Свобода, да, наконец-то.

Да, тяжелый был суд. И очень поучительный. Когда Лара стала так значима для границы? Что я еще о ней не знаю?

Да, наверное, вообще ничего не знаю. Она же более полугода без меня здесь. Да, семь месяцев уже.

— И сыну нашему столько же, — это сознание подсказывает, и вслух проговариваю тихо.

На стороне Лары были все жители, драканы гарнизона Дэба, командиры-драконы, лекари, начальник тюрьмы Рочестер Даллау, начальник гарнизона Дэб. Когда она успела всех так расположить к себе?

И я, Маркус Эшбори, тоже на ее стороне.

Не очевидно, но все же на ее стороне были и судья, и король.

Лара не призналась на суде, что она попаданка. А они, противоположная, мощная сторона, не смогли это доказать, никак.

Лара нигде не сбилась, и в нашей истории нигде ни разу не сказала о нашей ссоре и ее последствиях. Щадила мои чувства?

Вот ведь какая женщина!

Я готов был к тому, чтобы объяснять свои поступки в прошлом, нести за них ответственность. Но Лара! Она не дала суду идти по этому направлению, надёжно похоронив перед окружающими все мои грехи прошлого.

Ни слова про удар плетью, про мою реакцию на измену, про изгнание и вынужденный отъезд. Нет, она просто поехала “проведать дальнее имение”, а не я ее выставил из замка.

Она щадила мои чувства.

Понимаю, что она сделала. Для меня лично, для нашей семьи.

Честь превыше всего! Она это так поняла, и ни словом никому не дала усомниться в своём муже.

Но для меня то честь — нести ответственность за себя, за свои поступки. И раз так вышло на суде, что она похоронила мои грехи, то будем доказывать и исправляться перед Ларой по другому.

Вспоминаю, как все хорошо говорили о ней — и на суде, и мне лично, накануне, когда я собирал свидетелей, готовясь к суду. Да что собирал, они и сами меня все искали, в желании помочь. Это же обоюдно было.

Грегор Тимби, местный лекарь — говорил о помощи Лары как целительницы. Магия голубых рук — редчайший в королевстве дар, и Лара-Ларика им владеет. Думал, что она слабый маг, правильнее, магичка, но Грегор привел примеры снятия ею сильных и острых болей у пациентов.

Да ей же цены, как лекарю, нет. Не зря же ее так полюбили местные женщины, явно помогала их детям.

Рочестер Даллау — начальник тюрьмы. Как законник в прошлом, он рассказал, что у Дары очень сильные способности и тяга к изучению и применению законов страны, сильный аналитический ум.

Она прекрасно разбирала и сортировала дела заключенных и не только помогала в судах, но и выступала то на стороне защиты, то на стороне обвинения.

Да, Маркус, задумаешься тут. И если лЕкарство — оно и ранее было у Ларики, то вот Лара-законник — это точно новое. Это, наверное, от попаданки. Или я плохо знал Ларику.

Я же смирился, что она может быть попаданкой, принял это. Но вдруг она и не попаданка, а это все новое и необычное в ней — всего лишь навсего развитие личности мага?

Судья Тор Хитроу, он ведь тоже накануне мне говорил, что Лара очень способная, как начинающий законник. Что ей надо доучиться на законника. Только вот начинающая она, или, наоборот, хорошо знающая это сложное дело?

А Дэб Бароу? Он подтвердил, что она — дочь Дары и Норда. Напомнил, что именно Дара спасла границу. Что Лара — дочь легендарной женщины Дары Артронс. В прошлом Дары Вэлби из клана вэлби.

Именно после этого всем стало неловко, а Арчи понял, что Лара маг. Маг, который так нужен границе.

От двери раздаётся оглушительный рев.

Входят Рочестер с конвоирами, Рочестер несет на руках кого-то небольшого и громко рыдающего, конвоиры ведут за руки двух щуплых непонятных попаданцев. Очень грязных, всклокоченных и заросших шерстью с иглами.

Лара ощутимо вздрагивает, напрягается и освобождается из моих рук. В то же время существо на руках Рочестера оглядывается и, увидев Лару, издает непередаваемый, звенящий на высоких нотах писк, такой, что аж в ушах закладывает.

— Руся, маленькая моя, — кричит Лара и кидается к ней.

И я вдруг понимаю, что передо мной, кажется, маленькая девочка. Очень-очень непривычного облика. Я никогда не видел ранее людей такой расы.

А это, без сомнения, люди. Но другие.

Девочка с заплаканным личиком, синими-синими глазами. Маленькая и худенькая, но в копне волос, как иголок. Волосы растут не только на голове, но и на шее, и на плечах, окутывая ее тело коконом светлых игл.

Кажется, что это иглы, но впечатление обманчивое, они мягкие. Половина их сломана и спутана.

Она кидается к Ларе, прижимается к ее боку и дрожит всем телом, что-то верещит при этом, как будто жалуясь, но уже не так звонко.

Я помню этот звук — звенящий писк. Это же оружие массового поражения какое-то, так пищать.

Лара успокаивает ее, что-то тихо говорит, наклонившись к ней, проводит ладонями по ее волосам и грязноватой одежде.

И девочка прямо на глазах превращается в невероятно милое и красивое создание. Это очень красивый ребенок! Именно ребенок, лет пять, не больше. Мне даже захотелось погладить ее по иголкам.

Трогательно очень наблюдать за ними — за Ларой и русоиглой девочкой.

Арчи застыл и с изумлением наблюдает за этой картиной. У Джеральда и его свиты ощутимо вытянулись лица. Публика, что еще не вышла, просто замерла и тихо ахает на очередные преображения.

— Как тебя зовут, крошка? — спрашивает Арчибальд Харлоу.

Но ребенок только пищит, уткнувшись носом в подол платья Лары.

— Ее зовут Руся, — жёстко говорит Лара, обвинительно глядя на Джеральда. — А это мальчики, я их назвала Крепыш и Черныш. Но это не настоящие их имена. Это потерявшиеся дети людей другой расы. И они не попаданцы, а иностранцы. И как можно было засунуть в камеры детей, я не понимаю! Это же невероятно жестоко!

Все смотрят на так называемых мальчиков. Но там смотреть не на что, потому что внешне они — клубки из грязных спутанных игл. Настоящие дикобразики.

Видимо, поэтому их и не признали. Тем более, если они еще и пищать могут так оглушительно.

Руся что-то тихо пищит им, словно уговаривает, клубки потихоньку открываются. Оттуда выглядывают… да, конечно, тоже абсолютно детские лица.

Это мальчики, просто немного постарше.

Грязные, усталые, с полосками от слез на щеках. Видимо они все трое невероятно испугались, когда их забрали из камер.

Общее потрясение ни с чем не сравнить.

Проходит несколько минут в молчании, точнее, слабом пищании дикобразиков, мычании Джеральда, хмыкании короля, кто-то в оставшейся публики в зале явно всхлипывает.

— Что прикажете делать, Ваше Величество? — охрипшим голосом спрашивает судья Харлоу.

— А что позволяет сделать судебная процедура? Есть какие-либо варианты?

— Судебная процедура позволяет приостановить дело до полного выявления всех обстоятельств, — четким голосом начинает Лара. — На три — четыре месяца, и даже больше. До этого времени подозреваемые могут быть в домашних условиях, на домашнем аресте. Только потом можно будет провести судебное заседание, собрав нужную информацию.

Судья активно кивает головой, явно радуясь, что Лара взяла на себя столь сложное объяснение.

— Но Вы, Ваше Величество, всегда можете внести свои правила, — добавляет Лара.

Арчибальд не задумывается даже.

— Так и поступим. Еще детей мы в тюрьмах не держали. Позор так не разобраться! Дело откладываем, вернемся к этому после … — смотрит на всех, очень напряжённо, говорит дальше изменившимся голосом, — вернемся к рассмотрению после войны. Есть более важные дела в государстве.

Лара что-то хочет спросить, но я опережаю ее просьбу:

— Мы заберем тогда детей к себе в имение, Ваше Величество, посмотрим за ними, они хотя бы язык наш начнут понимать.

Король кивает.

В зал врывается вестовой, подскакивает к Джеральду, что-то шепчет на ухо.

Драконьим слухом улавливаю сразу, что сообщение об активности чернородцев. Неужели прорыв?

Джеральд обменивается взглядом с Арчи, и вместе со своими драконами выскакивает из зала. В окно видны силуэты пяти летящих на запад драконов. Значит, и мне пора присоединяться.