Я тихонько оттолкнулся ногами, не столько прыгая, сколько падая на свою добычу. Для барса расстояние было побольше, но в свете его физиологии данный нюанс не был особой проблемой. А вот то, что наши действия качнули ветки, которые мне было уже не под силу скрыть отводом глаз, оказалось досадным нюансом. Волки резко подобрались, рефлекторно уходя в сторону от опасности, а мы не смогли закончить дело одним ударом. Мой нож лишь ранил серый бок, а кот со своим противником превратился в клубок звериной свирепости, бьющийся не на жизнь, а насмерть. Мой оппонент мгновенно оценил ситуацию, была зыбкая надежда на то, что между дракой и бегством он выберет второе, но вместо этого зверь прыгнул на меня, ощерив пасть. Его движения были стремительны, но я за эти месяцы загонял себя достаточно, чтобы успеть уйти влево, заодно нанося удар ножом в правой руке. Мой «железный зуб» не смог поразить шею, но оставил на волке ещё одну неприятную рану. Серый хищник приземлился на землю, тут же развернулся и бросился в новую атаку. Я сцепил зубы и остался на месте, выждав в этот раз момент для мощного удара снизу вверх. Нож вонзился точно под челюсть зверя, глубоко войдя в башку и мгновенно убив животное. Правда инерция мохнатого снаряда сбила меня на землю, а вылез я из под него испачканным кровью. Всего несколько секунд, а схватка уже закончилась, всё как говорил отец Шарп о настоящих боях, где бьют насмерть, а не турнирной показухе или попытках взять кого-то живьём для последующего допроса.

Первым позывом для меня, после того как получилось подняться, было броситься на помощь Ахиллу, но он уже сомкнул свои челюсти на шее противника, а я не ушами, но собственным нутром услышал полный злобы посыл умирающей волчицы. Он длился не долго, но меня изрядно проняло, уж очень всё оказалось информативно. Мы не бросили вызов за территорию, не вступили в честное противоборство, которое могло закончится даже тем, что порычав волки бы отступили. Мы устроили засаду и просто убили их, это злило умирающего зверя едва ли не больше всего.

Постояв несколько долгих секунд я мотнул головой и взяв с земли пригоршню прелых листьев начал стирать с клинка кровь. Барс отбросил от себя жертву и посмотрел на меня, транслируя вопрос. Я скривился, проворчав:

— Не знаю, но точно не как те долбанные грифоны. Это был вопрос необходимости, мне нужны зимние вещи, с оленьей шкуры тут толку мало, без густого меха дуба в морозы дать могу. Да и какая разница? Олени тоже хотят жить, как и зайцы. Только вот мы хищники и обречены их настигать, чтобы не умереть с голоду, такова природа вещей. Но что меня интересует, так это то, с какого рожна мы оба поняли волчий. Раньше ведь такого не случалось, верно? Да и недурно бы пообщаться с учителем, прояснив кое-что о нашей роле в этом млядском цирке. А пока давай займёмся делом.

Глубокие размышления лучше оставить на потом, сейчас нужно было избавить волков от шкур, пока они ещё тёплые. За это я и взялся, засучив рукава и не давая рукам трястись от адреналинового отходника. Работа не самая приятная, к тому же не быстрая, но тем не менее браться за неё надо сейчас, трупное окоченение не только у людей бывает, а не съедобные туши никто тут тащить на горбу не хочет. Пусть о них лучше падальщики позаботятся, которые паразитов в мясе боятся меньше, чем ёж голых задниц. Провозиться пришлось пол дня, а потом долго топать с грузом сначала до территории, которую в качестве охотничьих угодий застолбил за собой Венд, не собирающийся впадать в спячку, а затем и до дома на болоте.

Уже там, усевшись на крыльце, я начал скоблить ножом волчьи шубки, избавляя их от остатков мяса, жира и прочей дребедени. Где-то через пол часа на свежий воздух выбрался друид, поинтересовавшись:

— Чего в дом не идёшь?

— Голову остужаю — качнул я указанной частью тела, а помолчав пару секунд проговорил — Я тут пару вопросов задать хотел.

— Ну задавай, коль интерес есть — хмыкнул Корнегур, после чего вернулся в дом, но быстро снова вышел со своей любимой кружкой полной очередного отвара и уселся на скамейку. Зиму он по видимому не любил, но и сидеть целыми днями в четырёх стенах не считал правильным, горячее питьё на морозе для служителя природы было тут своеобразным компромиссом.

Посмотрев на него, оторвавшись от работы, я произнёс:

— Сегодня, когда волчица умирала, я услышал её последние мысли, наполненные злобой. Это нормально?

— Куда уж нормальнее, никто не любит тех, кто его убивает — фыркнул зелёнобородый, а затем продолжил — Если же ты про то, что начал понимать не только своего хвостатого, то так и должно быть. Чем больше в нас Силы Природы, тем лучше мы понимаем мир вокруг и его обитателей, вот и в тебе её стало достаточно. Будет больше, станешь разбирать мысли бессловесных тварей лучше и со временем даже сможешь направлять их своей волей. А если бы меньше портил кулаками кору на деревьях, сегодняшний вопрос задал бы раньше.

— Ничего, скоро на камни перейду и дубы с берёзами вздохнут спокойнее — фыркнул я на его подколку. Конечно двигаться в указанном направлении хотелось по быстрее, но подобные экзерсисы делали меня физически крепче. Пусть не так, как тех самых укунов, которые за счёт Ци могут голой грудью клинок остановить, но всё равно это лучше, чем быть хрустальной пушкой, способной развалиться от первого же удара удачливого воина — Но речь не об этом. Просто… Они, ну звери, ведь получается все разумные, просто не так как мы, люди. Правильно ли вообще их убивать?

— Да — без тени сомнений ответил мой наставник — Таков естественный порядок вещей, одни звери всегда становятся пищей для других, кто-то раньше, кто-то позже. Даже самые могучие хищники в какой-то момент стареют и попадают на зуб тем, кто моложе, сильней или хитрей. Ну или первыми нашли труп. Так и должно быть, ведь чтобы началась новая дорога, старая должна закончится.

— Жизнь после смерти — протянул я, дёрнув щекой — Знать бы ещё, что там в ней будет.

— Ха, вообще мне казалось, что в этом ты понимаешь побольше остальных — хохотнул Корнегур.

— Догадались? — недоумённо спросил я у него, слегка впав в ступор.

— Это было не так уж сложно — фыркнул он — Я просто уже слышал о подобном. Когда умирает Бак-Ла-Укун, главный духовный лидер своего народа, он всякий раз вновь рождается ребёнком, а его последователи находит учителя, дабы сопроводить в Небесный Дворец, на его законное место. Ты правда на просветлённого мудреца не слишком похож, но сходства с многими рассказами хвостатых монахов прослеживается.

— Мудрецом я точно не был. Атлет, ополченец, обычный работяга, но точно не мудрец — проворчал я, перефразировав на понятные аналогии свою прошлую жизнь и заодно вспомнив, что кажется такая петрушка на Земле присутствует с постоянно перерождающимся Далай-ламой, вроде бы уже «воскресшим в новом теле» в четырнадцатый раз. Только там история попахивала звездежом, а здесь, в мире магии, скорее всего правда — Так что дворец мне ставить не за что.

— Ну и слава Матери Природе — усмехнулся друид — Тем более что строить я их не умею.

— И всё, никаких вопросов? — после нескольких секунд молчания поинтересовался я.

— Чтобы началась новая дорога, старая должна закончится. Порядок вещей лучше не нарушать — пожал он плечами, напомнив мне своё наставление.

— Ваша правда — кивнул я.

Моя предыдущая жизнь действительно давно оборвалась, сейчас нужно переживать об этой. И наверно хорошо, что я не нажил семьи, за которую бы постоянно переживал, мотая себе нервы. Помер и помер, с людьми рано или поздно так случается, никто не вечен. С котом только непонятно и с Ахиллом, но за эти месяцы с нашей связью мной не было обнаружено ни одной зацепки, дававшей хоть какой-то намёк на пушистую реинкарнацию. К тому же родились в этом мире мы с солидной разницей по времени.

Корнегур же пару секунд посмотрел на моё задумчивое лицо, а затем поднялся, проговорив:

— Заканчивай побыстрее и отдыхай. Завтра у тебя важный день.

Утро я встретил выспавшимся, но как и всегда в последнее время чувствующим лёгкое недовольство Ахиллеса. Пушистый привык, что мы вместе дрыхнем на крыльце, однако с тех пор как похолодало ночевать я стал в доме. Ну да ничего, справлю себе волчью шубу и можно будет хотя бы до серьёзных морозов снова переехать на свежий воздух, а не только комфортно ходить на делянки учителя. Корнегур всё таки не только делился со мной знаниями, но и несколько преображал лес вокруг, создавая мелкие возмущения магического фона на некоторых полянах и участках болота, где высаживал особые растения. Ну а я ходил за ними ухаживать, заодно получая знания по доморощенному варианту моравской алхимии. Насколько мне известно у магов восточных королевств всё как-то более научно с всякими пробирками, горелками, змеевиками, ретортами, конденсаторами и прочим, но друид будто бы учился в Хогвартсе. Ну том самом, где бледный мужик с сальными волосами заставлял детишек особым образом нарезать всякую фигню, а потом бросать в общий котёл помешивая её правильно по и против часовой стрелки. Вот и у Корнегура в основном всё крутилось вокруг чародейской кастрюли с волшебным супом, только что ножей для ингредиентов было с десяток видов, включающих два костяных инструмента стрёмной внешности. Такими впору на алтаре кого-нибудь ритуально прирезать, а не омелу с белладонной шинковать. Но так или иначе, а дело было интересным, жаль лишь что материала пока что маловато.