Инцидент выглядел бы досадным недоразумением, если бы не кровавый и драматический финал. Итак, девушка по имени Молли Пирс прогуливалась в центральном городском парке, где всегда много народа, огромное количество полицейских, обеспечивающих должный уровень охраны. Как ни парадоксально, именно охрана и сыграла в произошедшем основную трагическую роль.

Как уже было сказано, девица относилась к числу модниц, и в тот день она отправилась на прогулку, как следует обсыпавшись новейшей пудрой «Лунный свет» и подведя глаза голубоватыми тенями. Неизвестно, что доподлинно произошло в момент её прогулки по дорожкам парка, но для чего-то её понесло в ту часть, где собираются любители собак со своими питомцами.

Возможно — несколько сально предполагал «Жёлтый свисток» — Молли подыскивала себе покровителя из числа богатых джентльменов, которые любят выгуливать в той части парка своих породистых псов.

Далее все полицейские отчёты начинались с того, что служители увидели целеустремлённо бегущую из глубины парка девушку со всеми признаками поражения зомбо-вирусом. Хуже того — её преследовали собаки! А всем известно, что собаки терпеть не могут нечисть и всячески стараются отогнать её от своих владельцев.

На что среагировали гуляющие в парке собаки — непонятно. Возможно, укатившийся мячик запутался в подоле несчастной, собаки кинулись, она бросилась от них — а там уже у животных сработал инстинкт догнать бегущего? Или в тот день пострадавшая воспользовалась духами со слишком резким запахом? Противники свободного выгула собак намекали, что некто психически неуравновешенный из числа хозяев мог и натравить на бедную девушку свою псину. Противоборцы модных веяний открытым текстом заявляли, что нечего было рядиться под зомби — собаки нормально среагировали на отвратительный вид.

В этом месте я подумал, что прав был Джеральд: пока обыватели не начнут более-менее регулярно поднимать модниц на вилы, перепутав с зомби, это дурное веяние само собой не пройдёт. Какой ужас, что он практически предугадал события!

В общем, как бы то ни было, собаки бросились, и девушка побежала. Все очевидцы сходились в одном: если бы она хотя бы кричала! Но случилось так, что Молли от страха словно онемела и бежала совершенно молча, с искажённым от ужаса лицом. Завидев это, к ней бросились и несколько полицейских со своими тесаками, и служитель парка, загружавший на тележку вилами обрезки веток, и даже несколько мужчин из числа отдыхающих — в парке на пикники собралось несколько компаний, и вполне естественно, что мужчины кинулись защищать своих женщин и детей от опасности. Несколько одновременных ударов — и бедняжку стало уже не спасти.

— Кошмар, конечно, — пробормотал я, переворачивая очередную страницу. Внутренний разворот «Новостей» был едва не на две трети посвящён обсуждению произошедшего. Как я уже упоминал, кое-кто винил собачников, большинство осуждали дурную моду, но нашлись и некоторые, взявшиеся критиковать слишком поспешные действия полиции и общественности.

— Ну не знаю, — сказал я сам себе и представил, что было бы, если б я не догадался привязать Лиззи на трость с серебряным набалдашником. Я до сих пор слишком живо помню ту силу, с которой она рванула трость у меня из рук. И это, по свидетельству деревенских жителей, был вялый зомби!

Те господа, которые осуждают служителей порядка за поспешность, верно, живут в тепличных условиях и никогда не сталкивались с оскалом нечисти лицом к лицу. И всё благодаря кому? Благодаря тем, кого сами же и осуждают!

Я сердито хмыкнул и отложил газеты в сторону. Если б это была настоящая зомбячка, и она успела бы объесть лицо такому критикану, он бы, верно, совсем по-другому запел! Впрочем, подобные типы никогда не остаются довольными, хоть из кожи ради них лезь.

Сразу скажу, что две последующих недели общество бурлило обсуждениями. В газеты поступали такие мешки писем, что по уверению редакции, они печатали только самые выдающиеся из них.

Как и следовало ожидать, первыми задавили голоса тех, кто остался недоволен быстрой реакцией полицейской службы. Люди, столкнувшиеся с настоящими зомби лицом к лицу, отстаивали правомерность всех действий служителей порядка и активных граждан, а некоторые доходили даже до того, что требовали выписать им поощрение.

Выступления против собачников утихли сами собой после вала примеров помощи собак людям в разнообразных критических ситуациях.

А вот против моды на смертельную бледность поднялась настоящая волна, и утихать она никак не собиралась. Дело дошло до парламента, который со скрипом, но всё же утвердил закон, запрещающий появление в общественных местах в неестественном виде. За «мертвецкую моду» отныне полагался штраф и домашний арест сроком до месяца, а при повторном нарушении — выселение на жительство в специальное поселение (оказывается, здесь и такие есть).

Между тем я продолжал свои посещения клиники и настойчивые каждодневные упражнения. Две недели усилий привели к росту моего личного потенциала с шестнадцати до восемнадцати. Оба доктора ходили вокруг меня, как хищные акулы и, кажется, усердно конспектировали всё происходящее, готовя материал для своих научных статей. Как сказал у дверей моей палаты маленький доктор Уоткинс: «Это будет бомбический материал!»

Не знаю уж, насколько бомбический, но я получил некоторую надежду. Если усилия доков и дальше будут увеличивать то, что я представлял себе как трещину в забетонировавшем меня колпаке, а я так же усердно, без резких рывков и опасных скачков буду эту лазейку для поступления маны укреплять, то через месяц, глядишь, я и на архивную службу смогу прошение подать. А там, глядишь — дорасту и до оперативной работы.

Впрочем, архив — это было тоже неплохо. Джеральд оформил для меня пропуск, и я пару раз в неделю захаживал, заносил проштудированные материалы, которые для меня подбирал Оливер, и брал новые. Это было отличным дополнением к статьям из энциклопедии по нечисти. Та хоть и была крайне объёмной, но на реальных жизненных примерах усвоение материала шло куда веселее. Нет, о чём я⁈ «Веселее» тут звучит совершенно дико. Прочнее материал усваивался — это да.

К тому же Джеральд с Оливером дружно заявили, что штудировать энциклопедию от корки до корки — занятие, конечно, похвальное, но лучше бы хорошенько уложить в голове то, с чем в нашем околотке приходится сталкиваться чаще всего. Более того, иногда привычное принимало совершенно нетипичные формы. Тот же зомбовирус.

Вот, к примеру, случай из практики, который получил название…

МЁРТВАЯ МАТЬ

Этот случай произошёл в благополучной, и даже более того — респектабельной семье начальника фробриджского порта, и центральным его персонажем, как следует из названия, стала супруга этого начальника.

Анна-Ангелина Свейн была не только добропорядочной женой, матерью троих детей и доброй христианкой, но и юристом с университетским образованием, что для матери семейства — крайняя редкость. Более того, она была одной из трёх известных в Великой островной империи женщин, которые занимали уважаемые посты судей.

Округ по праву гордился ей, и при случае в прессе не уставали упоминать, что Фробридж — город весьма прогрессивный.

Всё было хорошо, пока однажды, находясь на седьмом месяце своей четвёртой беременности, Анна-Ангелина не стала жертвой зимней лихорадки и скоропостижно скончалась… не умерев.

Доктор, находящийся у её постели, констатировал отсутствие пульса и дыхания, кожные покровы женщины сделались бледными и прохладными, но она продолжала оставаться в сознании, разговаривать и более того — рассуждать с завидным здравомыслием.

Был призван священник и специалисты отделения магических заболеваний, которые и определили наличие в организме зомбо-вируса, оставшись в полнейшем недоумении, поскольку все наблюдаемые симптомы шли в разрез с общей практикой.

Миссис Свейн даже предложила такой выход как отсечение себе головы, но против этого решительно восстал священник, заявив, что раз высшие силы попустили случиться столь нестандартной ситуации, то это для чего-то нужно. В качестве выхода женщину поместили под особенное наблюдение, и около трёх недель она провела в специальной медицинской лаборатории (надо полагать, в том же комплексе, где я проходил своё восстановление, но в более закрытой его части).