Книги были различных развлекательных жанров: несколько детективов, парочка любовных романов, дневники путешественников по экзотическим странам и одно фантастическое приключенческое сочинение о человеке, который попал в мир, начисто лишённый магии, и страшно от этого мучился.

Заглянув в несколько книг, я пришёл к выводу, что хотя мир и напоминает в чём-то викторианскую эпоху, отношения между мужчинами и женщинами здесь гораздо свободнее, чем можно было себе представить. Во всяком случае, романтическая проза оказалась довольно фривольной.

В целом же устройство мира до некоторой степени напоминало мой родной, множество стран и географических названий носили сходные или вовсе одинаковые имена. Или, быть может, я их воспринимал таковыми?

Вообще, начав об этом раздумывать, я осознал, что не смогу ни слова сказать на своём родном языке. Более того, я не помню, что это был за язык. Я даже прежнего имени своего назвать не в состоянии! Теперь я был Уильям Андервуд и никто иной. От прежнего бытия в другом мире остались лишь блёклые воспоминания, больше похожие на сны. Но если вы надеетесь, что пустоту заместила жизнь мистера Уильяма, проявившаяся во всей полноте, то делаете это напрасно. Не проявилась она никак. Я сидел в реабилитационной комнате и понимал, что обе моих жизни, какими бы они ни были, стёрты, словно их и не существовало вовсе.

В самый пик моих тягостных раздумий в дверь постучали. На моё: «Войдите!» — вошла сиделка с новой чашкой бульона, на этот раз больше похожего на мясной, и с прозрачным кусочком хлеба. Спасибо, что никто не стоял над душой во время моих скудных трапез, и я не стал утруждать себя манерностью, расправившись с едой в две минуты. В желудке приятно потеплело, накатила сонливость, я порадовался, что дурацкая больничная пижама не требует особых переодеваний, и завалился в постель. Как унесли посуду, уже не слышал.

У МЕНЯ ЕСТЬ ДРУГ?

Следующие сутки слились в череду снов и пробуждений. Не то что бы я жаждал спать — тело, измученное этим странным «проклятьем полураспада», что бы это ни было, уставало мгновенно от всего, даже от еды. Следующим утром мне передали несколько писем, большая часть из которых была выражением вежливого сочувствия и типовых пожеланий выздоровления, и лишь одно — живое.

'Привет, Уилл!

Я так рад, что ты пришёл в себя — ты не представляешь! Хотел прорваться к тебе немедленно, но эти коновалы меня не пускают, говорят, что ты ещё очень слаб, и разрешены лишь письма. Док обещал, что я, как ближайший родственник и друг, буду первым, кого пропустят через этот медицинский заслон, но не раньше, чем через три дня.

Надеюсь, кормят тебя как следует, и я увижу нечто более материальное, чем ту бледную тень, которой мне тебя описывают'.

Я прервал чтение и посидел, таращась в сад. Не знаю, кто этот парень, но приятно всё же, что есть кто-то, кто о тебе переживает.

«Я навестил твой дом…»

О, у меня есть дом!

«…нашёл его угрюмым и неуютным, и взял на себя смелость пригласить экономку. Возможно, тебя продержат в этой богадельне довольно долго, но, Уилл — какое тут запустение, это ж мрак! Думаю, тебе будет приятно вернуться в уютное холостяцкое гнёздышко, а не в живописные развалины».

Так. Я, очевидно, не женат (это радует, перспектива сожительствовать с чужой незнакомой женщиной как-то меня не прельщала), и живу один.

«Признаться, я забыл, как зовут экономку, но она совершенно спокойно отзывается на имя Эмма. Впрочем, если тебе интересно, ты можешь после посмотреть имя в бумагах, которые я оставил на твоём письменном столе».

Это что за дичь такая? Или «Эмма» — профессиональная кличка всех экономок в этом мире?

«На счёт сада не беспокойся. Старый Грин продолжал приходить пару раз в неделю, и всё выглядит довольно неплохо, если иметь в виду тот романтический стиль, на котором ты всегда настаивал».

Понятия не имею, что это такое.

'Касательно прочей прислуги я оставил вопрос за тобой, впрочем, Эмма обещала присмотреть для начала горничную, и я согласился, что при нынешнем состоянии дома тянуть с этим было бы неблагоразумно.

Уилл, приходи в себя быстрее!

Меня предупредили, что твоя память, скорее всего, не восстановится, но, клянусь Разломом, я сделаю всё, чтобы ты вернулся к нормальной жизни!

Разве не для этого нужны кузены?

Отправляю тебе пару книг, которые, я думаю, будут тебе полезны и, возможно, поспособствуют восстановлению памяти.

Надеюсь на лучшее,

Джеральд'

Итак, у меня есть кузен. Исходя из того, что он называет себя моим ближайшим родственником, у меня нет ни родителей, ни детей. Ни, очевидно, бабушек, дедушек, тёть и дядь. Хм. Что же тут косит население? Была какая-то эпидемия или всех съели вампиры? Или просто стечение обстоятельств?

Не желая гадать на кофейной гуще, я решил, что рано или поздно всё разъяснится, и обратился к книгам.

Интересно, чем руководствовался Джеральд, выбирая для чтения ослабленного родственника именно эти тома? Нет, с первым всё было понятно — иллюстрированные отчёты специальных географических экспедиций. Здесь был обширный материал по миру, в который я попал, снабжённый множеством движущихся картинок. Запас движения был небольшой — пара-тройка секунд, после чего картинка замирала и показ начинался с начала, но, тем не менее, это было лучше и интереснее, чем просто фотографии.

А вот вторая… Вторая книга представляла собой большой справочник нечисти — собственно, так она и называлась. И было это не популярное, а самое что ни на есть профессиональное издание. Здесь картинки были крупные, гораздо более ёмкие — некоторые до минуты, а отдельные даже звучали.

Книга была толщиной с кирпич, хотя и не такая тяжёлая. Не знаю, чем объяснялся сравнительно лёгкий вес — магией или специфическими материалами, но даже я со своим ослабленным телом мог спокойно её держать на весу. Энтузиазма это, впрочем, добавляло мало.

Из вступительной статьи я выяснил, что в результате неосторожных магических экспериментов тогдашней Королевской магической академии в году одна тысяча семьсот шестнадцатом от установления династии Форинстеров, произошёл первый Разлом* магосферы, положивший конец старой эры и начало новой.

*Обязательно с большой буквы!

Сквозь этот Разлом в текущую реальность проникли некие существа и сущности, различными способами использующие людей в качестве кормовой базы. Разлом изменил весь уклад жизни и даже в некоторой степени мироустройство, и именно от него ведётся новое летосчисление. Так что триста шестнадцатый год — это как раз с момента первой катастрофы.

Ниже, мелкими буквами, пояснялось, что не все исследователи согласны с подобной версией развития событий, но на данный момент она является самой распространённой в научной среде. Второй по количеству сторонников является теория периодического пересечения миров, вследствие которого сквозь истончившиеся границы могут проникать некие несвойственные миру объекты. Основным доводом в пользу этой гипотезы являлось то, что за три с половиной сотни лет все генерализованные усилия привели лишь к установлению относительного баланса, хотя, казалось бы, сколько там проникло этой заразы, можно было уже всю и искоренить.

С другой стороны, возможно, нечисть слишком живуча? Или здешний мир обеспечивает для неё сверхкомфортные условия?

Были и другие версии.

К примеру, космическая — о проникновении на Землю некоторых форм нечисти вместе с метеоритами. Как по мне, звучит очень фантастически.

Или достаточно конспирологическая версия о том, что все нечистые объекты — порождения сумасшедших злобных магов. Ну… Почему бы и нет?

В конце концов, всё это могло происходить одновременно. Радость в том, что мне предстояло в этой каше жить, супер просто…

А ведь периодически (всегда в непредсказуемых местах и через неравные промежутки времени) концентрация существ, злонамеренных к исконным обитателям, внезапно возрастала кратно.