалось договориться и завести соседние отношения, как на других границах.

Потому что именно туда, на пустынное плато, была отброшена ещё тысячу лет назад Черная мгла с её солдатами-чернородцами.

И мы видели почти девять лет назад, насколько их было много. Плато с пустыней тогда было все чёрным от солдат Черной мглы — чернородцев.

Купол они тогда разрушили. И только Дара как самый сильный маг смогла его восстановить и разрешить исход битвы.

Договариваться тогда было не с кем, и расширять границы тоже не стали. Слишком опасная территория — это огромное и безжизненное плато, по которой волнами ходит песок.

Да и сил у обескровленной тогда Вольтерры совсем не было. Тем более, что все последующие годы приходилось отбиваться от вылазок шпионов Черной мглы, без конца восстанавливая границы.

Вот в этих отдалённых от мыса местах границы чаще всего и случались провокации. Потому и не были услышаны взрывы от нападения на отряд. И не сразу был найден отряд Джеральда.

Членов отряда к ночи всех извлекли из завалов, отправили в лазарет. Первично Барт Велес и Рочестер Даллау их опросили и показания записали на записывающие камни.

Посты на участке нападения резко усилили. Железные повреждённые ограждения, откуда проникли напавшие чернородцы, отремонтировали.

Теперь можно отдохнуть, а с утра провести полное расследование.

…

Возвращаюсь в свою палатку, в наш временный дом, только поздно вечером.

Я ещё днем ненадолго заглядывал сюда, чтобы убедиться, что все мои перебрались благополучно.

Лара и Бертран, оставленный за старшего, всех нас и солдат охраны обедом накормили. Дежурные принесли все необходимое, что-то с полевых кухонь границы, что-то с доставкой с обозами.

Переход из лазарета в палатку прошёл благополучно, все при деле.

Грегор, как как главный лекарь, даже вздохнул облегчённо, слишком много от нас в последние дни из-за родов было проблем для него и госпиталя.

А ведь основной контингент в госпитале — это воины, пострадавшие в стычках с чернородцами, и арестанты тюрьмы.

Но отпустил, с условием лёгкого для Лары бытового и интимного, об этом специально сказал заранее мне, режима и периодического обследования послеродового состояния мой жены им или Бертраном.

Впрочем Лара, как только к ней вернулась магия, и сама, похоже со своим послеродовым лечением справляется. Но надо расспросить.

Все в нашем временном доме в порядке. Сын в отдельной маленькой кроватке, подаренной кем-то из женщин поселения на границе. Они же приносят Ларе всякие вкусности и свежее молоко.

Молодец какая Лара, в который раз отмечаю про себя, со всеми здесь в хороших отношениях.

Палатку нашу большую, тоже почти шатёр, поделили на несколько помещений, разделив на зоны зала, кухни, трех спален — моей семьи, для Бертрана с братом Бартом, который не вернулся на юг, а взялся помогать здесь, и для дикобразиков.

Также сделано помещение для помывочной и туалета, отходы и воды все выносятся периодически. Охрана и дежурные — в отдельной палатке, приставленной рядом.

Небольшой зал перед спальнями отдан под столовую. Рядом небольшая кухня, чтобы можно было что-то разогреть из доставляемой еды. Для охраны и дежурных установлены дополнительные столы и скамьи перед палатками.

Придя к позднему ужину, убеждаюсь, что все размещены, всё компактно и довольно уютно. И даже законник Барт переехал к нам от Рочестера.

Кто же всем переездом и преобразованиями в палатке руководил?

Похоже, Лара и Бертран хорошо спелись в хозяйстве.

Я так невероятно соскучился по Ларе и сыну, что трудно высказать. Но и устал от невероятно долгого и очень хлопотного для меня дня.

За поздним ужином, специально для меня, все давно поели и уснули, и я мало кого видел, разговариваем с Ларой.

Обо всем понемногу и негромко.

О том, как они сюда переехали и как разместились, о сыне и здоровье Лары.

Это так приятно, сидеть с бокалом тёплого вина рядом с женой, приобняв за плечи или держа за руку. Чувствовать, что мы стали лучше понимать друг друга, слышать друг друга.

Беседуем тихо о новом поручении для меня, хотя я сказал ей об этом ещё днем, о том, что делал сегодня, о пропаже Джеральда.

Лара, которая сидит рядом со мной и под моей рукой, слушает очень внимательно.

— Надо провести расследование, — советует она, — вдруг были и другие нападения, вдруг неприятель гоняется именно за командным составом.

В который раз поражаюсь уму Лары. Обстоятельно и со всех сторон всё видит.

Но мне так хочется скорее оказаться рядом с ней, что сворачиваю разговор.

Тяну в спальню, в постель, хоть рядом с женой полежать бы, немного расслабиться. Постель у нас в спальне с ней одна и большая.

И Лара меня приятно удивляет снова. Не отказывается от моего выраженного приглашения, отправляет меня только помыться с дороги.

Сама в это время перепеленывает на небольшом столике сына, а потом кормит его под моим пристальным взглядом. Подкармливает, точнее, сосёт он недолго.

Смотрю с трепетом на роскошную грудь своей жены, как теребит её пухлой ручкой мой сынишка, как белое молочко собирается у него над губами…

Смотреть на это можно бесконечно. Просто одна радость.

Укладываю Алекса сонного и пахнущего молоком в кроватку, Лара сама передала его мне. Так приятно и волнительно его держать в руках, и мне не часто это достается.

Потом притягиваю к себе Лару, прямо также, с распахнутой еще грудью.

Я сажусь на стул у постели, полураздетый, Лара стоит, и я обнимаю её руками, прижимаюсь головой к ее животу. И сижу так, наслаждаюсь этим моментом.

Так давно хотел это сделать, ещё когда она была беременной.

Её живот встревоженно подрагивает, руки гладят и теребят мою голову. Дыхание у обоих учащается.

Я тяжело дышу ей прямо в живот, возбуждение накрывает, пережидаю свой внутренний шторм.

Поднимаю наконец-то голову, и губы сами находят крупные темные соски, пахнущие молоком и сыном.