Вскоре снаружи послышался звук двигателя. Хлопнула дверь, раздались шаги. Послышался голос Вити:

— Темно, ***! — сматерился он вполголоса, но очень злобно, и вошёл в открытые ржавые ворота заброшенного гаража.

Под подошвами его кроссовок хрустел песок на грязном бетонном полу. Вскоре я его засёк: он надел белую спортивную куртку, и в этом полумраке его было видно хорошо.

— Где ты? — крикнул он. — Толя? Ты здесь?

— Здесь! — отозвался я, приподняв маску, и сменил позицию.

— И чё ты там забыл? — заругался Витя и пошёл на голос.

Дорогу себе он освещал фонариком на телефоне.

— Куда ты потерялся? Здесь нассал кто-то? Тут бомжи живут или чё?

Он посветил на стену, потом заметил кресло и уставился на него.

Кресло хорошее, я приметил его давно. Оно прочное, с подлокотниками. Конечно, совсем уж старое, но для моих целей подойдёт.

Там же лежал мой айфон. Витя шагнул к нему и протянул руку.

А я подошёл ближе, приставил ствол ТТ к его затылку и взвёл курок до конца. Нажать на спуск, и его мозги забрызгают кресло. Но пока рано.

— Меня ищешь? — спросил я.

Динамики маски исказили голос. Витя от неожиданности сматерился и вздрогнул.

— Оружие вытащи и на землю, — велел я.

Он сглотнул, левой рукой отодвинул куртку и медленно достал табельный, держа стволом внизу.

— А вы…

— На землю, — сказал я.

ПМ с громким звуком ударился о бетонный пол, я отбросил его ногой, и он ударился в стену где-то в темноте.

— Телефон сюда, — продолжил я.

Я протянул руку в перчатке.

И тут Витёк решил попытать счастья. Он схватился за неё обеими руками и начал выкручивать. Но я стукнул его по затылку рукояткой — не сильно, но ощутимо.

Он застонал и упал на колени, потирая голову. Я стукнул ещё раз и добавил коленом, Витя упал.

— Куда пацана увезли? — я прицелился в него.

— Какого пацана? — промычал он с пола, глядя на меня.

— Дурачка не включай. Сам знаешь, какого.

— Это просто был приказ…

— Ты мне не оправдывайся. Говори, куда именно.

Поздно ему оправдываться. Он назвал адрес, я и хотел было ехать туда, но решил потратить ещё немного времени. Пусть поедет Степанов и возьмёт с собой спецназ. Не играть же мне в Джеймса Бонда. В таком деле лучше быть Штирлицем.

Я остался послушать. И не прогадал.

— Для чего похитили? И для чего эту нейросетку врубили вместо него?

— Мы собирали слепок, — он тяжело сглотнул.

— Слепок чего? — спросил я.

— Личности! Цифровая личность!

— Чья?

Витя откашлялся и попытался подняться, но я не давал. Вот пусть расскажет, раз что-то выяснил.

— Ну, система собирает типа паттерны, — он посмотрел на меня затравленным взглядом. — Считай, она к видеонаблюдению подключена, собирает параметры всякие по людям в городе. Типа, походка, мимика, взгляд. Особенно взгляд. Короче, вот ты двигаешься и говоришь в своей манере, и можно найти человека, у которого это всё очень похоже на тебя. Не внешне, а именно реакции и движения.

— И что это даёт?

— Ну, если тебя потребуется создать цифровую личность, тебе надо следить за нужным человеком. Можно по камерам, по телефону слежку врубить. Но там будет не всё, нейросетка не вытянет, палевно будет. Чтобы конкретно получилось, тебе надо изучать этого человека…

— Или его этого двойника? — спросил я.

— Ну да! — Витя закивал. — Я разницу не вижу, два разных человека. А система, этот интеллект долбанный, видит схожие черты в поведении. Я их и назвать не смогу, а они есть. И в итоге, если лицо и голос заменить дипфейком, то вообще один в один будет. Все движения, манера речи, всё очень похоже. Даже реакция на события. Точняк говорю!

Это для этих дипфейков, чтобы выдавать себя по связи за другого человека? Как сделали с Мишей, но с ним это всё было заметно. Хотя как заметно? Я ждал подставы, и нашёл.

— Вот на этих данных система обучается, — продолжал он. — Часть можно со слежки собрать. С камер этих, с телефонов. А часть — обучить на человеке, у которого схожие паттерны. Двойник! Поведенческий двойник. Который в таких же условиях с такими знаниями будет вести себя так же.

Кажется, я понимал. Но подошёл ближе, сел рядом с ним на корточки и держал пистолет рядом.

— Теперь подробнее, — сказал я. — Чьи двойники?

— Из Москвы прислали несколько человек, и вот для них надо было искать похожих. И мы у нас в городе искали таких, видеонаблюдение-то повсюду натыкано, — медленно произнёс Витя. — Клуб тот ещё, приложухи, сайты в инете. Всё готово, эксперимент же. Но в основном камеры, на них полагались.

Так, система подключена к городскому видеонаблюдению. Объясняет, откуда такой интерес к нему у всех. Камеры всюду, они видят людей, и система понимает, где этот человек и что делает. Конечно, ограниченно, но всё же контроль может быть больше.

— Вот выбрали сотню человек похожих кандидатов, потом тех, кто подходит под критерии.

— Кого не кинутся искать, — догадался я.

— Типа того, — он закивал. — И начали обучать на них продвинутый датасет. Часть потом домой идёт, они даже не понимают, а часть остаётся на дополнительное обучение. Вот как тот пацан из общаги. Зато по итогу будет цифровой двойник, полностью обученный, почти готовый. И когда будет надо, его просто дообучить на нужном человеке, и вообще разницы не будет. Никто не заметит.

— И что включает это обучение? — спросил я, чувствуя, что ответ мне не понравится.

Витя Арбузов очень сильно задумался, будто понял, что я буду зол, и пытался выбрать слова. И постоянно косился на ствол.

— Ну, сейчас-то все эти изъяны видны, — медленно сказал Витя. — Сразу понятно, что это нейросеть. Палится. Но если обучить по особой системе, то вообще не отличишь. Будет реагировать, как живой.

— По какой особой?

— На сильных эмоциях, — он замолчал, понимая, что может сказать лишнего, но я ткнул его стволом пистолета. — Нужен весь спектр, иначе система будет выдумывать, и получится хреново. Сильные нужны. Смех, удовольствие, радость… — Арбузов замялся.

— Что ещё?

— Боль, — нехотя сказал Витя. — А ещё…

Он боялся ответить, но я понял. Ведь это отвечало на многие вопросы.

— Агония и смерть, — закончил я. — Пытаете и убиваете. Чтобы собрать вообще все данные. Поведенческие реакции личности пытаетесь оцифровать. Суки.

Твою дивизию. Вот вы суки, чего удумали. Вот куда все делись.

Я взял пистолет поудобнее и нацелил на него. Тот вздохнул, но я сдержался. Нет, сука. Сделаем иначе. Тебе очень не понравится.

Ты даже позавидуешь тем, кого подставил под эту бездушную машину. Это я мог обещать.

Но молодой Арбузов продолжал раскрывать тайны проекта, думая, что это ему поможет:

— Просто система тогда полностью воспроизводит всё! Вообще всё! Не отличишь! Она изучает реакции на любой раздражитель. Потом надо взять оригинал, и можно будет скорректировать немного. Уже почти всё готово, просто датасет с речью добавить, знаниями, внешку сделать и всё. Но все реакции будут схожи. Даже машина не отличит.

— То есть его грохнуть, чтобы помучался, и сразу звонить от его имени. К чему такая сложность?

Он что-то пролепетал, но я и сам знал ответ.

Витя оправдывался ещё, а я уже сделал выводы. Он не знал всего, но я сам сложил два и два.

«Щит» — это только прикрытие. Проект, чтобы заработать на предательстве. Внедрить нам оборонительную систему с ИИ, чтобы враг получил к ней доступ и заплатил огромные бабки. Но суть не в этом.

Это был испытательный полигон. Мощная система слежки, и эти камеры — часть её. Система анализирует каждого, кого видит — как двигается, как говорит, привычки и остальное. Это уже было заложено в проект изначально, якобы для обороны, а на деле — для слежки.

И это не говоря о приложениях со сбором данных, которые тоже анализируются.

Для большинства попавших под лупу процесс был безвредный, они даже не понимали, что их изучали. Но некоторым, таким как Миша и ещё части пропавших в городе, не повезло.