Что действительно привлекло моё внимание, так это её глаза. Шестнадцать лет — это время больших мечтаний и легкомысленного веселья, однако взгляд молодой особы источал какую-то зрелость и глубину понимания мира, выходящую далеко за пределы школьных уроков. Девушка держалась уверенно, расправив уже заметную грудь, и казалось, впитывает и контролирует всё вокруг: смех, разговоры, музыку, запахи. Её присутствие было молчаливым, но ощущалось отчётливо, оставляя впечатление спокойного характера и скрытого потенциала.

Молодёжи хватало за столом, в том числе в возрасте, подходящем в пару этим девушкам.

Присутствовавшие потенциальные конкуренты выглядели растерянными от моего появления рядом с Софьей. Пока соперников среди них я не заметил, разве что молчаливого молодого человека старше меня.

Довольно интересный брюнет с эффектом мокрых волос до плеч, отдалённо напоминающий то ли Гойко Митича, то ли Хулио Иглесиаса. Одним словом, яркий, колоритный соперник.

Наблюдая за ним, я предположил, что он студент последних курсов. Этот "Хулио", регулярно бросающий взгляды на Софью, привлекал внимание всех окружающих женщин. С его внешними данными и возрастом наверняка нет проблем с выбором достойной пары.

Рассмотрев фактурного мачо внимательнее, я осознал: передо мной серьёзный конкурент. Теперь остаётся отследить его манеры за столом для общей полноты оценки угрозы моему эго.

Существует такая категория мужчин, которым нужно просто молчать, быть на паузе, чтобы не девальвировать своим голосом первоначальное впечатление о себе.

Праздничный вечер продолжался. Произносились тосты, звучала музыка, подавались по-советски изысканные блюда. Я старался наслаждаться каждым моментом, осознавая, что подобное событие — возможность не только освежить прошлый опыт, но и шанс хорошо отдохнуть душой в приятной компании.

Длинный стол ломился от угощений. Белоснежные скатерти, хрустальные бокалы, столовые приборы — красноречивый показатель щедрости хозяина и важности события.

В воздухе присутствовал симбиоз терпкого аромата женского парфюма и свежескошенной травы. Со стороны летней кухни и из глубины сада временами доносился запах готовящейся стряпни и маринованного мяса, разложенного на мангале.

После очередного тоста и вручения подарка участники торжественного застолья вновь собирались в небольшие кружки, увлечённо беседуя и живо обсуждая наболевшие темы. Мужчины, для большинства из которых элегантность — пустой звук, в неудобных костюмах и мешающих галстуках, пытаются соответствовать формату вечера. Женщины сияют в эксклюзивных вечерних нарядах, украшенных разнообразной бижутерией, демонстрируя причудливые укладки.

В их разговорах слышны отголоски последних новостей, шутки и светские сплетни по-советски.

"А вы видели новое платье у жены Иосифа Леонидовича? Просто отпад! Где только достала такую ткань, интересно?" — шепчутся дамы, поправляя свои причёски. Они обмениваются тёплыми взглядами, скрывающими зависть и восхищение.

В другой части стола разгорается дискуссия о предстоящей театральной премьере:

— Постановка, конечно, интересная, но актёрская игра Троицкого оставляет желать лучшего, — критикует пожилой товарищ, поправляя очки.

Ему возражает молодая женщина, убеждённая в гениальности режиссёра, позволяющей справиться и с этой напастью.

Разговоры переплетаются, образуя сложный узор из мнений, оценок и предположений. Обсуждают цены на продукты в крае и за его пределами, политику партии, урожайность зерновых, а также личные дела — здоровье знакомых, успехи детей и прошедший отпуск.

Как я понял, кроме родственников и друзей, здесь присутствует и богема, и чиновники.

Застолье в разгаре, гости снова и снова поздравляют Рудольфа Михайловича и его семью, желают здоровья матери и младенцу, предрекают мальчику счастливое будущее.

В их голосах звучит искренняя радость и надежда. Рождение нового человека — это всегда праздник, символ обновления и продолжения жизни.

Забавно во всём этом то, что за всё время я так и не увидел младенца со счастливыми родителями, а спросить, где они сейчас , посчитал неуместным. Может, я что-то пропустил мимо ушей?

Не прошло и двух часов, как были розданы все подарки и сказаны трезвые тосты.

Почти все гости откушали большую часть блюд, и под красочный закат солнца хорошо поставленные голоса понеслись в даль над частным сектором города:

“Степь да степь кругом, путь далёк лежит,

В той степи глухой замерзал ямщик.

И, набравшись сил, чуя смертный час,

Он товарищу отдавал наказ...”

Людей за столами охватила единодушная грусть.

Казалось, что слова песни, написанные где-нибудь в ярославской губернии почти сто лет назад, каким-то непостижимым образом просочились сюда сквозь толщу времени и пространства. В этой песне, простой и незатейливой, звучала щемящая тоска по утраченному, по чему-то важному и ценному, что безвозвратно ушло сквозь пальцы, оставив лишь горький привкус сожаления.

К моему горлу подкатил ком, стало трудно дышать, наворачивались слёзы. Меня проняло! Всего-то три бокала шампанского!

Слова песни сплетались в единую мелодию, пробуждая воспоминания, дремавшие где-то глубоко.

В гармоничном многоголосии выделялось пение супружеской пары, сидевшей во главе стола. Их голоса, далеко не консерваторские, но полные душевной силы и прекрасно сочетающиеся в тембрах, вели за собой остальных, добавляющих свои чувства в стройную хоровую композицию…

Мда-а! Душевно!

После получасовой паузы на смену горячих блюд и перекура прозвучали “Хасбулат удалой” и “Из-за острова на стрежень…”.

Мне было странно слышать подобный репертуар за столом, где было столько товарищей еврейской национальности. Хотя я совсем забыл, что мы все здесь — советский народ.

Вообще, в этом и заключалась прелесть советских застолий — полная эклектика в блюдах, тостах и песнях. Рядом с селёдкой под шубой соседствовали форшмак и холодец, а чопорные речи об успехах в пятилетке сменялись задушевными народными мотивами.

А потом запели "По диким степям Забайкалья".

И снова этот странный, завораживающий контраст. Евреи, выросшие в городских квартирах, с энтузиазмом распевали про воров, просторы и вольную жизнь.

И в этом, наверное, тоже была своя правда. Мы все, вне зависимости от происхождения, чувствовали себя частью чего-то большего — огромной страны, где смешались культуры, традиции и судьбы.

Гости были довольны и поглощали спиртные напитки всех цветов под разнообразную закуску. Появились первые “потери” — всегда найдётся тот, кто первый не рассчитает свои силы за столом и найдёт, где прилечь. На подходе была ещё парочка товарищей, с трудом выговаривающих слова, но скандалов не предвиделось, а это — так, расчётные боевые потери.

Продолжая петь песни, многие сидели в обнимку, некоторые пускали слезу и скрипели зубами, вспоминая неотмщённые обиды…

После грустных песен народ совсем пригорюнился, и поющие перешли на современный репертуар.

Стало веселее после “Идёт солдат по городу”, а когда запели шлягер года — ”Вологду”, некоторые пары пытались танцевать.

Хоть и была рабочая неделя в разгаре, но народ душевно отдыхал, расслаблялся.

Совсем стемнело, за столами стало пустеть, гости постепенно расходились.