Я подумал — нет ли на этом балу непосредственных участников тех событий? Любопытно было бы с ними пообщаться. Хотя — первую мысль догнала вторая — вряд ли они захотят говорить с кем-то на три тысячи лет моложе себя.

— Звучит внушительно!

— Всего лишь эльфийская заносчивость, — усмехнулся братец. — Не исключено, что это битва двух эльфийских наследников за право держать коня в папашином сарае.

— Что-то не тянет на битву.

— Ну, может, каждый из них подготовился и пришёл с прихлебателями?

Да уж, в таком разрезе уже не столь впечатляет…

Арка оказалась двумя деревцами, тесно сплётшимися своими кронами. Прошествие под ними ознаменовалось мелодичным звуком, словно кто-то тронул струны гитары, и мы беспрепятственно направились в зал. Вопреки моим ожиданиям, никакого громогласного представления входящих нас не последовало. Более того, на пребывающих вообще никто не обращал никакого внимания. Все толпы гостей были предоставлены исключительно самим себе и веселились на собственный вкус.

— Оригинально, — пробормотал я себе под нос.

Пространство, казавшееся бесконечным, было разбито золотистыми и серебристыми колоннами-деревьями на большие… зоны? Или залы? Каждая такая как бы зала подсвечивалась собственным цветом и внутри играла музыка — везде разная. Не знаю уж, были ли там посажены живые музыканты или устроители воспользовались мощными магическими кристаллами, но музыка не смешивалась, а при пересечении границ между отдельными пространствами ты просто перешагивал из одной звуковой атмосферы в другую.

Я, честно говоря, почему-то ожидал, что на балу мы непременно встретим нашу недавнюю знакомую. Не то чтобы мне этого хотелось — скорее нет, чем да — но всё же это ведь она нас пригласила? Явно, рассчитывая на что-то. Но теперь, воочию оценивая масштабы разворачивающегося перед нами действа, я понимал, что вряд ли мы встретимся в этакой толпе. И к лучшему, пожалуй.

— Может, сначала угостимся? — спросил Джеральд, живо оглядываясь по сторонам.

— А тут кормят?

— Да, нечто вроде сванедского стола. Сразу предупрежу, на изыски особо не рассчитывай.

— Да, я что-то читал о приверженности эльфов к простой и незамысловатой пище.

— Незамысловатой, это точно! — ухмыльнулся Джерри. — Не припомню, чтобы на каком-нибудь ещё приёме гостей угощали кашей из чечевицы и тушёными бобами.

— Неужели тушёными?

— Если мне не изменяет память, там были даже сырые бобы. Такие, знаешь, вышелушенные из стручков. И ещё сырая морковка кусочками.

Я едва не остановился:

— Так зачем мы туда идём вообще? Поедим дома.

— Погоди! Мясо у них вполне на уровне. Особенно то, что на вертелах. Не стой колом Уилл! Верь мне, я тыщу раз так делал.

— Неплохо ты выглядишь для завсегдатая эльфийских балов, — с усмешкой проворчал я.

— Ну не тыщу… Но раза три — это точно.

— Ладно уж. Веди.

ЗНАМЕНИТОЕ ЭЛЬФИЙСКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО

Зала для угощений была больше похожа на странное кафе. Вдаль тянулась череда столов, на которых стояли блюда и подносы, наполненные действительно самой простой пищей. В глаза неожиданно кинулось блюдо с рассыпной ярко-жёлтой кукурузой. Надеюсь, она была хотя бы не сырой, а варёной — проверить случая не представилось, поскольку Джеральд увлёк меня в другой угол зала, откуда доносились куда более привлекательные запахи.

Кузен едва успел перехватить пару кусков, как вокруг него откуда ни возьмись образовалась кучка остроухих девиц. Все они неуловимо смахивали на ту случайную знакомую, которая наделила нас приглашениями на это сборище. Все как одна были довольно высокими, стройными и длинноногими. Да, ногами свободно можно было любоваться благодаря экстремально короткой длине их юбочек.

И все эти девицы подсознательно будили во мне подозрительность. Было в них нечто… словно мы с братом для них — всего лишь игрушки, развлечение. И если Джерри был достаточно толстокож (или достаточно циничен, чтобы развернуть эту ситуацию в свою пользу), то я — нет.

Предполагаю, что эльфийки рассчитывали на нас обоих, но наткнулись на мой взгляд и сосредоточились на Джеральде, щебеча приветствия и хихикая. Признаюсь, столковались они довольно быстро.

— Не теряй меня, Уилл! — махнул мне рукой братец и удалился вместе с подпрыгивающей остроухой стайкой в сторону моргающего фиолетовым зала. Музыка оттуда не доносилась (да она вообще ниоткуда не доносилась — очевидно, блокировалась входными арками), но вся находящаяся внутри толпа исполняла нечто полудико-прыгающее. Посмотрим, до чего допрыгается братец.

Я хмыкнул и двинулся дальше вдоль рядов жаровен и очагов, на которых тут же, на живом огне специально отряжёнными для этого поварами (и не только эльфами, я заметил и людей, и даже одного гнома) жарилось запекалось и тушилось всякое мясное разнообразие. Между рядами были разбросаны столы и столики, за которые можно было присесть и спокойно оценить выбранное блюдо.

Именно так я и поступил, размышляя о том, каким же странным оказался этот эльфийский бал — сплошной хаос, сверкающее мельтешение и калейдоскоп звуков, переключающихся с одной мелодии на другую при переходе из зала в зал. Никто никого и никому не собирался представлять, и если бы не пафосная обстановка и пробегающие время от времени чопорные слуги, можно было бы подумать, что дело происходит на какой-то огромной ярмарке, по недоразумению расположившейся под крышей.

Так я рассуждал сам с собой, лениво оглядываясь по сторонам. Мясо оказалось впрямь недурным, но получить удовольствие от трапезы в полной мере мне не дали.

Краем глаза я увидел картину, вовсе мне не понравившуюся. Молодой нахальный эльф буквально тащил за руку девушку. Человеческую девушку, что было ясно по её невысокому росту, не столь субтильным (а скорее, совсем наоборот) пропорциям и длинной, бального вида юбке по самой что ни на есть человеческой моде! При этом хам громогласно объявлял, что делает ей честь, приглашая на королевскую польку. Девушка была явно не в восторге, но её возражения терялись в подбадривающем гоготе дружков ушастого козла.

Я автоматически отставил тарелку с недоеденной олениной.

Он очень удивился, внезапно ткнувшись спиной в преграду и услышав вопрос: «Куда это мы так спешим?» — обернулся, вылупил на меня глаза… Как любят писать в душещипательных женских романах, «пронзительные, словно весеннее небо». В остальном эльф полнстью соответствовал образу красавчика-блондина, расхитителя сердец. Или разбивателя? В общем, такие обычно уверены в своей неотразимости. Не исключаю, что даме даже нравился его неповторимый эльфийский флирт, пока ситуация внезапно не вышла из-под контроля.

— С дороги! — рявкнул блондин, не разобравшись, кто или что ему мешает. — Королевская полька нас ждёт!

— Я не хочу танцевать польку! — пискнула девушка, хватаясь рукой за сердце. Или придерживая вырез платья? Какая уж полька с таким-то декольте! Выскочит всё это богатство. Сто раз, верно, пожалела, что приняла приглашение на этот треклятый бал да ещё и явилась на него в таком наряде.

Впрочем, не удивлюсь, если эта ржущая толпа сочтёт за веселье и сердечный приступ, случившийся с гостьей от чрезмерных прыжков вкупе с непременным конфузом. Подумаешь, сдохнет одна глупая человечка! Пятьюдесятью годами раньше, пятьюдесятью позже. Зато скандал на балу. Развлечение.

— Конечно хочешь, малышка! — громко и развязно выкрикнул эльф. Откровенно говоря, я бы сейчас не поручился за то, что он трезв.

— Шли бы вы проспаться, сударь, — холодно процедил я, не двигаясь с места, — а даму оставили бы в покое.

— Да ты кто такой⁈ — оскалился блондин совсем уж зло и попытался окатить меня презрительным взглядом (впрочем, он сразу понял, что глядеть на меня с высока довольно затруднительно).

— Не твоё собачье дело, крысёныш, — ответ вырвался откуда-то из глубины подсознания и удивил меня не меньше, чем эльфа. Это был голос явно не Уилла Андервуда. Это — какой-то осколок меня прежнего. Возможно, что-то из моего задиристого мальчишеского прошлого? Впрочем, раздумывать об этом времени не было совсем.