— Не будет никакой путевки, мам. При встрече расскажу почему.
— Проблемы у него? С работой что? — Обеспокоенно сразу в ответ.
— Типа того.
— А Роман что?
— Что?
— Ну он вам как-то помогает? Молодая семья как-никак.
— Мам, что за разговор вообще? — злюсь сильнее, и мама это замечает. Слышит по голосу.
— Вика, ты не злись. Будь умной женщиной. Тебе так повезло выйти замуж удачно. Держись за мужа и проблем знать не будешь. И надо родить. Обязательно. Вы там как, думали уже об этом?
— Так, все. Хватит. Мне нужно идти. Как к вам соберусь, позвоню. Давай.
— Ну давай, — только ответила мне мама, и я сразу отключила вызов.
Не могла больше слушать этот бред. Что несет вообще?
В этот момент Рома вышел из ванной. Полотенце подвязал на бедрах и подошел к шкафу. А я смотрю не отрываясь на его широкую спину. Будто впервые вижу ее.
— Поболтали?
— Лучше бы не болтали. Она только о Косте и говорила.
— Надо им все рассказать...
— Нет. Как? Я даже не представляю их реакцию. Я не хочу, — отнекиваюсь. Мне хочется оттянуть этот разговор как можно дальше в будущее. А лучше вообще не разговаривать ни о чем.
— Да какая разница, как отреагируют? Но рассказать надо. Я хочу. Неправильно это — скрывать все. Да и потом, пусть они от нас узнают, чем из Интернета.
— Пусть никто ничего не узнает. Мы будем скрываться и жить, как шпионы.
— Это, конечно, все очень заманчиво, но нет. Я хочу с тобой в рестораны ходить, летать отдыхать, да просто пройтись по улице. Мы и так тут сидим все время, заебало.
— А утро так хорошо начиналось. — Делаю недовольную мордочку.
— Пошел яйца варить, а ты в душ иди, и поедем к твоим съездим. Одним делом станет меньше.
— Не тронь яйца, я сейчас быстро умоюсь и приготовлю завтрак.
— Иду варить...
Рома
Вика сама не своя от предстоящей встречи. Нервничает заметно. Губы уже все обкусала. А я в шаге от того, чтобы сказать водителю: «Разворачивай». Не могу ее такой видеть. Не хочу, чтобы моя девочка переживала, грустила или еще что. Только улыбка — цель поставил. И так все и будет. Если что на себя удар возьму. Ее родители казались вполне адекватными. Отец — молчун, под дудку жены пляшет, никакой, в общем. А мама... Не дура, но и особым умом не отличается. Костю превозносила, чуть ли не облизывала. Для чего? Нравился зять или то, что дочь замуж удачно выдали? Второе, естественно. С виду люди не алчные, может, показалось. А мне разве может показаться? Нет.
К дому подъехали, выходим. Я пакеты беру, Вика накупила всего... Торт, продукты какие-то. Говорит: «Нельзя с пустыми руками». Согласен. Да мне и не жалко. В лифте едем, молчит. А у меня сердце сжимается от ее подавленного вида.
— Мы можем развернуться и поехать домой, — в третий раз предлагаю.
— Нет. Ты прав. Нужно сделать дело и идти дальше. Они же мои родители. Они меня поймут, — говорит неубедительно. Себе внушить пытается. Хреново выходит.
И вот мы уже у двери в их квартиру. Я здесь бывал, пару раз, может. Звали часто, но я не любитель семейных мероприятий. Придумывал отговорки, работа, все дела. Но сегодня придется чуть-чуть потерпеть. Награда стоит мучений. Вика переживать перестанет, снова будет довольная порхать ко квартире. Квартире... Может, дом купить? Для нас. Опять переезд? Заебался я что-то. Но если она хочет... Предложу. Позже.
Звонит. Дверь открывается. Надежда на пороге, смотрит удивленно. А я на нее. Никогда бы не подумал, что она Викина мать. Девочка моя высокая, стройная, а Надежда, как шарик. Кругленькая. Низкого роста. Вика в отца больше. Глаза у них похожи, улыбка. Добрая такая. А у Надежды лицемерная.
— Заждались уже. Проходите. О, Рома, ты? А где Костик?
— Костя не приедет, — Вика отвечает спокойно.
— А что такое? На работе?
— Ага, — не уточняет. Отмахивается от вопросов матери.
Пока она разувается, я вручаю пакеты Николаю, жму руку.
— Проходите на кухню сразу. Я стол накрыла, посидим немного.
Надежда с Николаем на уходят кухню, а мы через ванную. Руки мою и на Вику смотрю. Она в ужасе.
— Перестань, давай я все объясню, — предлагаю вариант, очкую за Викину реакцию. Не сдержится...
— Надо было соглашаться на побег. Как думаешь, уже поздно? — спрашивает с надеждой.
— Перестань паниковать. Сейчас все обсудим. Я рядом.
По ее губам читаю: «Я тебя люблю». Улыбаюсь.
Мне больше ничего и не нужно. Отвечаю еле слышно ей этими же словами. Выходим, садимся за стол. Стол битком — наготовила Надежда уже с утра.
— Коньячку, может? — предлагает Николай. Думаю секунду.
— А давай, — соглашаюсь. Атмосфера так себе. По Викиному лицу сразу читается что-то неладное. И мать замечает.
— Вика, что с тобой? Ты заболела? — пока Надежда задает вопросы, мы с Николаем по стопарю всадили. Закусываю бутербродом.
— Мам, пап, мы с Костей развелись, — выдает моя. Вот так сходу. Как пластырь сорвала, и дело с концом. Красотка. По делу.
— Что? — переспрашивает Надежда и приземляется на стул. Хорошо, что я сижу между ними.
Или нет?
— Да. Развелись, — повторяет спокойно.
— Вика! Почему? Вы же только что поженились. Дочка... Ты что-то сделала? — Я поворачиваюсь к Надежде, охреневая от нелепого вопроса.
— Я ничего не сделала. Просто свадьба была ошибкой...
— Подожди-подожди, — перебивает. Вы уже прям развелись? В ЗАГСе, что ли? Или просто поссорились?
— Развелись.
— Рома, что произошло? — на меня переключилась. — Мне что-то нехорошо даже стало. Коль, плесни и мне коньяка.
Муж ей стопочку наливает. Глотает, не закусывает. В шоке женщина. А вот отец молчит, будто ему вообще похуй.
— Да ничего не произошло. Развелись и развелись. К лучшему это.
— Да как же так? Вы же только поженились, все хорошо было. Вика? — Снова на дочь все внимание.
— Что, мам? — Вика чуть-чуть срывается, мамин допрос ее уже достал.
— Пойдем поговорим с тобой. Оставим мужчин. Идем.
Приказала и увела ее в другую комнату. Мы с Николаем за столом сидим. Друг на друга смотрим. Он еще коньяка наливает, выпили и молчим. А девочки недалеко ушли. Стены — картонные будто в квартире, все слышу.
— Мам, ну что?
— Говори, что сделала? Это Костя тебя бросил? Что натворила?
— Я ничего не сделала. Не люблю я его, и он меня не любит. Вот и все.
— Люблю, не люблю. Стерпится слюбится, знаешь такое? Ты совсем дура, Вика?
— Что ты хочешь от меня?
— Чтобы ты с Костей помирилась. Извинилась перед ним. Мирись, дурочка, он такой парень.... Ты такого больше не найдешь никогда.
— Уже нашла.
— Вика! Ты что, ему изменила? — Эта фраза была громче других. Чуть не криком.
— Нет.
— Вот ты всегда такой была. Парни твои... Один хуже другого. А тут красавец, богатый, тебя любит... Так, звони ему. Звони и проси прощения.
— Мам, ты слышишь меня? Я не люблю Костю. Все. Мы развелись. Все кончено. У меня другой мужчина...
— И в кого ты такой шлюхой выросла? Мы с отцом тебя воспитывали, а ты от мужа к другому в койку прыгнула...
Все, тут я не сдержался. В гостиную захожу. Надежда меня увидела и замолкла. Улыбочку натянула. Смотрю на Вику: сдерживается, но вот-вот разревется. Еще секунда, и бахнет...
— Вика, поехали. — Послушно ко мне идет.
— Рома, ну ты разберись, что там у них приключилось. Вика сожалеет... Ну, дурой она была. Хочет с Костиком помириться...
— Мама! — Вика прикрикнула. Ей и стыдно, и мать раздражает. Смотрю, слезы опять потекли. А меня в тряску. Как наорал бы на мать ее, осадил один раз, чтобы не позволяла себе так с дочерью разговаривать.
— Замолчи, Вика. Для тебя стараюсь...
— Надежда, остановитесь. Хватит, — рот затыкаю. Заебала...
— Ром, ну я же как лучше хочу...
— Послушайте меня один раз. И, надеюсь, впредь вы будете фильтровать баз... свои высказывания. Костя — наркоман. В данный момент лечится в клинике. Вика молодец, что не стала дальше терпеть. Вы должны ею гордиться, а вы... — Мать внимательно слушает, не перебивает. Решаю все до конца рассказать, чтобы больше не возвращаться к этой поганой беседе. — Мы с Викой вчера поженились. Я люблю вашу дочь, а она любит меня. На этом все. Конец истории.
