— Хор-роший, Барон, — сказал я, отдав ему последний кусочек сосиски, и отвязал. — Поработаем ещё.

Я достал телефон Толика. Там уже кто-то написал.

«Привет!😘💋», — писала Катя.

«Хай!» — ответил я и послал ей стикер с котом.

«Завтра рано освобожусь😇 Что-нибудь посмотрим? Необычное? Как насчёт пересмотреть Мстителей? Ты каких последние смотрел?»

«Неуловимых», — набрал я.

«🤣🤣🤣! Позвоню завтра».

Я послал ей ещё одного кота, а затем открыл чат с Витей-Костей. Был в сети три минуты назад.

Пора отвлечь Трофимова, но не напрямую.

«Хай», — написал я.

«Йоу, — отозвался он. — Чё такое».

Вопросительный знак он не поставил.

«Написал тот мужик, о котором мы говорили. Сказал, что завтра утром надо в центр смотаться, взять посылочку и отдать Ковалёву. Но я побаиваюсь».

Я отправил стикер с котом.

«Что надо взять», — ответил Витя после короткой паузы.

«Не знаю. Сказал, что завтра в семь утра. В центре, на Ленина, за мусорной урной рядом с универом, будет какой-то пакет лежать».

Ничего там не будет лежать. Но Витя побежит звонить Трофимову. С ним связаться будет непросто, потому что Андрейченко уже ушёл домой, но тот мог передать, позвонив охраннику.

Тогда Трофимов будет думать, как ему использовать эту информацию и какую дезу можно будет передать с этой посылкой. А ещё он решит, что Фантом придёт ночью, что-то положит, вот и будет караулить, присматривая за каждым бомжом, что будет ходить там. А их будет много.

Потом напишу, что сорвалось, но время этот манёвр отвлечёт.

А после я написал СМС-ку со второго телефона. В нём указал модель и номер той «Гранты», что приехала вслед за Андрейченко, где она стоит, и что внутри два человека, которых следует проверить.

Те так и сидели в машине, ну а менты продолжали ужин.

А на крыше патрульной машины восседала ворона и клевала семечки. Туда же подбирались голуби. Их становилось всё больше и больше.

— Ну-ка пошли нахрен отсюда! — толстый ППСник выскочил первым.

Вороны игнорировали его до последнего, улетели только в самый последний момент, успев загадить крышу, лобовое и капот.

А из подъезда вышел сам Андрейченко с ретривером на поводке, у него сука, я помнил. В костюме вид у секретаря Трофимова был презентабельный, но в домашних шортах и спортивной куртке он казался чрезмерно тощим.

Он огляделся по сторонам и пошёл по двору, с кем-то переписываясь по телефону.

Я примерно прикинул: минут двадцать на бег или прогулку, или даже меньше, а затем зайдёт в гости за другим развлечением.

В серой «Гранте» оживились, но без особого энтузиазма. Ходит и ходит, наверняка думали они. Знали его маршрут наизусть. Один открыл дверь, наверняка хотел пройти следом, раз так положено.

Андрейченко неспеша побежал, держа собаку на поводке, та с радостным видом потрусила рядом с хозяином. Барон заскулил и посмотрел на меня.

— Рано ещё, — сказал я и пошёл следом.

Наконец, секретарь остановился, когда прозвучала типичная мелодия с айфона. Андрейченко достал телефон.

— Я не на работе, — сказал он, выслушав кого-то. — Погоди, сейчас перезвоню шефу. Не на работе, говорю же.

Секретарь начал набирать номер, но звонил он, конечно, не шефу, а охраннику, что всегда был рядом с Трофимовым. Зато он стоял на месте.

Барон тем временем пометил тонкое деревце, а оба ППСника догадались проверить телефон. Один его достал, второй тем временем протирал крышу от следов жизнедеятельности ворон.

Толстый едко сматерился, увидев СМС с указаниями. Тут уже не отмажешься, Степанов их подвесит за яйца, если упустят, да и они уже видели задание. Оба сели внутрь и начали работу.

Секретарь побежал дальше, один из детективов собрался было пойти за ним, но машина ППС остановилась рядом с ними, перегородив дорогу.

Менты начали свою работу, и им было приказано докопаться как можно сильнее.

— Так, документики! — потребовал сержант.

С этими псевдодетективами был нюанс: небольшую проверку они примут и не заподозрят ничего. Но если возникнут большие проблемы, то могут сообщить шефу, чтобы вытаскивал.

И Трофимов сразу догадается, что это неспроста. Такие намёки он не пропускал.

Ну а Андрейченко перешёл на ленивый бег.

— Ну пошли, пошли, — потянул он собаку за собой, но та сопротивлялась, что-то увидев. — Привет! — Андрейченко уже звонил кому-то ещё. — Сейчас забегу!

Нет уж, сегодня вряд ли. Он припустил дальше ещё быстрее, а собака смотрела на него, не отрываясь ни на шаг.

Я быстрым шагом следовал за ним, Барон трусил впереди, поджав уши, и иногда поскуливал, потому что он эту суку уже учуял. Он служебный, выдрессированный, не агрессивный, но сегодня ему предстояло другое задание.

Нет, вряд ли он понял, какое именно задание я ему приготовил. Но сделал он именно так, как я думал.

Я дошёл до вишнёвого кроссовера БМВ и отпустил поводок. Барон побежал вперёд, забежав за угол дома, куда скрылся Андрейченко.

Надо досчитать до десяти, чтобы всё сработало как надо.

Но тут дверь БМВ со стороны водителя начала открываться.

— Ты чё у моей машины трёшься?

Какой-то пацан лет двадцати с мажорской причёской кудряшками полез из машины, злобно глядя на меня. Крепкий, широкоплечий, явно качается. От него сильно фонило перегаром.

Конечно, маскировка у меня хорошая, но они приняли меня за кого-то, кто не ответит. И мажорчик решил докопаться.

— Ты чё у моей тачки трёшься! Самый умный?

Кто-то в машине засмеялся, и он, приободрившись этим, пошёл меня пихать.

Некогда мне с ним возиться, убеждать и обучать. Так что я просто ткнул его в кадык пальцами, как учился. Аккуратно, чтобы не покалечить и не убить, но и избавиться от него на несколько минут. Он захрипел и взялся за горло, пуча глаза.

Из машины полез второй, но не такой крепкий. А сидевшие там девушки притихли.

— Уверен? — спросил я.

Этот поумнее, потому что явно решил, что не уверен.

Так что я перешагнул через мажора и пошёл за угол, на ходу набирая второе СМС ментам, чтобы не отвлекались на прочее. А то ещё мажорчик им нажалуется.

— Лара, ты чего? — услышал я голос Андрейченко и побежал.

Барон добрался до них как раз в тот момент, когда Андрейченко остановился у подъезда, разыскивая таблетку от магнитного замка. А теперь ему было не до этого.

Потому что его собака стояла на месте, а Барон оседлал её сверху и без лишних смущений делал своё дело. Андрейченко мешать доберману не решился.

— Бенедикт, — проговорил я, меняя тембр голоса. — Нельзя так делать, нельзя.

Даже воспитанный пёс против инстинктов идёт с трудом. А я особо и не старался его переубедить, и кличку называл другую.

— Так получилось, — я развёл руками.

Андрейченко тяжело вздохнул.

Но первый контакт завязан, и Барон не сплоховал.

А мне пора переходить к следующему этапу, пока никто не мешает.

Когда-то давно, ещё задолго до того, как я, молодой, но подающий надежды, пришёл в КГБ, я посмотрел «Семнадцать мгновений весны». Хотя, конечно, не один раз смотрел. Да и тогда его все смотрели. Это сейчас выходит огромная куча фильмов, сериалов и книг, и уже не так-то просто найти того, кто видел всё то же самое, что и ты. Тогда с этим было проще.

И помню, как меня удивляла одна сцена, в которую я упорно не верил, хотя сам фильм очень нравился. Ведь тогда не увидел саму суть, её я понял намного позже.

В молодости я никак не мог понять, как же профессор Плейшнер, умный, взрослый и на самом деле храбрый человек, побывавший в концлагере, не распознал обман и клюнул на удочку немцев. Прямо с порога клюнул и вошёл в ловушку. Да и потом были звоночки, что его обрабатывают, причём очень грубо.

Мне, дилетанту на тот момент, казалось, что немцы, ждавшие на конспиративной квартире провалившегося советского агента, сами не отличались большим опытом и были очень удивлены, что хоть кто-то к ним пришёл. Они же его не ждали.