Андрейченко передал:

— Мы не очень понимаем, на каком основании вы что-то от нас требуете? В данных обстоятельствах у вас вообще нет возможности что-то требовать.

А болтливый секретарь у Трофимова, говорит много, при этом сглаживает все общие углы. Андрейченко привык к манере шефа и сразу понимал, как сделать правильно. Поэтому до сих пор держится, Трофимов отлично понимает, что другого такого обучит не скоро.

— Проблемы у тебя, друг, — Тихомиров понизил голос. — Твои бывшие коллеги лезут и лезут. Зацепляют всё, что попадается. Работать в таких условиях невозможно.

— Лезут из-за тебя, — ответил я, и Андрейченко всё это вежливо передавал по трубке. — Из-за этих твоих фитнес-клубов. Они уже сличали телефоны пропавших, данные сверяют, звонят им. Скоро поймут, в чём соль…

Я сам этого не знал. Но если выставлять себя знающим, то Тихомиров сам что-нибудь выдаст, даже не подозревая об этом.

— Ничего они там не поймут, — грубо сказал собеседник. — А что до слежки, так все бумаги подписаны, не подкопаешься. Народ сам закорючки ставит, что претензий нет.

— Да срали они на твою бумагу, жопы ей только вытирать…

Я даже пожалел, что Тихомиров этого не слышит. Но Андрейченко перешёл в режим секретаря, автоматически переводя всё это на вежливый язык:

— Мы полагаем, что от подписанных документов большого эффекта не будет.

Впрочем, я говорил грубо, и ему это было привычно, раз так шпарит. Да и собеседники понимали, что именно было сказано.

— Твою активность надо сворачивать, — закончил я.

— Невозможно, — отрезал Тихомиров. — И ты сам это прекрасно знаешь. От нас требуют испытаний. Должно быть полное правдоподобие для нашего проекта!

Вот это уже ближе к теме. Я навострил уши.

— Вы же говорили умными словечками, — сказал я, — что у вас в вашем проекте «Фантом» всё уже отрепетировано.

— Так ты же сам это всё предложил! — вспылил он. — Чтобы человеческий фактор сработал, надо обучить модели на новом датасете! Чтобы твои костоломы этим занялись, чтобы был полный спектр данных!

На чём именно обучить? На людях? Для чего? Но тут Тихомиров ответил сам.

— Когда запустится «Щит», второго шанса не будет. Все ключевые лица проекта должны быть внесены в базу данных сразу, чтобы в нужный момент транслировать правильное решение! — Тихомиров уже обозлился. — А у нас новая модель в режиме отладки! У нас не было времени её протестировать, мы сразу залили её на прод и начали прогоны! Ты же торопил, мы не успевали! А теперь на попятную полез опять⁈ Старый чекист называется, а у самого семь пятниц на неделе.

— Заткни пасть, — сказал я.

— Подождите, у нас есть, чем на это возразить, — невозмутимо сказал Андрейченко.

— Вчера ладно, один из тупорогих чекистов клюнул, не догнал, что говорил с нейросеткой, но другие-то не такие тупые… — продолжал разошедшийся Тихомиров.

— Пусть заткнётся, — передал я.

— Подождите! — воскликнул Андрейченко.

Я увидел, как мелькнула тень за окном в стороне лестницы, и кивнул секретарю. Тот тут же отключил звонок.

Вышел полный небритый парень в шортах и майке и закурил, задумчиво глядя с балкона. Впрочем, вид здесь не очень, потому что буквально в пятидесяти метрах отсюда торчало другое многоэтажное здание, ещё выше.

— Связь сбоит, — пояснил Андрейченко, когда позвонил снова после ухода куряги.

— Да не гони, — грубо сказал Тихомиров. — Сбросил, чтобы я остыл.

— Зришь в корень, — шепнул я, и секретарь передал. — Нам нужно готовить встречу.

— Что? Встречу? Так прилетай в Москву. Я здесь долго буду.

— Нет. Здесь, на месте. Личную. Хочу обсудить с тобой кое-что.

— Говори сейчас, эту линию взломать невозможно.

— А откуда я знаю, — сказал я, — что рядом с тобой сейчас не стоит кто-то из ФСБ и не говорит, что надо передать?

Я зыркнул на Андрейченко, чтобы он в этот момент не хмыкнул, но тот полностью отключился от мира. Профи, зараза какая.

— Не стоит… в смысле, никого здесь рядом нет, — Тихомиров заржал.

— А баба твоя?

— Ушла уже.

— Короче, лучше лично, — отрезал я. — И ещё… поменьше передавай всё нашему другу, сам знаешь откуда. Что-то он стал лажать…

И кого он назовёт?

— Скуратов? — спросил Тихомиров. — Вот его видел, днём ещё.

— Его коллеги стали наглеть, а он ничего не делает и не помогает. Возможно, он хочет выйти из игры, заложив нас.

— Нет, — протянул он. — Невозможно.

— А ты помалкивай. А то он себе на уме. Сам присмотрись к нему. Чую, скоро он сюда прилетит жопу свою прикрывать, и всех нас сдаст.

— Это плохо.

— Вот и молчи. Будешь в городе, я с тобой свяжусь, мы встретимся. О разговоре забудь, буду делать вид, что его не было.

— Вот вы чекисты какие хитрожопые, — Тихомиров усмехнулся. — Будто так и надо.

— Это нужно для дела. Для твоего в том числе. Так что не выделывайся и работай.

Я кивнул Андрейченко, и он отключился. А потом уставился на меня.

Слыша всё это, его начала бить дрожь, особенно когда он осознал сказанное.

Ведь до этого он был под угрозой, а сейчас понял, что сам выкопал себе могилу, сколотил гроб и лёг в него, накрывшись крышкой.

— Ты пойми, Лёша, — сказал я. — Большие интересы во всём этом замешаны.

— Но вы же говорили…

— Я дело приехал спасать. И тебя заодно, — добавил я. — Ты человек грамотный, нам пригодишься. А Трофимов — материал списанный. Надо просто всех подтолкнуть, чтобы они это поняли…

— Но я же…

— Можешь сходить к нему, — я показал на диктофон. — И даже дать запись. Что он с тобой сделает?

— Но… — спорить Андрейченко не стал и заткнулся.

— Поэтому тебе надо быть со мной до конца, если хочешь выплыть.

Он тяжко вздохнул, но снова открыл мессенджер, без напоминания.

— Теперь Скуратову из ФСБ, — напомнил я.

Пока Андрейченко искал контакт, я думал. Что известно? Тихомиров подтвердил причастность к пропажам и что это часть проекта «Фантом», что стоит за «Щитом».

Проект «Фантом» — это лазейка, ключик, Троянский конь, как говорил программист Воронцов. Но они спланировали всё иначе. Заместить ключевых лиц, ответственных за поддержание системы? То есть, в случае взлома проекта, когда он будет принят на вооружение, поддельные люди отдадут приказы?

Для этого обучают? Тогда почему непричастные люди пропадают? Обучать же можно в процессе, прослушивая звонки и всё остальное, вон же сколько данных передавалось.

Но смысл есть в другом, в самой основе их испытаний. Человеческий фактор — самая высокая уязвимость даже в надёжных системах. Если приказ отдаст начальник, то работник не всегда будет выяснять, человек это или нейросеть. Он просто его выполнит и запустит цепочку…

А вот интересно, что значит режим отладки? На «прод», значит, это на работающей системе. Но что именно за система работает?

Надо изучать вопрос, и выйти на тех, кто ходит за Мишей, тем более, я видел их лица. Узнать тихо, потому что этим сегодняшним своим манёвром я выманиваю врага, но оставляю мало времени для себя.

Буду действовать быстро.

Я посмотрел на Андрейченко.

— Теперь звони Скуратову.

— Шеф с ним давно не говорил, — виноватым голосом сказал он.

— Ну вот и хорошо. Набирай.

Теперь пора снова поговорить с моим учеником, который меня и предал. Но он этого знать не будет.

— Да, Игорь Сергеич, слушаю, — раздался хриплый голос Скуратова. Он откашлялся.

— Ты с телефоном на толчке сидишь? — пошутил я в манере Трофимова. — И бабу себе никак не найдёшь, вот и отвечаешь быстро. Делать-то нефиг.

— Шеф интересуется, — вежливо сказал Андрейченко, — не пора ли вам найти себе супругу. А то вы будто всегда на работе и отвечаете сразу, в любое время и любом месте.

— У меня что, деньги лишние есть, Игорь Сергеич, чтобы жениться? — Скуратов хмыкнул. — Что стряслось такое?

— Короче, я только что говорил с нашим приятелем из «Иглиса».

— Каким? Тихомировым?