Высадив Мишу, я почувствовал, что в этом деле что-то продвигается.

Картошку я пожарил, как и обещал, а вечером направился в бар, но как Толик. Там был майор Степанов, и я решил показаться перед ним в своём обычном облике, чтобы он не забывал этот контакт. Он же думает, что Толик его единомышленник, раз мы оба тогда отбивались от Гойко и оба связаны с Фантомом.

Вот будто и собрались обсудить то, что накопали. Причём я буду вести себя, будто спрашиваю совет у более опытного знакомого.
Это тот самый бар, где я когда-то за ним следил, только теперь я сидел не за стойкой, а за столиком. Степанов себе взял пиво, а мне кофе. Я не говорил про кофе, но он давно заметил это сам, вот и купил.

— Толян, здорово, — сказал тот приветливым тоном, когда я вошёл. — Какими судьбами?

— Да я тут от нашего общего знакомого прибыл, — тихо произнёс я.

Чтобы он не чувствовал себя тем, кого используют втёмную, я рассказал ему про клуб и сбор данных, но не очень конкретно, а как сделал бы дилетант. Поэтому про работу приложения я не передал, как и про доктора, но озвучил опасения и возможную связь.

Степанов задумался.

— Меня наш общий друг, — начал я, — попросил узнать, что с этими гаражами и по видеонаблюдению.

— По видеонаблюдению пока мало что известно, — майор отмахнулся. — А сейчас появилась задачка на «подумать». Тебе тоже можно, вдруг идейка придёт. Голова-то ещё свежая.

— Вы что-то нашли в тех гаражах?

— Ты и про них знаешь? Я думал, он, — Степанов сделал на этом акцент, — отправит туда тебя, а он решил официально, через группу. Но пусть, там были эксперты, всё сверили, результаты будут.

— А что-нибудь интересное нашлось?

— Загранпаспорт, — он сделал хитрый вид. — Ты же в курсе о пропажах. Вот это загран одного из них. Но тут нюанс, как в анекдоте, если ты его слышал.

Майор приложился к стакану с пивом и начал хлебать. Поставил он его, только когда отпил половину.

— Загранпаспорт одного из тех, про кого мы думали, что он пропал с концами, но сегодня выяснилось, что он переехал в Питер — утром говорил с ним сам, даже по видеосвязи набрал. Так что версия, будто кто-то погибает, не срастается. Просто уезжает народ, а для чего их проверяют и документы берут — неизвестно. И почему так найти сложно — тоже вопрос.

— Вы с ним сами говорили? — спросил я.

— Ну да. Но я не говорил, что нашёл загран. Хотя надо было, — майор усмехнулся. — Он говорил, что в Таиланд хочет съездить, а как он без заграна уедет. Но я пробил в банке — и правда билеты купил. Вернуть, что ли? А то тормознут на посадке.

— Тогда они будут знать, что найдена улика, — я потёр виски. — Вдруг, они его слушают. Одно дело — разговор, мы же их ищем. Другое — найденная улика.

— Вот говорю же, голова свежая, — Степанов кивнул. — Пока молчим, наблюдаем.

Что-то не увязывается, не хватает чего. Несколько человек пропало, но кто-то находился, потом кто-то пропадал бесследно. Нашли загранпаспорт, но сам человек живой, даже говорит по видеосвязи.

Но в наше технологически продвинутое время нельзя верить даже этому. Сам же не так давно подделывал видеозвонок.

Да и для чего собирали столько данных?

Что-то вертелось на уме, но ещё не хватало данных для вывода.

Пора идти ва-банк.

Вечером следующего дня я ждал в подъезде любовницы Андрейченко, секретаря Трофимова. В этот раз следить за ним было не надо, я знал его пункт назначения, так что сразу ждал на точке. Снова облачился в маскировку с бородкой и всем остальным, чтобы он меня сразу узнал.

Андрейченко был пунктуальным, хоть часы сверяй. Увидев меня, он тут же потускнел, но подошёл, с опаской поглядев на камеру в подъезде. Его собака шла следом, но друга для неё я сегодня не привёл.

Пора выманивать, что ему известно.

— Рассказывай, — сказал я. — Ты на связь не вышел.

— Да неудобно было. Но, короче, шеф меня сегодня удивил, — он ухмыльнулся. — Очень удивил.

— Почему?

— Он сегодня сам говорил по телефону, прикинь!

— Без тебя?

— Ну да. Сам решил говорить. Понял, что зря параноит!

Ему весело, но он не понял, что Трофимов перестал ему доверять. Но с моей стороны прокола не было. Или Андрейченко на чём-то попался, или Трофимов чует, что вокруг него затягивается узел, и он перешёл в режим загнанного зверя, перестав верить окружающим.

Но кое-что важное старик не учёл.

— Значит, он звонил кому-то сам, — сказал я.

— Теперь говорит со всеми сам, да.

Андрейченко снова засмеялся.

— А давай мы с тобой позвоним, — я внимательно посмотрел на него.

— Куда это мы позвоним? — удивился он.

— Сначала позвоним Тихомирову. Потом в ФСБ. Потом остальным. Будто это звонит Трофимов. Они же знают твой голос и его манеру говорить через тебя.

— Слушай, мы так не договаривались, — тут же напрягся он.

— Ты же понимаешь, что если он звонит сам, то для тебя это значит смертный приговор, — сказал я. — Как для Шустова и Игнашевича, и прочих.

Секретарь Трофимова опешил.

— Но я же ничего не сделал.

— Ты много слышал, поэтому для него угроза. Так что если хочешь выпутаться — давай работать. Я говорю, а ты передаёшь всё своим голосом.

Тот тяжело сглотнул, а после полез за телефоном. Теперь ему деться совсем некуда.

— Точно звонить? — на всякий случай спросил Андрейченко, неуверенно держа телефон в руках.

— Точно, точно. Хотя дай-ка сюда эту приблуду.

Я взял его айфон с чехлом и присобачил сзади плоский китайский умный диктофон размером с кредитную карточку.

У этого диктофона был направленный микрофон и режим, позволяющий записывать телефонные звонки, не подключаясь к самому телефону. Главное, чтобы он был прижат вплотную к устройству.

Диктофон легко приклеился — в айфоновском чехле есть магнитное кольцо для беспроводной зарядки.

— Для чего это? — Андрейченко нахмурился.

— Надо так. Ты ещё не понял, что влип?

— Это из-за вас, — недовольно пробурчал он.

— Нет, ты уже был обречён. С самого первого дня, как Трофимов вручил тебе телефон и велел говорить. Так или иначе, от тебя бы избавились рано или поздно. Сам этого не понял.

— И чё делать?

— Звонить!

Он нажал большим пальцем на контакт, но я успел заметить, что это был запароленный мессенджер. Обычной связи не доверяют, а такая всегда под рукой, лишь бы Wi-Fi был поблизости.

Мы перешли на другое место, где можно было говорить. Так как находились в новостройке, здесь был лифт и отдельная лестница с чёрным выходом из подъезда. А на каждом этаже был выход на общий балкон, где обычно курили или лежал хлам, вроде санок, ненужных летом.

Можно было стоять на самой лестнице, но там будет эхо от разговора, а здесь спокойнее, и хвост, приставленный за Андрейченко, это место снизу не видит. И камер здесь нет.

Тут мы и будем говорить. Я буду слушать разговор и отвечать, а Андрейченко будет передавать всё.

В трубке раздался один гудок, затем второй и третий. Мы звонили Тихомирову, главе фирмы «Иглис», которая разрабатывала проект «Щит».

До сих пор Тихомиров не мелькал в моём поле зрения, но редкие слабые намёки говорили о том, что он причастен к схемам Трофимова. И всё же, это не главный заводила.

Наконец, в трубке раздался глухой сонный голос:

— Слушаю.

— Бабу себе завёл? — тихо спросил я и кивнул Андрейченко. — Поэтому трубку так долго не брал.

Такие шутки в духе Трофимова, так что собеседник не удивится.

— У вас новая женщина? — спросил Андрейченко. — Поэтому так долго не брали трубку?

— Опять твои шуточки, — Тихомиров, судя по скрипу, встал с кровати и начал одеваться. — В гостинице я, в Москве. После перелёта лёг отдохнуть. А ты чего трубку не берёшь? Я тебе целый день сегодня звонил.

— А с каких пор ты заделался моим начальником? — спросил я.