Это была ещё одна грань нашей связи кроме обмена мыслями в наших бестолковках, образами, что видят или видели наши глаза, а так же звуков, что уловили наши уши. Надеюсь у меня не появится от всего этого пристрастия к сырому мясу, всё таки человеческая пищеварительная система не предназначена для подобного. Хотя вряд ли, от самого Ахилла по крайней мере слышалось раздражение из-за дряни, которую я, дурак такой, ем весь день. Надо будет кстати поинтересоваться у Корнегура возможностью как-то временно глушить эту связь, не шибко хочется в подробностях знать, как спариваются барсы или чтобы мой побратим отвлекал меня самого во время какого-нибудь интимного процесса. Но позже. Всё таки ниточка между нами только протянулась, было бы глупо сейчас пытаться её как-то ослаблять, вместо того чтобы крепить.

Так или иначе к вечеру Ахиллес притащил олениху поближе к болоту, а я вышел из него. Кошак не слишком хорошо подходил для транспортировки туш волоком по топкой земле, однако добычу следовало доставить в наше общее логово и мы резонно рассудили, что сделать это вдвоём будет сподручнее. Хотя конечно будучи подростком я был той ещё тягловой силой и не мог взволить такой груз себе на плечи. Однако у меня были мозги и хороший кожаный пояс, который был употреблён в качестве верёвки. Связав задние ноги оленихи, я взял один конец кушака в руку, а другой сунул товарищу в зубы со словами:

— Не порви только, другого нет. И не зуди, сам знаю что можем и тут поесть, но надо возвращаться.

Кошак фыркнул, но возражать больше не стал, ему была знакома концепция обучения ещё до встречи со мной. Сейчас же он и вовсе был поразительно смекалистым для животного. Подозреваю даже, что барс каким-то образом использовал ресурсы моего мозга, чтобы думать. Ну или я как-то частично думал за него, тут с какой стороны посмотреть. Однако симбиоз наших разумов определенно наличествовал и зверь целиком понимал человека, а человек зверя. Потому Ахилл прекрасно осознавал, что мне необходимо учится у Корнегура, чтобы стать сильнее и конкурентоспособнее в гонке под названием жизнь, а для этого надо чётко выполнять указания наставника. Так что спустя примерно час в вечерних сумерках мы грязные и уставшие дотащили не только оленя, но и клюкву в моём заплечном мешке до дома на болоте.

Друид на скамейке у крыльца хмуро посматривал на нас, когда мы остановились и я снял ношу со спины, предъявив ему ягоды со словами:

— Собрал.

— Маловато и поддавлены — проворчал он взяв мешок и поднявшись на ноги — На оленя охотились вместе?

— Нет — лаконично ответил я, не желая вдаваться в подробности о том, что Ахиллес ходил один, а я продолжал собирать дары природы. Это звучало бы как оправдание.

— Хорошо. Зверь пусть ест, идём в дом.

Внутри жилища друида всё оказалось примерно так, как я и представлял. Свежеструганное дерево, запах смолы и некая особая аура новизны, что бывает в только что законченных постройках. В глаза пожалуй бросалось лишь то, что тут отсутствовали лавки для сна, но на полу наличествовали шкуры, огромная волчья в дальнем углу и неказистая оленья недалеко от входа. Так же на стенах было многовато различных полок, однако пока что в основном пустых. Однако две из них, заставленные книгами и свитками, по нынешним средневековым временам не могли не вызывать уважение. Не понятно только как мой свежеиспечённый наставник всё это добро на себе сюда припёр. Или у него есть особый рюкзак для медведя, подрабатывающего не только телохранителем, но и грузовым транспортом? Пока не понятно. Зато тут был стол, на котором быстро появилась еда в виде кабаньих рёбер, правда с принесённой мной клюквой в качестве гарнира. Однако даже закидывая её в рот весь день я не собирался воротить нос, нужно жрать пока дают, силы мне определённо понадобятся.

После того как я быстро прикончил пищу, Корнегур проговорил:

— Наверху холма ручей, помой миски. Спальное место вон там, на оленьей шкуре. Ну или можешь взять её на улицу и спать вместе со своим зверем, в дом ему ходу нет.

На это я лишь кивнул, схватив посуду, не заикаясь о магии, что наверняка могла навести чистоту. Да и о волшебстве вообще. За километр было видно, что двинувшийся к своей лежанке друид сейчас не будет отвечать на мои вопросы, только пошлёт по известному адресу или в лучшем случае скажет, что учёба начнётся завтра. А значит нечего его раздражать. Закончив с выполнением задачи, прополоскав одежду и заодно сам ополоснувшись в холодной воде, я взял шкуру и отправился на крыльцо. На дворе было лето, температура была вполне комфортной и не смотря на комаров оставлять Ахиллеса в одиночестве не хотелось, в конце концов он действительно не просто питомец, а нечто большее. Улеглись рядом с горячим шерстяным боком и укутавшись в шкуру я слегка потянулся уставшим телом. Олениха была чертовски тяжёлой, хотя по виду не скажешь. Впрочем любой груз в принципе становится до безобразия увесистым, если тащить его надо куда-то далеко. Однако мы со всем справились и засыпали сытыми, что не могло не радовать. С этой жизнеутверждающей мыслью я и закрыл глаза.

Утро началось для меня с громкого рёва медведя и крика друида:

— Встать!

Ахилл подпрыгнул так, что кажется задел холкой навес над крыльцом, а я вскочил на ноги, вытянувшись в струну с руками по швам. Спустя мгновение видимо из-за нашей связи мою позу в меру сил повторил барс, только что на четырёх лапах. Осмотрев нас неопределённым взглядом Корнегур проворчал:

— Оденься и выломай себе палку в свой рост. Прямую. Времени у тебя пока я моюсь.

— Есть — бодро ответил я, по привычке ещё из прошлой жизни имея вид максимально лихой и придурковатый, чтоб разумением своим не смущать начальство.

Друид на это только качнул головой, явно не обманувшись моим поведением и отправившись к ручью. Я же быстро оделся и побежал вместе с Ахиллесом к основанию холма, где вчера заметил несколько молодых берёзок. Вряд ли у меня были шансы найти где-то здесь что-то прямее их стволов в приемлемые сроки, хотя конечно было подозрение, что кто-то тут сейчас отхватит звездюлей за убитое дерево. Однако некоторые вещи стоит просто перетерпеть, а плохая идея лучше вообще никакой. Но к моему удивлению служитель природы ограничился лишь хмурым взглядом, когда я вернулся к дому и просто взяв свой посох, проговорил:

— Повторяй за мной максимально точно.

Я на это лишь кивнул, встав в позу, скопированную с друида, с весом, перенесённым на заднюю ногу. Дальше он начал неторопливо двигаться делая нечто похожее на гимнастику из ушу… Ну или другого восточного боевого искусства. Плавные движения, спокойные взмахи посохом, ничего резкого или угловатого. Три раза он повторил своеобразный танец, наконец встав в полный рост и поставив свою клюку рядом с правой ногой на землю. Я повторил его действия, после чего услышал вопрос:

— Запомнил что за чем шло?

— Да — ответил я через секунду, прогнав в голове последовательность поз.

— Начинай с начала — приказал он.

Мысленно пожав плечами, я отставил левую ногу назад, перенеся на неё свой вес, а правой рукой начал вращать палку восьмёркой, не держа её жёстко ладонью, а просто задавая движение запястьем, после чего получил удар друидским посохом по верхней левой конечности:

— Эту руку выше, в один уровень с рабочей. Ещё раз.

Ещё раз, так ещё раз. Без возражений я снова встал прямо, а затем опять начал с начала, перенеся вес и закрутив восьмёрку деревяшкой. Видимо по началу я всё таки сделал всё правильно, но совершив первый шаг и поменяв ведущую руку снова получил удар посохом, но в этот раз по ноге. Не так чтобы сильно, но неприятно. Особенно если учитывать, что мы только начали. Корнегур же опять проворчал:

— Сильнее сгиб, нога от лодыжки до колена должна смотреть чётко в небо, никуда не отклоняясь. Опять с начала.

Это нехитрое развлечение длилось весь день до обеда, пока наставник не заключил, что пока хватит, пусть мои потуги и не вызывают ничего кроме огорчения. То, что один раз я умудрился повторить этот дурацкий танец без ударов посохом по своей многострадальной тушке его как-то не впечатлило. Но по крайней мере меня покормили, что резко поправило моё настроение. Всё таки без завтрака живот явно был недоволен, оставлять его без обеда было бы почти преступлением. Особенно учитывая, что кое-кто недалеко доел своего оленя на пару с медведем. Перекусив мы снова вышли на улицу, друид сел на лавку и поинтересовался: