Да похуй на всех. Мне точно. И с родителями ее я улажу, и с прессой. Она девочка взрослая, ей разрешение не требуется. Да и кому какое дело? Поговорят и забудут. Ну это я так думаю, а Вика поникла. Глазенки в стол и кружку с кофе в руках крутит. Нервничает.

— Посмотри на меня. — Глаза поднимает. — Не думай о них. О себе только. Что хочешь ты?

— Я не хочу встречаться с Костей, — снова заладила.

— Это я уже слышал. Не встретишься, — говорю убедительно, чтобы поняла. Не шучу я. Ни о чем, что ее касается.

— А развод?

— Разведут. — С этим вообще проблем нет.

— Ладно. Ну тогда я пошла собираться. Со стола только сейчас уберу.

— Не трогай стол. Оксана придет через час, все уберет.

— Мы торопимся? — Уставилась на меня. Куда делась былая робость?

— Нет.

— Тогда я посуду помою, и поедем, — осмелела девчонка, правила свои устанавливать вздумала. Позволяю, пусть делает, что хочет. Мне все заходит.

— Как скажешь.

Оглянулась на меня. Улыбнулась и снова попой встала. Изводит своим видом. Так бы и бросился, но не могу. Наелся так, что дышать трудно.

***

— Это мне? — на ухо тихонько шепчет. Стоим у машины в салоне. Рядом никого, а она все равно смущается.

— Тебе. Пока «Мерс» в ремонте, хотя проще новый купить, чем тот восстанавливать. Ну что молчишь? Не нравится?

— Нравится, конечно. Просто...

— Все очень просто, Вика. Сейчас документы дадут, и можешь ехать. Держи ключи от моей квартиры. — В ладонь ей вложил. — Бери пока самое необходимое, у меня как время будет, заберем остальное. Мне правда пора ехать, увидимся вечером.

— Ладно.

— Не обиделась?

— На что?

— На то, что тебя одну оставляю.

— Я вроде как взрослая.

— Вроде как. — В щеку ее целую. Не хочу еще большей неловкости добавлять. Мы хоть и наедине, но я вижу, как ей некомфортно.

Ничего, пройдет. Я терпеливый. Целую и ухожу. Весь день бы не отходил от нее, но вопрос с сыном решить нужно. Да и Вика немного подумает, а то по виду ее кажется, что я наседаю. Давлю? Вроде нет. Может, стоило дать ей время? Пусть решит, что хочет. А так у меня чувство, что я заставляю ее быть со мной. Что случилось с самооценкой? Да ничего. Это она так влияет. В каждом движении жду подвох, что не хочет со мной быть. Но секс ведь показатель? Да точно. Моя она, всецело и давно уже. Только боится. Разговоров, сплетен, статей. И это понятно. Про меня всю жизнь пишут, про нее пару лет всего, и то я инфу контролирую. И тут также будет. Денег вывалю и заткну всех, только чтобы моя девочка улыбалась.

— Куда едем, Роман Эдуардович? — Семен спросил, а я в мыслях погряз.

— Что?

— Куда едем? В коттедж? — переспрашивает.

— Да, давай.

Доезжаем не быстро. За час успеваю дела порешать: по телефону, но тоже надо. Андрея с Викой оставил наблюдать. Ей не сказал, но мне так спокойнее. В любую секунду могу узнать, где она и что делает. Сейчас еще с Костей вопрос решу, и можно расслабиться. Хочется верить. Ворота открылись, заехали на территорию. Из тачки иду к дому. Охрана на улице. Приказ «Костю не выпускать» выполняют. Стараюсь чуть успокоиться, пока к дому шагаю. Знаю же, что не сдержусь. Что орать начну. Но греет душу то, что она ждет меня дома. Надеюсь, что ждет.

— Привет, Лида, — бывшей жене говорю, прохожу в гостиную. — Костя где?

— Спит еще, — отвечает чуть слышно. Она знает, что меня лучше не трогать.

Думаю, сучонок ей все рассказал, сейчас защищать начнет, как львица бросаться. Но мне-то похуй уже, терпения нет.

Смотрю на нее, а она на меня. Будто только что проснулась: халат запахнула, без макияжа даже. Непривычно. Она всегда с утра в полном боевом раскрасе, а тут по-домашнему.

— Костя! — кричу на весь дом. Жду. Тихо.

Поднимаюсь наверх, на второй этаж, и в комнату к нему. Дверь открываю, он лежит, наушники в ушах, в телефон тыкает. Меня увидел, аж побледнел. Трус несчастный.

— Пап, это. Слушай... Я все объясню... — причитает, как баба. Я по комнате прохожусь. Шторы распахиваю, чтобы светло стало. В полумраке сидит, все у него хорошо.

— Собирайся, — командую.

— Куда?

— К ментам, Костя, к ментам, — говорю спокойно, а этот телефон в сторону и на меня пялится. Жалкое зрелище.

— Зачем к ментам?

— Ты остановку снес? Снес. Место ДТП покинул? Покинул. Едем с чистосердечным.

— Пап, я испугался. Ну пожалуйста. Ты же можешь решить вопрос, — умоляет.

Здоровый мужик передо мной и так ведет себя, уму непостижимо. Тут включается Лида.

— Рома, ну правда. Чего там? Заплати кому надо. Он случайно. — Ну вот и все, меня перекрыло.

— Случайно, блядь? — говорю громко, чтобы дошло до них. — А жену свою усадить за руль и съебаться тоже случайно?

— Пап, ну я испугался. Я что попало наделал, прости.

— Не хочешь спросить, как Вика?

— Как Вика?

— Скончалась ночью в больнице. — Знаю, нельзя так шутить, но проучить стоит сучонка. Заслужил.

— Как скончалась? — переспросил. Тут Лида ойкнула и тоже в ужас впала.

Будут знать, как хуйню творить, а потом скрываться.

— Говори, ты что-то принял вчера? Честно говори! — Криком последнее.

— Да. Поэтому и не соображал. Вика... — За голову держится, а я смакую момент.

Да, жестоко, но встряска необходима.

— Нормально все с Викой. Жива здорова, хочет развод.

— Она не ..?

— Нет, конечно. Тебя бы уже закрыли давно, идиот.

— Ты нормальный так шутить! — прикрикнул сын на меня, но у него нет права на меня повышать голос.

— Тебя не спросил. Значит, снова наркота?

— Да я пару раз всего...

— Нахуя тебе деньги? — Еще вопрос. Поважнее будет.

— Какие деньги?

— Костя, блять. Ты меня лучше не зли. Нахуя тебе деньги? Что у тебя за терки с Калининым? Говори сейчас же.

— Пап, я все решил почти, правда... — перебиваю. Говорит не то, что я хочу услышать. Только время мое занимает.

— Слушай меня, либо ты сейчас мне все расскажешь, либо я сам звоню ментам, тебя забирают и прессуют по полной. Ни рубля не ввалю за тебя. Сам будешь крутиться, как хочешь. У Лиды все деньги заберу, чтобы не помогала. И плевать мне будет, хоть вешайся. Похуй вообще.

— Рома... — Лида встряла опять. Глянул на нее и весь гнев вложил во взгляд.

— Не встревай, — бывшую затыкаю. — Говори, сказал.

— На мальчишнике я начудил. Вот и все. Нечего рассказывать.

— И как ты начудил? — докапываюсь до сути. Выуживаю по слову, будто с дебилом разговариваю.

— Ну с девчонкой одной связался, с Варей Калининой. Теперь брат меня ее напрягает.

— Кость, ты тупой? Рассказывай от и до, подробно.

— Ну бухали мы в клубе, перебрал. Кто-то дурь принес, мы и вмазались по чуть-чуть. Мальчишник же, прощай холостяцкая жизнь, все дела. Тут Варя эта подсела к нам. Слово за слова, мы в отель с ней. Ну и я ее там...

— Что ты ее?

— Ну вроде как жестко...

— Что жестко? Изнасиловал?

— Да нельзя было ее изнасиловать, она сама из трусов выпрыгнула еще в клубе. Согласна на все была. Не помню я ничего. Может, ударил, не знаю.

— И что брату надо?

— Сказал, десять лямов, и забудут все. Без заявления. Отец у них какой-то чувак крутой, мент вроде, — Костя еще говорит, а я выдыхаю. Прям сдуваюсь, чтобы не взорваться, не взять его башку в руки и не расколоть на две части.

— Костя, ты долбоеб. Нет, ты хуже долбоеба. У меня даже слов нет, кончились, блять. Ты в кого такой тупой?

— Что не так-то?

— Отец у них — никто. Сам замаранный хуже некуда. Сидит и не светится. Тебя тупо, как лоха, развели.

— Нет. Говорю тебе, она заявление написала.

— Если бы она написала, ты бы уже сидел. Тебя просто на бабки разводят, а ты ведешься. Потому что мозги твои от наркоты уже не варят.

— Пап, да я тебе говорю. Я заплатил половину. Фигня осталась, я все решу...

— Ты уже, блять, решил. Ты заебись решил: бабки у меня брать, у матери, у Вики. Ты не прихуел, дорогой? Ты будешь телок трахать, нюхать всякую хрень, а я плати? Я устал, Костя. Собирайся, едем к ментам, — грубо приказываю. Нервы сдали.