Этих шестерых выбрали для участия в проекте «Фантом». Они походили на кого-то важного, а ещё были удобны по тем самым критериям, которые я выделил в начале — их не сразу хватятся.

Продвинутая нейросеть проанализировала ключевых пользователей «Щита», чтобы создать их цифровые копии. А в процессе делала копии других людей, которые потом пропадали, заодно проверяя их убедительность на повседневных разговорах со знакомыми. Каждый человек оставляет большой след, и система его изучала.

Обучалась на всех данных. А то, что человек не мог оставить в сети, они выбивали силой, вживую.

Выходило ещё слабо, но система обучалась на всех аспектах человеческой личности. И когда это обучение закончится, не факт, что обычный человек или оператор на пульте управления поймёт, что перед ним машина.

К тому времени система разовьётся. Рано или поздно, когда систему «Щит» внедрят, в нужный момент отдадут приказ, и всё будет так, что не подкопаешься. Похитят важного человека, чтобы показать системе какие-то уникальные нюансы, и это будет быстро, ведь основная работа по созданию личности сделана заранее с помощью слежки и поведенческого двойника. Дообучить много времени не займёт.

Даже покойный программист Воронцов не знал, как именно работает эта часть. Этот момент они проработали отдельно, чтобы не было даже шанса на провал.

У меня начиналась новая работа…

— Это знал Игнашевич? — спросил я, думая о своём.

— Он чистоплюй, ничего не знал. А меня вот поставили.

— Недавно?

— Да, — он закивал. — Три дня назад! Но в курсе дела уже был неделю.

И даже не сомневается. Но это результат моих интриг, ведь кураторы проекта перестают верить и Трофимову.

Парень начал подниматься, но я пихнул его стволом.

— Лежать.

— Просто меня помощником Трофимова хотели поставить, над этим проектом, но он сам им больше не занимался почти, а мне сказали заниматься. А потом и в сам проект могут позвать… Тихомиров это сам обещал!

— Вот ты чего того парня взял. Знал же, что за ним контроль от группы из центра. И хотел подставить Трофимова. Хитрый ты. Вы все — ведро мочи, где плавают крысы.

Зря Трофимов сделал ставку на таких вот людей. И они его предавали каждый раз…

Вышел я через полчаса, без куртки и маски. Проверил связь и скинул точку, где собирали украденных людей, Степанову и Кате. После чего поехал сам, не скрываясь, чтобы своими глазами посмотреть на то, что там творится.

Здесь должна была быть частная клиника, которая до сих пор не открылась, хотя вывеска уже была сделана. А ещё здесь было установлено видеонаблюдение, конечно же, то самое, с которым были замешаны все люди.

Но сейчас занимавшиеся внешней отделкой работники сгрудились кучей, а повсюду ходили мужики в чёрной форме, бронежилетах и масках, везде торчали микроавтобусы с надписью ФСБ, и было несколько знакомых мне лиц.

— Тебе чё здесь надо? — один автоматчик пошёл наперерез.

— Разберусь, — бросил Степанов, преградив ему путь. — Иди, Вася, работай.

Спецназовец ушёл, майор встал напротив меня.

— Тебе здесь нечего делать, — он закурил.

— Хотел убедиться, что всё хорошо, — я заглянул поверх его плеча. — Нашли?

— Нашли-нашли. Откуда инфа? — Степанов испытующе смотрел на меня.

— Я добыл, — хвастливо произнёс я. — Надо того бородатого забрать, который Мишаню и уволок. Он мне всё рассказал.

— Сам добыл? — майор приподнял одну бровь.

— Помогли, — с намёком сказал я. — Но спрашивал я сам.

— Ладно. Посмотрю, съезжу сам. Прикрою. А тут всё зашибись, — он махнул рукой. — Хотя, конечно, думал, тут какая-нибудь пыточная. А там всё цивильно, кушетки стоят. И людей мало.

— И что с ним делали? — спросил я.

— Да ничего ещё, не успели. Пацана сейчас пытаем, что там было. В смысле, допрашиваем, — Степанов усмехнулся. — Да всё зашибись с ним.

Он показал в сторону машин. Из здания выводили нескольких задержанных, два оперативника везли несколько плоских серверов, выдранных прямо из шкафа, а ещё двое пёрли тяжёлый ящик системы хранения данных.

Ага, вот это и есть техника проекта «Фантом», и собранные им данные для обучения своих моделей.

Два подхода: новый айтишный для всех этих приблуд, и старый чекистский, чтобы выбивать нужные данные из людей. И получился какой-то даже не гибрид, а чудовище Франкенштейна, вобравшее в себя худшее из всего.

Это уже давно вышло за пределы проекта умного ПВО с дронами-перехватчиками. Ведь на этом всё не закончится. С такой системой враг будет управлять не ПВО и военными машинами, а всем, что подключено к интернету. Заменить всех важных лидеров цифровыми копиями вполне возможно, а сейчас просто обкатывают технологию.

Но пока я это никому не говорил, изучал. Зато почти всё собрал. Осталась только одна встреча.

— А вообще, какие дела творятся? — спросил я. — У меня будет встреча с нашим другом, что ему передать?

— Контрразведчики из центра лютуют, — Степанов пожал плечами. — Так и скажи. Поймёт, в чём дело.

Я и понял. Скуратов подключился, наверное, лично явится, а его подчинённые уже вмешиваются. Мне же лучше, достойно встречу.

— Ещё вышел тот репортаж, — вспомнил майор. — Наделал шума, центр начали вопросы задавать. И Кочетков меня на ковёр зовёт, дошло до него, что это я журналюгам помогал, не давал их задавить. И пытается замять, а меня припугнуть. Так и передай.

— Прорвётесь, товарищ майор, — подбодрил я.

— Работать надо, — он отмахнулся.

Степанов, пока говорил, держал телефон. И, оказывается, он скинул мне, то есть Фантому, фотки, даже не зная, что только что виделся с ним лично. Но звук и связь у меня отключены, а то бы вышло не очень хорошо.

Конечно, я бы хотел осмотреть всё. Только пришлось бы пробиваться с боем, а мне ближе подход Штирлица, чем Джеймса Бонда.

Это были снимки из подвала. Да, ничего не напоминало о пыточной, просто будто бы больничная палата, скорее даже реанимация, потому что очень много приборов. Но зная их назначение, они уже не кажутся такими мирными.

Витёк не знал суть, но знал, что именно они берут, какие именно данные для обучения своей системы. Сам не участвовал, но его это ни капли не расстраивало.

Похоже, у того, кто стоит за Трофимовым, планы более серьёзные, чем проект «Фантом».

Зато увидел Мишу. Он сидел на заднем сиденье служебного конторского форда, и наш следак Рукавичкин его опрашивал, иногда раздражаясь от манеры разговора современной молодёжи.

Парень даже не понял, чего избежал. Его ещё только готовили к этому.

— Ничего там не делал, — рассказывал он. — Сидел там в подвале, аутировал…

— Можно было без таких подробностей, — пробурчал следак.

— Аутировал, говорю, то есть ничего не делал, хернёй страдал, — Миша хмыкнул. — Рили, обычное слово. А вообще, вы бы мой фейс имаджинировали, когда я там очнулся.

Следак тяжело вздохнул, а Мишаня увидел меня:

— О, Толян, ты здесь как оказался?

— Так тебя проведать зашёл, куда делся, — сказал я. — А то они вместо тебя отвечали, такую хрень несли.

Парень в порядке, если не считать синяка под левым глазом и перевязанной головы. Вовремя успели, потому что его взяли в оборот.

— Ну и чё там делали? — продолжал следак.

— Да ничего. Типа смотри на камеру, отвечай на вопросы. Вопросы, как у психолога в военкомате, типа чем мотоцикл от самолёта отличается… и снимали меня всё время, типа как МРТ делали. Толян, а как ты меня вычислил? — Миша посмотрел на меня. — Говорили, типа ты нашёл.

— В фитнес-клубе том один качок подсказал, — я махнул рукой. — Добрейшей души человек. Глаза, правда, на мокром месте…

Ну а теперь мы готовим подставу.

Я ушёл оттуда, пока никто кроме Степанова не стал задаваться вопросом, что я там делаю, и поменял сим-карту, достав одну из последних запасных сим-карт.

И набрал напрямую Трофимова, его личный номер. Приложение с голосом работало.