Доберман, очень довольный, с шерстью, которая лоснилась на солнце, радостно скулил, прыгая передо мной.

— А здороваться кто будет? — спросил я. — Ко мне.

Пёс издал звук, похожий на своего рода кряканье, обошёл меня справа и уткнулся острым мокрым носом в левую руку.

— Барон хор-роший, — я потрепал его по тёплому загривку. — Новый ошейник тебе купили?

Он открыл пасть и лизнул мне пальцы.

— Расслабился, я смотрю? — без строгости спросил я.

— Вообще никак, всё на службе, — раздался знакомый голос. — Куда я, туда и он со своим мячиком. Ни на шаг не отходит, даже в город приходится брать. Но тебя учует и всё забывает сразу.

На улицу вышел Олег в вытянутой жёлтой майке и старых, ещё моих шортах. Взрослеет парень, растёт каждый день.

Он протянул мне руку.

— Здорово, Толян.

— Привет.

— Всё равно он тебя больше принимает, — парень произнёс это с лёгкой досадой.

— Охраняет-то тебя, — возразил я. — Помнит. Знает.

Через открытую калитку видно гараж, и там стояла машина, синий «Рено Логан». Значит, Надька дома. А в пыли у ворот видны следы от протекторов конторского «Форда», но эта машина не заезжала, а стояла рядом.

А чего они тут забыли? Олег пока ничего не сказал про них. Я зашёл вслед за ним во двор, и он подошёл к крыльцу, которое когда-то делал я сам. Там лежал молоток с ручкой, обвязанной изолентой, и гвозди. Расшатались доски? Делает сам? Молодец, много чему научился.

Барон важно вышагивал вслед за нами, а мне пришлось напрячься, чтобы следить за походкой, выражением лица, и думать, в какой манере говорить, раз Надька дома.

У бывшей жены, с которой мы развелись давно, взгляд острый. Не то, что она меня узнает — люди в обычной жизни не думают такими фантастическими категориями, когда видят что-то необычное. Но может что-нибудь почувствовать, а зачем нам её расстраивать лишний раз? Сын вот вырос, пусть радуется.

— Слушай, просьба есть, — сказал я. — Мне нужна собака на вечер. Завтра утром привезу.

— Собака? — удивился Олег, сев на крыльцо. — Ну, так-то без проблем, бери, ты ему нравишься. А что такое?

— Да там район не очень. Да и хочу к девушке сходить. А она собак любит.

Я присел на корточки и погладил Барона. Пёс уткнулся мне в живот, жадно нюхая ремешок от часов, на котором, впрочем, старого запаха уже не осталось, после лёг на спину и начал дёргать задней лапой, радостно похрюкивая, когда я чесал ему живот.

— А, вон оно что, — Олег заулыбался и посмотрел на меня с хитрым видом. — Без проблем.

А на веранде я увидел силуэт.

— Олег, друга своего зови чай пить! — крикнула Надя. — Тортик же есть.

Увидел её. Да, постарела, хватало нервяков в последнее время. Но вид у неё бодрый. Да и Олег чему-то явно рад.

— Я не буду, благодарю, — сказал я.

— А кофе? — предложила она, посмотрев на меня.

— Нет, спасибо. Я уже поеду скоро.

— Ну, как хотите, — она окинула меня взглядом и вернулась в дом.

— Тортик взяли? — спросил я.

— Повод хороший, — Олег улыбнулся.

— А что случилось?

— Да приезжал тут один с отцовской работы. Какой-то генерал, — Олег понизил голос. — Говорит, следователи нашли новые обстоятельства.

Он снова улыбался.

— А что именно?

— Ну, так про отца, — сказал он. — Его же тогда в шпионаже обвинили. И теперь говорят, что это всё неправда была. Не того искали, другого ищут. Почти всё доказано.

— Вот как.

Это новость, и в группе её не обсуждали. Твою дивизию, а ведь и людей начнут выпускать в свете этих обстоятельств. Не быстро это всё будет, но всё же.

Так вот кто приезжал.

— И что потом? — спросил я.

— А мама на него как набросилась! — Олег огляделся и засмеялся. — Говорит, что ты же первым на него показал, даже на похороны не приехал. Толя для тебя всё сделал, из говна вытащил, наверх поднял, а ты же его первым и оплевал. Он красный уехал, как рак! Попало ему!

Глаза Олега горели. А парень-то как радуется. Ну а Надька — она такая, боевая, и на генерала ФСБ наорёт.

А кто же это приезжал из управы? Кочетков? Он же генерал, и я правда когда-то не дал окончательно утонуть в луже дерьма, куда он тогда нырнул с головой. Ну да, теперь пытается сделать вид, будто всегда знал, что я невиновен, даже сюда приехал. Он любит переобуваться.

Не, я до тебя доберусь, генерал, потому что ты всегда был с Трофимовым на короткой ноге, и знаю, что ты с ним точно как-то повязан.

Пока просто не до тебя.

Уже темнело, когда я приехал в нужное место.

Барон сидел на заднем сиденье и смотрел на меня, высунув язык. Я остановился, выключил двигатель и проверил телефон. Мобильного интернета нет — это плохо, но будем справляться и без него. Найдём где-нибудь Wi-Fi. Зато обычная связь есть.

Я достал из багажника сумку со всякими приспособлениями и маской. Достал сумку с гримом. Включил запасной телефон, и он сразу зазвонил.

— Ну что? — раздался в трубке голос майора Степанова. — Не знаю, что ты там придумал, но те менты, о которых мы говорили, уже на подходе. Чё делать-то надо?

— Слушай внимательно, сейчас всё объясню, — сказал я, а приложение искажало мой голос.

Ну а Барон ждал, когда я его задействую.

Разумеется, Трофимов понимал риски, что лишняя «прокладка» между ним и телефоном повышала общую вероятность слива данных на сторону.

Но, во-первых, он считал, что говорить напрямую ещё опаснее. А во-вторых, человек он старый, привычки менял неохотно. Когда-то привык делать именно так и теперь будет говорить таким образом аж до самой смерти.

Конечно, понимая, что в городе живёт человек, который в курсе его тайных переговоров и многих других дел, Трофимов должен был следить за охраной своего секретаря.

Самое важное через помощника он не передавал, но Андрейченко всё равно знал достаточно. Он лояльный и надёжный, но старик прекрасно знал, что даже лояльного могут запугать или перекупить, или подставить, заставив пойти против шефа.

Старик понимал необходимость и важность охраны этого человека. Он вообще многое замыкал на себе, предпочитал, чтобы всю картину не понимал никто.

Он-то всё понимал. А вот люди, что каждый день проверяли и охраняли секретаря шефа, разумеется, уставали. Изо дня в день, из года в год ничего не менялось. Поддерживать бдительность в течение долгого времени очень сложно, особенно когда ничего не происходит.

Андрейченко приезжал с работы, гулял с собакой, ходил к любовнице, после чего возвращался домой. Этот распорядок не менялся годами.

Да, Трофимов понимал и это, постоянно менял охрану, наблюдение, но он не мог посвящать этому всё своё время, и сейчас у него хватало иных проблем.

На это я и рассчитываю. Первый этап плана — вычислить, где находится Андрейченко и где будет вечером, второй — изолировать на время, чтобы Трофимов этого не понял, а сам секретарь не горел желанием ему об этом рассказать.

Да, работай я против Трофимова со стороны, я бы не знал об этой лазейке. Но я знал лично Андрейченко, лично Трофимова. Я чекист, такие вещи подмечаю, а о его любовнице слышал много.

Я обо всех любовницах своих коллег слышал, это моя работа была, в конце концов, такие вещи знать. Я же следил за безопасностью фирмы и прекрасно знал, сколько утечек может случиться, когда человек после работы ходит налево. Враги тоже это знают.

Знал, но не всё. Моя работа здорово бы упростилась, знай я о том, с кем он спит. Встретил бы его там или вербанул бы её саму, так было бы вообще отлично. Но я не знал её. Знал только, что Алексей Андрейченко ходит к любовнице после работы, и всё. Знал я, знал Трофимов, знала группа наблюдения.

Поэтому работаем с тем, что есть. Будь у меня группа прикрытия, хотя бы эта группа УСБ, моё дело было бы намного легче. Организовал бы наблюдение, засады, условные знаки. А так — помощь была ограниченной, только знакомые менты Степанова, Барон и я сам, при этом ещё надо оставить следы Гойко.