Взял в привычку без меня развлекаться. Я не хочу такой жизни. Зачем мы вообще решили пожениться?

— Спишь? — Слышу сквозь сон. Крадется ко мне в постель.

— Угу.

— Я к тебе. Мне там холодно одному. Можно? — шепчет и укладывается поудобнее.

— Конечно. — Разворачиваюсь к Костику. Прижимаюсь к его груди, нежусь немного.

От него вкусно пахнет гелем для душа, а грудь такая теплая, родная. Я вновь засыпаю. Думаю, на моем лице была сладостная улыбка. Пусть все останется позади, а с завтрашнего дня начнется счастливая семейная жизнь.

***

Проснуться в объятиях мужа — отличное утро. Лучшее из всех, что были у нас в браке. Тихонько встаю, не хочу разбудить, но Костя тоже уже не спит.

— Доброе утро, — говорит и потягивается.

— Доброе. Завтракать?

— Да. Иди первая умывайся, а я поваляюсь.

— Как всегда. — Улыбаюсь его помятой мордашке.

— Ты знала, за кого замуж выходишь.

— И мой выбор был осознанным, — флиртую с собственным мужем и иду в ванную.

Быстро привожу себя в порядок и с удовольствием иду готовить завтрак. Сидим, бутерброды точим, когда у Кости телефон зазвонил. Звонит Роман Эдуардович. Костик только увидел на экране имя отца и в лице изменился. Значит, еще не помирились. Что у них там такое? Любопытно безумно.

— Але, — надменно отвечает на звонок.

Затем встает и выходит в другую комнату. Никогда так раньше не делал. Минут пять его не было, потом снова вернулся за стол.

— Что звонил? — спрашиваю с опаской.

— В гости звал, — отвечает обычно, но злость на лице выделяется. Костя совсем не умеет сдерживать свои эмоции, это у них тоже с Романом Эдуардовичем не общее.

Костя, когда злится, сразу краснеет. Прям мгновенно. А когда рад или счастлив, не может сдержать улыбку или хихиканье. Даже когда мы смотрели глупую комедию с каким-то мимимишным финалом, он так искренне улыбался. Это меня всегда в нем привлекало: его доброта.

— Мы поедем?

— Да, почему нет? — удивился муж моему вопросу.

— Не знаю, я думала, вы поругались.

— С отцом не выгодно ругаться. На что жить будем? — усмехается и делает глоток только что сваренного кофе. А я не понимаю его слова. Да, его родители нам помогают, но мы же взрослые.

Не будем же мы всю жизнь жить за их счет?

— Ты можешь работу найти. И я тоже.

— Это да, но таких денег, как платил мне отец, никто не заплатит. А на обычную зарплату мы не протянем.

— Все живут на обычную зарплату. И мы проживем.

— Это ты сейчас так говоришь. А потом мерс твой сломается, и все, капец. Знаешь, сколько бабок стоит его содержать? А чинить вообще космос.

— Мы справимся, я уверена. — Так и выплескивался из меня фонтан оптимизма.

— Ты ж моя уверенная. Ладно. Разберемся по ходу дела. Буду сегодня мириться с отцом.

— Мириться вам надо в любом случае. Он твой отец, любит тебя. Несмотря ни на что.

— Все, харэ. Давай о чем-нибудь приятном поговорим.

— Например?

— Когда твои месячные закончатся? Мужик секса хочет. — Хлопнул по столу мой мужчина, изобразив из себя господина. Мы рассмеялись.

— О как? Вспомнил кто-то о жене.

— Я всегда помню о своей девочке.

— На днях закончатся. Но помнится, кто-то говорил о других вариантах, — заигрываю.

— Массаж?

— М-м-м, легко.

— Только разденься, я хочу твои сладкие тити трогать.

— Нахал!

— Еще какой.

***

Около шести вечера мы приехали в ненавистный мне загородный дом. Охрана открыла нам ворота, и мы проехали внутрь. Дом шикарный. Большой, с дизайнерским оформлением. Само здание было выполнено в каком-то там стиле, который выговорить может только Лидия Михайловна. Для меня это — просто серый дом. Высокая крыша, повсюду дорожки отделаны камнем и куча всевозможных растений. Попадаешь будто в ботанический сад. Деревья, кустарники. Все в идеальном состоянии. Коротко подстрижен газон. Ни одного лишнего листика не лежит на земле. Бедный садовник. Лидия Борисовна его явно изводит своим педантичным подходом к жизни.

Слева, у забора, располагался маленький домик охраны. Чуть позади — еще одна постройка. Там находилась сауна с большим бассейном. Ну и основной дом. Классное когда-то было место. Я помню, как я впервые сюда приехала. Как меня привлекло это жилище, как я восхищалась его размерами, как мне нравилось тут находиться. Но теперь, приезжая сюда, я больше не любуюсь его архитектурой и фасадом. Я вспоминаю то, что произошло в той спальне на втором этаже. И меня это убивает.

Костик взял меня за руку, и мы пошли к дому. Навстречу выбежала Лидия Борисовна и кинулась Костику на шею. Я, как обычно, закатила глаза. Она неадекватная. Ведет себя так, будто не видела его многие годы. Дурдом какой-то. Мне не хотелось быть свидетелем этой странной любви. Я взяла наши рюкзаки и пошла внутрь. Поднялась на второй этаж, в нашу спальню, и поставила сумки у комода. Посмотрела на постель. Залипла на секунду и пулей вылетела из комнаты. Так быстро‚ что врезалась во что-то.

В Романа Эдуардовича, точнее, в его широкую грудь. Благо, это был он, а не косяк. Точно бы убилась. Мужчина тут же обхватил меня руками и стабилизировал. Меня почему-то занесло, и, если бы он не поддержал, последствия были бы плачевны. Глаза поднимаю, а он смотрит внимательно. Кажется, будто удивлен. Его руки на моей талии, а я чувствую это тепло. Не пускаю, но оно само сквозь ткань и под кожу пролезает и мною завладевает. Согревает. Мои ладони на его предплечье — этот контакт выбивает меня из реальности. Хочется вернуться, включиться, но время будто замедлилось. Тормознуло и меня тормозит. Уносит. А я обратно бегу, в реальность. Вроде вижу ее, но она недосягаема.

Плавно спускаю вниз ладони по его рукам. Какие-то поглаживания получились. Нафига я это делаю? А он все смотрит. Не двигается. Не выдает никакой реакции. Только смотрит. Отступаю.

— Спасибо, чуть не упала, — говорю и отхожу в сторону. Обхожу мужчину, мне нужно к лестнице пробиться, а там и спасение — люди.

— Осторожнее, Вика, — отвечает, а я уже бегу по лестнице вприпрыжку.

За столом сидим. Лидия Борисовна постаралась. Вернее, не она, а орава ее слуг. Да, именно слуг. За все время нашего общения я ни разу не видела, чтобы она что-то готовила. Ни разу. Я никогда к такому не привыкну. Наверное, потому что я всегда жила обычной жизнью. Моя мама готовила каждый день и иногда даже отец. Когда я подросла и сама научилась готовить, часто делала это самостоятельно. Я видела, как мама уставала на работе. Но как мне было приятно, когда они возвращались домой с работы‚ а ужин уже стоял на столе. Настоящая семья. А тут? Раздаешь указания, и тебе готовят. Складываешь вещи — и их стирают. К уборке я более-менее привыкла. И то. Оксана всегда говорит, что у меня в квартире слишком чисто и ей даже убирать нечего. Ну что ж. Такой я человек.

Я посмотрела в свою тарелку. На ужин был запеченный язык с картофелем и грибами. Она специально это сделала. Прекрасно знает, что язык я не ем. Гадость. Интересно, что будет на десерт? Ставлю сотку, что желе. Еще одна консистенция, которую отторгает мой организм. Беру нож, вилку и отодвигаю кусочки порезанного языка в сторону, чтобы он даже не прикасался к картофелю. Поднимаю глаза, а свекор странно смотрит на меня. Ко мне в тарелку и снова на меня, а меня раздражает это внимание. И сказать-то не могу, только как гляну, глаза выпучив. А этот уголки губ растянул в легкой улыбке и приступил к ужину.

— Костя, сыночек, ты какой-то не веселый, — вновь начала причитать Лидия Борисовна. Сейчас точно что-нибудь про меня ляпнет.

— Я в норме, мам. Молодожены, не высыпаемся, — зачем-то пошло пошутил мой муж, а мне вдруг стало неимоверно не по себе.

Ведь это даже не так. Роман Эдуардович и вовсе не оценил шутку, слегка кашлянув.

— А нужно высыпаться. Синяки вон какие под глазами. Ты хорошо кушаешь? — не унималась свекровь, а меня уже практически бомбануло.