Тюрьма полностью разрушена, от неё остались только задняя стена и часть первого сгоревшего этажа.

Казарма с комнатами для воинов и персонала границы разрушена наполовину. В некоторые комнаты даже можно было войти. Моя комната на верхнем этаже, как ни странно, уцелела, но лестница разрушена, и туда все равно не попасть.

Королевская семья ушла в уцелевший странным образом большой дом Рочестера Даллау.

В некоторых местах удалось восстановить палатки драконьего лагеря, но в основном ставятся новые, подвозимые с обозами.

Драконы, ранее прилетевшие сюда на защиту отовсюду, не торопились возвращаться в свои земли. Помогали здесь.

На границе шла расчистка территории. Хоронили погибших, заботились о раненых, о восстановлении всех структур.

Небольшие дома на склоне для населения частью были разрушены, частью сохранились. Уцелел, к счастью, небольшой дом Дэба, и он сразу после отъезда дикобразиков определил всю нашу компанию туда.

И вот теперь Барт с Дэбом занесли Бертрана в дом, и я лечу его рану голубым свечением от ладоней.

Преодолевая внутреннюю панику и боль от сознания беды, случившейся с моими близкими людьми. С сыном и с мужем.

Да, с мужем. Я именно так чувствую и ощущаю теперь Маркуса. Он мне муж, любимый.

Все недопонимания и распри в прошлом.

— Джеральд со своим отрядом вылетели на поиски Маркуса, — негромко говорит Дэб.

Я киваю сквозь слезы.

На улице уже поздний вечер, вот кого они ночью смогут найти в горах, большой вопрос.

— Мы утром с драканами тоже выйдем на поиски, — продолжает Дэб, — не переживай так, Лара, найдём мы твоих.

— Там молока в дорогу в бутылочку сцежено было совсем немного, — делюсь я своими опасениями, — ему же пить молоко надо.

Дэб понимающе кивает. Уже больше двух суток, как мой сынок без мамы, без необходимой еды.

И это сейчас для меня важнее прошедшей битвы.

До глубокой ночи мы с Бартом хлопочем над Бертраном. Барт старается во всем помочь, всем обеспечить.

Дэб уходил проверять посты, привёл Ворона во дворик, позаботился об ужине.

Приходил лекарь Грегор, печально осмотрел глубокую рану на голове.

Я его понимала, рана на голове — это не пулю из ноги вытащить.

— Здесь только магия может помочь, — говорит он, — твоя магия, Лара.

Тем не менее, он сделал некоторые отвары, облегчающие боли.

А я держу над головой ладони. Другого лечения тут не дать.

Приходили Мэлли и девушка Джеральда. Сразу подключились, тоже долго участвовали в лечении.

У нас у всех трех есть эта голубая магия в ладонях.

— Мы прямо с вами “Сила трех”¹ — вспоминаю я с улыбкой знаменитую фразу из своего мира.

Девушки непроизвольно понимающе улыбаются. И мы потом внимательно и осторожно вглядываемся друг в друга.

Они что, тоже знают, что означает эта фраза из моего мира?

Нет, не может быть! Этого просто не может быть! Чтобы мы? Все трое?

Но ведь и на куполе мы сработали сильнее втроем!

Да, есть о чем подумать и о чем нам поговорить. Только втроем. Без вездесущих драконов.

Но стоны Бертрана отвлекают меня от промелькнувшего сейчас осознания другой реальности.

Ощущаю, что идёт заживление раны, и это, видимо, даже больно. И стоны постепенно стихают.

Голубое свечение помогает глубокой ране затягиваться.

Бертран спит, дыхание его из хрипящего постепенно становится ровным.

Но совсем ещё неизвестно, когда он очнется. И не будет ли в итоге повреждений мозга. И сможет ли он вспомнить, что с ним случилось.

Девушки уходят. Все сильно переживают за Алекса. Да и непонятно совсем, что с Маркусом.

Его дракон должен был легко найти своего драконенка. Но там что-то явно случилось, и только Бертрану удалось добраться до нас.

Точнее, Ворону. Это благодаря ему сейчас Бертран на лечении, а к Маркусу послана помощь команды Джеральда.

От Джеральда, увы, по-прежнему нет вестей.

Вспомнив о коне, выхожу во дворик, глажу Ворона, подкидываю ему еды.

— Где сейчас твой дорогой хозяин, Ворон?

Умный конь косит взглядом, печально всхрапывает. И он как-то внешне очень плохо выглядит, болезненно.

Глажу его по спине, и в шкуре нащупываю глубокие раны, кажется, от когтей.

Неужели на него дракон сверху напал?

Быстро приношу лампу, осматриваю спину коня. Да, по спине идут сильные подтеки крови, незаметные на фоне абсолютно чёрной шкуры с короткой шерстью. Надо хорошо всматриваться, чтобы увидеть.

Под конём лужа черной запекшейся крови.

Руки у меня тоже в крови после осмотра.

— Так, Лара, быстро за дело, тебе сегодня ещё и ветеринаром придётся поработать, — сама себе командую.

Пришедший в очередной раз после проверки постов Дэб застает картину моего лечения голубым светом спины коня.

Ворон — конь с понятием, умный, специально лёг на землю, чтобы мне было удобнее его лечить.

— Дэб, — делюсь я, — посмотри, какие раны глубокие! Его кто-то за спину когтями хватал, или даже поднимал в воздух.

Дэб со свистом втягивает воздух:

— Вот это поворот! Получается, на Бертрана и Ворона кто-то напал сверху? И это был дракон? Кто посмел, почему?

— А Ворон, умница, все-таки ускакал от врага. И здесь я случайно его раны увидела, мог кровью истечь, или заражение получить даже.

— Ой, Лара, молодец, что посмотрела. Такого коня никак нельзя потерять. Он и Маркуса не раз спасал.

Я снова и снова глажу Ворона, благодарю его, что прискакал, сам тяжело раненый, позвал на помощь.

Барт зовёт нас в дом.

— Брат очнулся, — говорит он, — тебя зовёт.

Мы влетаем в дом, смотрим на пришедшего в себя Бертрана.

— Синтия, — шелестит его тихий голос.

— Что Синтия? — чуть слышно спрашиваю я, уже понимая, что сейчас услышу.

— Синтия отняла у меня Алекса...

¹ “Сила трех” — фраза из знаменитого американского сериала “Зачарованные” 2000-х годов.

Означает коллективную силу Зачарованных, увеличивающих их магическую силу.

До глубокой ночи мы потихоньку выуживаем сведения у раненого Бертрана, складывая их в единую картину.

Спрашиваем осторожно.

Бертран то говорит немного, то отключается, то вроде бы пытается вспомнить, но не все получается.

Картина в целом складывается следующая.

Перед битвой, когда я, дикобразики и Барт остаёмся, выпрыгнув из повозки, куда меня настойчиво отправлял Маркус, лекарь Бертран с моим сыночком на руках уезжает в горы.

В повозку к обозной лошади был пристегнут также Ворон — любимый конь Маркуса. Маркус ранее затребовал доставить его из имения, не мог без него.

Правил лошадьми молодой обозник Локи из солдат. Парень знал дорогу в горы, по которой регулярно ездил за продуктами в Центральные земли.

В первый день они двигались быстро и довольно сильно оторвались от приграничья. Шли ещё с несколькими повозками, в которых вместе с солдатами-обозниками были женщины и дети с поселений приграничья.

На вечер все остановились перед пропастью, на краю горы, с которой хорошо были видны мыс с куполом. И все уехавшие с тревогой наблюдали битву на границе.

Видели страшное наступление врага, разрушение голубого защитного купола и попытки армии Черной мглы захватить территорию. Конца-края не было видно чёрной армии.

В тот момент некоторые обозники и жители настолько испугались, что рванули по дороге дальше, в страхе, что граница захвачена, и Мгла рванет в горы.

Бертран не мог ехать дальше. У него на руках плакал Сашенька, и его родители бились внизу, несмотря на многократное численное превосходство врага.

Бились и, возможно, погибали.

Отец Алекса-Сашеньки был его военным другом, не раз были в битвах.

Мать — невероятная женщина, на которую молилась вся северная граница. Дочь легенды Севера.

Он должен был точно знать, чем все закончится.