Закончив с трапезой, барс поднялся, посмотрев на меня, а потом повернулся и начал уходить в лес, повернувшись ко мне правым боком. Это как-то не входило в мои планы. Корнегур, скотина, что тебе мешало дать мне книжку «Побратимство с животными для чайников»⁈ Ну или хоть на словах что-нибудь пояснить? Но так или иначе надо было что-то делать, а то уйдёт и что дальше-то? Зараза.

— Постой — максимально благожелательно проговорил я, поднимаясь на ноги без резких движений. Не уверен что меня понимают, но с зайцем же прокатило, правильно? Так что будем действовать в том же духе, продолжим говорить и медленно идти к барсу — Погоди, дружище. Давай посмотрим твою лапу, ладно? Я всё таки почти что дипломированный Айболит. Ну тот, который всех излечит, исцелит. Приходи ко мне лечится и барсёнок и орлица.

Продолжая молоть чушь, я осторожно обошёл зверя, чтобы приблизится к нему, так сказать, с фронта и присел на корточки. Тот внимательно смотрел на меня, но не проявлял враждебных намерений, даже чуть отодвинул морду назад, скорчив недоумённую рожу. Ну насколько я понимаю выражение кошачьих лиц. Моя же рука осторожно коснулась его повреждённой лапы, пока я молол языком, плавно переходя к воззванию Свету:

— Спокойно, дружиже, всё нормально будет. Я тебе помочь пытаюсь. Да дарует Свет исцеление всякому, кто не стоит по ту сторону Черты. Не оставит он благодатью ни бедного, ни богатого, ни мужа, ни жену, ни воина, ни землепашца. Во славу Его и царствия Его яко на небесах и на земле. Авэ.

По моему телу прошла уже привычная волна от груди к конечностям, на кончиках пальцев зажглись тусклые золотистые огоньки, целительная энергия начала потихоньку вливаться в повреждённую лапу хищника. Тот по началу чуть дёрнулся, видимо от необычности ощущений, но контакта не разорвал. По себе я знал, что Свет в первую очередь гасит боль, всё таки несколько раз отец Шарп лечил и меня. Да, мальчишкам свойственно находить приключения на свою голову, даже если они вроде как великовозрастные. А потом розги на задницу, это тоже. Но побывав по обе стороны больничной койки, я более менее представлял, что чувствует барс. Хотя мой наставник конечно никогда не лечил животных, Свет ведь высшая сила, её противоестественно расходовать на какую-нибудь корову. Для жреца. Но к счастью не для меня. Горный кот же под мерный речитатив молитвы приходил в норму, пока у одного попаденца полностью не иссякли силы на поддержание исцеления и я не выдохнул:

— Уф, как-то так.

Барс посмотрел на меня, а потом приподнял лапу, пошевелив ей, после чего задумчиво лизнул шерсть. Я же поднял свою руку и осторожно погладил кота по голове. Тот сначала замер, но потом чуть двинулся вперёд, немного толкнув меня лбом. Усмехнувшись и немного осмелев, я продолжил гладить этого кошака, отметив что он стал удобнее подставлять свою бестолковку под ласку. Это было прям хорошо, это мы будем считать налаживанием контактов. Усмехнувшись, я продолжил говорить всякие глупости:

— Кто у нас могучий барс? Кто у нас зверский кошак? Кто у нас пометит все углы в доме Корнегура, чтоб ему жизнь мёдом не казалась? Не, ну ты представляешь, он меня сюда притащил и вообще нифига, не объяснил. Так нормальные мужики не поступают. Пошли кстати к огню поближе… Ты конечно весь из себя шерстяной, с мощными лапищами, но мне тёплой шкуры как-то не выдали. Давай, двигаемся.

Барс двигаться правда не очень хотел, костёр его напрягал, как и любое дикое животное, но худо-бедно заманить его поближе всё таки удалось. Правда приходилось продолжать гладить и чесать за ухом, иначе он всё равно пытался отодвинуться подальше. Так продолжалось пару часов, после которых меня начало неудержимо клонить в сон, да и мой новый знакомый уже просто улёгся и всё меньше реагировал на мои действия. В итоге я подкинул побольше дровишек в костёр и лёг рядом с здоровенным котом, по возможности привалившись к тёплому боку. Заснуть на голой земле и тощей подстилке из лапника удалось не сразу, но с одной стороны меня грел огонь, а со второй шерстяной котяра, так что в целом получилось терпимо.

А через непонятное количество времени я обнаружил, что прыгаю по скалам на четырёх лапах, стремясь уйти от погони и давлю в себе ярость. В моей памяти всплывали фрагменты не моих воспоминаний. Логово, тепло уют, мать и брат. Горы, игры рядом с безопасным местом, попытки доказать кто сильнее. Сочное мясо горных козлов, сменившее тёплое молоко. Следование за матерью. Наблюдение за тем, как она добывает пищу. Первая охота, в которой мы участвовали не только как наблюдатели, хотя финальный бросок на загнанную дичь всё равно сделала мать. Пир парным мясом, гордость и сытость. Но в один день все изменилось, из охотников мы стали дичью. В погоне забыли следить за небом и на нас спикировали два грифона, самец и самка. Брат погиб мгновенно, более крупная тварь схватила его когтями и сразу же прикончила ударом клюва. Матери повезло больше, она дёрнулась в последний момент и извернувшись вцепилась в напавшее на неё чудовище. Бросок вперёд, чтобы помочь, мои зубы, сомкнувшиеся на загривке врага, клубок из трёх тел, кубарем покатившийся со склона. Радость от чужой крови на языке и громкий хруст крыла противника, налетевшего на камень. А потом глухой стук клюва второго грифона, который пробил череп матери. Последний рывок зубами, добравшихся до хребта врага и отскок от опасности. Грифон слишком велик и силён, нет шансов на победу, нет шансов добить надкушенного врага, лишь надежда, что он сдохнет от ран. И бег. Иногда прыжки в сторону, когда на тебя пикирует чудовище. Возможность остановиться появилась лишь в долине, когда преградой от атак с воздуха стали кроны деревьев, раскинувшиеся над головой. Попытки вернуться в логово и новое бегство, раненая об острый, как нож, камень лапа. Охотничьи угодья заняты, у них новый пернатый хозяин. Но уже один. Поиск нового места, жизнь впроголодь, проклятые быстрые зайцы, боль в конечности. Странный, доселе неизвестный запах, заставляющий насторожится, но вместе с ним аромат мяса. Голод, толкающий вперёд не смотря ни на что. Странное двуногое существо с разными когтями в верхних лапах…

Информация влилась в мой мозг будто рекой, частью как воспоминания, частью как что-то, что делал я сам. Это было странно, но завораживающе. Погони по горным склонам на скорости, которую человек не разовьёт и на ровной земле. Ночное зрение, в котором мир теряет цвета, но остаётся ясно различимым. Палитры запахов, недоступных человеческому обонянию. Это сбивало с толку, но тем не менее дарило эмоции, которые я прежде никогда не испытывал. А потом наступило резкое пробуждение, когда я вновь оказался в своём теле, лежащим под боком у барса в горном лесу, над которым восходит солнце.

Корнегур привычным движением вращал посох, разминаясь с утра по раньше, повторяя заученные движения и следя за правильностью работы рук и ног. Его было не назвать мастером боя на шестах и у укунских монахов он бы вряд ли вызвал своими потугами что-то кроме вежливых усмешек, но однако кое-что всё таки мог не только в привычных друидам схватках на расстоянии или под звериной личиной. А ещё признавал очевидную пользу подобных разминок для внутренней энергетики организма и хорошего аппетита, куда без этого. Застыв в низкой стойке после очередного движения, Корнегур с усмешкой проводил взглядом муху и улыбнулся, вспомнив слюдяные окна своего нового дома. Конечно он любил природу, но не когда она зудит над ухом перед рассветом и ищет возможность попить немного его крови. Некоторые его коллеги предпочитали сплетать вязь чар, отпугивающих насекомых, но он сам не считал правильным вмешиваться по пустякам в естественные процессы, идущие в лесу. Ему было проще вырастить почти прозрачную преграду из речного песка и пепла из печи, благо друиды Моравии не одну собаку съели на подобном, доказательством чему был кристалл на его собственном посохе. Но одно дело прочный как алмаз концентратор магических энергий, с которым он и ему подобные работают со времён ученичества и до самой смерти, а другое обычный лист неказистого материала, который способен разбить даже бросок некрупного камня. В теории можно конечно и его сделать прочнее, но овчинка определённо не стоила выделки. На такой объём материала пришлось бы вбухать просто астрономическое количество магии, ставни куда проще и надёжнее, даже если бы ему захотелось потратить время и силы на такую глупость.