В Книге третьей основной герой — Панург. Теперь это не юный искатель приключений, не бесшабашный гуляка и озорник, для него «полдень уже прошел» и «дело идет к закату». В книге действуют все те же лица: Пантагрюэль, Эпистемон, появляются снова добрый и благородный Гаргантюа и брат Жан. В затейливой канве исканий Панурга, его встречах и беседах с философами, богословами, шутами и колдуньями перед читателем предстают любопытные типы средневековой Франции. В легких, шутливых, остроумных диалогах, анекдотах, зачастую заимствованных из фаблио, в бытовых зарисовках раскрывается материальная и духовная жизнь французского общества той поры.
Через грубоватую буффонаду дается оценка важнейшим явлениям в жизни этого общества. Комический диалог Панурга с Труйоганом, последователем философа Пиррона, содержит не что иное, как суровую отповедь гуманистам, отшатнувшимся от современных политических вопросов, занявшим позицию невмешательства и объявившим себя «воздерживающимися от суждений». Именно здесь на сцену выступил старый и мудрый Гаргантюа как носитель боевых традиций гуманизма, как живое предание лучшей поры французского Возрождения. Когда-то он с таким восторгом отзывался о деяниях гуманистов, так славил новые времена, веря в прогресс и просвещение народных масс. Теперь он с грустью увидел иное: мудрецы спасовали перед темными силами и отказались выносить приговор веку варварства и темноты.
Любопытно стихотворное вступление к книге, посвященное Маргарите Наваррской. Автор изящным комплиментом призывает королеву покинуть «небеса», спуститься на землю и потешить сердце свое веселыми деяниями добряка Пантагрюэля. Не без скрытого намека этот галантный мадригал Рабле. В обращении к соратнице французских гуманистов писатель мягко осуждает отход от боевых позиций Возрождения, эстетическую отрешенность от мира, пассивную созерцательность. В прологе к книге он насмешливо и презрительно бранит церковников, которые скрывают от человечества солнце, свет правды, мудрость жизни: «Вон отсюда, собаки! Пошли прочь, не мозольте мне глаза, капюшонники чертовы!.. А ну, проваливайте, святоши! Убирайтесь, ханжи!»
Четвертая книга романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» — последняя книга, вышедшая в свет при жизни автора. Она была опубликована через шесть лет после напечатания третьей. Шесть лет — большой срок в ходе быстро развивающихся событий. Католическая реакция усиливала свой натиск. 31 марта 1547 года умер Франциск I. Престол занял его сын Генрих II, человек малообразованный и грубый, первым законодательным актом которого было учреждение при парижском парламенте Огненной палаты для суда над еретиками.
Некий монах по имени Габриэль де Пюи-Гербо выступил в печати с грязной клеветой на Рабле. Автор «Гаргантюа и Пантагрюэля» изображался пьяницей, обжорой и распутником.
В марте 1552 года Парижский парламент подверг судебному рассмотрению четвертую книгу романа Рабле. Распространился слух, что писатель брошен в тюрьму; слух был недалек от истины. Темные тучи нависли над головой великого гуманиста,и только скорая кончина избавила его от тюрьмы, суда и, может быть, костра.
Если в предыдущих книгах Рабле ставит главным образом социальные проблемы, то в четвертой во весь рост встают проблемы философские. Здесь раскрываются взгляды писателя на религию, на борьбу клерикальных партий, его понимание материальности мира.
Сюжет книги составляет повествование о длительном путешествии Пантагрюэля и его спутников — Панурга, брата Жана, Эпистемона, Понократа, Гимнаста и других — в поисках оракула Божественной Бутылки, который должен дать ответ Панургу, стоит или не стоит ему жениться.
Путешественники посещают сказочные страны, фантастические острова, населенные диковинными существами. Много приключений выпадает на их долю. Они попадают в страну, где живут свирепые Колбасы, враждующие с Постником,на остров Руах, где люди питаются ветром; плавая в море, они оказываются в области замерзших слов… Всюду под комической аллегорией — намек на современность, под фантастической выдумкой — насмешка над реальными пороками людей.
Рабле описывает посещение путешественниками Островов папефигов и папоманов. Одни (папефиги) показывают папе фигу. Перед нами не кто иные, как реформаторы, и насмешливый писатель не без удовольствия сообщает читателю об этой «фиге» римскому папе. Вторые (папоманы) целуют у папы зад. Это — ненавистные католики, богословы Сорбонны.
В книге имеется притча о Физисе (природе) и Антифизисе. Эту притчу рассказывает Пантагрюэль. Физис родила Гармонию и Красоту. Антифизис позавидовала ей и родила Недомерка и Нескладу. Она же «произвела на свет изуверов, лицемеров и святош, никчемных маньяков, неуемных кальвинистов, женевских обманщиков… пустосвятов, людоедов и прочих чудищ, уродливых, безобразных и противоестественных». Мысль Рабле ясна: религия — порождение противоборствующих природе сил. Все, что исходит от природы, — прекрасно и гармонично, все, что противоречит ей, — уродливо и безобразно. В аллегорической оболочке Антифизиса скрывается религия, породившая одинаково гнусных папистов и протестантов.
«Физис, — пишет Рабле, — родила Красоту и Гармонию без плотского совокупления, так как она сама по себе в высшей степени плодовита и плодоносна». Не высшее существо, не бог, перстом указующий волю небес, создает материальный мир, а сам этот мир материи в себе самом содержит жизненные силы и способность к созиданию, сам по себе плодовит и плодоносен.
Атеистом Рабле считать нельзя. Однако совершенно бесспорно для него отождествление бога с природой, слияние понятия бога с понятием природы. «По-гречески его (бога. — С. А.) вполне можно назвать Пан, ибо он наше Все: все, что мы собой представляем, все, чем мы живем», — писал Рабле (рассказ Пантагрюэля о смерти великого Пана).
Рабле умер, не успев закончить и издать пятую книгу «Гаргантюа и Пантагрюэля». В 1562 году была издана часть книги под названием «Остров Звонкий», содержащая шестнадцать первых глав, и лишь позднее (в 1564 году) книга была издана полностью. В Парижской национальной библиотеке хранится рукописный текст Книги пятой, относящийся к XVI столетию. Во всех трех названных источниках имеются значительные расхождения. В науке существуют сомнения в том, что Книга пятая полностью принадлежит перу Рабле. Полагают, что по тексту автора прошлась чья-то посторонняя рука, и, по всей видимости, рука гугенота. Трудно судить, насколько изменена рукопись Рабле, однако исключать Книгу пятую из наследия Рабле было бы несправедливо. «Я узнаю местами на ее страницах когти льва», — писал Анатоль Франс.
В Книге пятой продолжается повествование о дальнейших странствиях Пантагрюэля и его спутников. Путешественники посещают новые страны и острова. Они побывали на острове Звонком с диковинными птицами. Названия пород птиц раскрывают смысл аллегории: клирцы, инокцы, священцы, аббатцы, ханжецы. Путешественники побывали на острове Пушистых Котов. Здесь явная сатира на феодальное судопроизводство, на взяточничество и продажность судей.
После многих приключений они наконец прибыли к оракулу Божественной Бутылки. Жрица Бакбук привела Панурга в храм Бутылки, на котором была начертана шутливая фраза: «Истина в вине». На вопрос, поставленный Панургом, Бутылка ответила загадочным и односложным словом «тринк». «Слово «тринк», — толковала жрица, — …известно и понятно всем народам и означает оно: пей!.. я разумею доброе холодное вино. Заметьте, друзья: вино нам дано, чтобы мы становились как боги, оно обладает самыми убедительными доводами и наиболее совершенным пророческим даром. Ваши академики, доказывая, что слово вино, по-гречески «οίνος», происходит от слова «vis», что значит сила, могущество, только подтверждают мою мысль, ибо вину дарована власть наполнять душу истиной, знанием и любомудрием». Под буффонной аллегорией оракула Божественной Бутылки скрывается благороднейший призыв пить из светлого источника знаний, пить мудрость жизни. Церковники, ханжи, все темные силы реакции пытаются замутить этот светлый источник. «Гоните их прочь!» — вот мысль Рабле. Не случайно Стендаль писал: «Каждый философ заново открывал знаменитый завет Рабле, заключенный в глубине его Божественной Бутылки».
