— Ты звал какую-то Настю. Или мне послышалось? — уточняет она с нотками ревности. — Я знаю лишь одну Анастасию в нашем окружении, и она — свадебный организатор, с которой ты вчера встречался.

Оглядываюсь хмуро, беру ее за плечи и смотрю прямо в глаза, чтобы приняла каждое мое слово, как аксиому.

— Хватит, Аль. Ты становишься навязчивой. Заявляешься в ресторан, хотя я прошу тебя посидеть дома с сыном, а теперь врываешься ко мне в душ с поцелуями и претензиями. Ты забыла, что у каждого из нас своя жизнь? Брак фиктивный, — отчеканиваю четко, как на флоте. — Или ты согласилась мне помочь, рассчитывая на что-то большее? В таком случае нам лучше отменить свадьбу.

Она отчаянно качает головой, выжимает из себя улыбку.

— Нет, Миш, все в порядке. Я помню условия.

— Альбина, не разрушай то хорошее, что есть между нами. Ты мой друг, которого я очень ценю и уважаю.

— Я знаю, Миша. Я тоже тебя…. - запинается, покусывает губы и тихо заканчивает фразу: — уважаю. И очень переживаю за твое здоровье. Ты этой ночью опять не спал?

Она дотрагивается до моей щеки, ласково проводит подушечками пальцев по скуле, и я убираю ее руку. Отбрасываю слишком жестко.

— Выходи из образа сиделки, Аль, я давно в ней не нуждаюсь. Позаботься о Мишане, ты здесь ради него.

— С ним бабушка Стефа, ни на секунду мне его не отдает, будто не доверяет, — пытается пожаловаться она, но спотыкается о мой мрачный взгляд. Пятится к выходу. — Хорошо, я проверю, как они.

Дверь за ней захлопывается, и я выдыхаю. Остаюсь один в спальне. Тет-а-тет со своими мыслями. Захлебываюсь в них, как в штормовом море. Не замечаю, как в руке оказывается телефон, а пальцы машинально находят контакт брата.

— Герман, ты же больше года работаешь в России, — выпаливаю без приветствия. — Можешь узнать у коллег о Полине и Арине Прохоровых? Они должны были родиться в Питере, шесть с половиной лет назад, больше ничего я о них не знаю. К сожалению, — добавляю сокрушенно.

— Без проблем, но…. Зачем, Миша? Кто эти девочки? — брат привычно закидывает меня вопросами, а я замыкаюсь в себе. Не научился ещё доверять и открываться, даже родным людям. — Думаешь, они твои?

Отключаюсь. У меня нет причин не верить Насте, но сам факт в голове не укладывается.

— А-а-а, чёрт!

Взвыв, как раненый зверь, я нахожу в памяти телефона фотографию жетонов, увеличиваю номер. Цифры перекрывает входящий звонок.

— Здравия желаю, командир, — бьет по ушам бодрый голос. — Наконец-то, пробил твой новый номер. Узнал?

Вашу же мать! Вы все издеваетесь надо мной? Я себя не помню! В душе не чаю, кто ты такой, мужик.

Вдох. Сжимаю пальцами переносицу.

— Не особо, — сдержанно произношу вслух.

— Значит, богатым буду, — хрипло смеётся он. — Данила Богатырев. Мы с тобой Военно-морскую академию заканчивали, потом служили вместе, правда, недолго.… Признал? — прикрикивает на меня требовательно, а мне на расстоянии хочется ему врезать. Странные ощущения, будто мы часто в потасовках участвовали. Благо, он продолжает выдавать информацию, как из пулемета. — Я недавно из-за границы вернулся, по делам летал, и случайно по своим каналам пробил, что ты воскрес, как боженька. Теперь по воде небось ходишь, поэтому на флот больше не берут?

— Хм-м-м, — хмуро выдыхаю, чтобы заполнить короткую паузу.

— Я дико рад, что ты жив-здоров. Я ведь не сразу узнал о том, что ты пропал без вести. Срок мотал, а когда вышел — тут такие новости. Думал, чокнусь. Землю рыл, все связи поднял, но никаких зацепок не нашел. Похоронил тебя мысленно, попрощался.

— Не дождешься, — ворчу приглушенно. Хмурюсь. — Данила, какой срок? О чем ты?

— Не понял. — Нескончаемый поток речи обрывается. Богатырев, кем бы он ни был, с подозрением уточняет: — Михаил Демин?

— Так точно.

— Я же сел по двести шестьдесят четвертой с отягчающими. Брат на моей машине мента одного сбил насмерть, а я вину его взял. Так было нужно.… Ты ещё вытащить меня пытался, но я тебя по рукам бил, потому что оболтуса своего младшего прикрывал, — легко рассказывает, будто в магазин за хлебом сходил, а не на зону. — Разумеется, путь на службу для меня был закрыт навсегда, и в тот роковой рейс я физически не мог с тобой выйти. Знаешь, я постоянно в голове прокручивал, что было бы, если бы тогда все сложилось иначе.

— Никто не выжил, Данила. Я потерял и крейсер, и команду. И тебя бы не спас. Вот такой хреновый из меня командир. Тебе повезло, что ты не был рядом со мной.

— Как сказать. Я тоже не на Мальдивах отдыхал, ещё и девушку потерял, — издает горький смешок. — Демин, а ты ни чёрта не помнишь? Контузило?

— Так точно, — равнодушно повторяю. — Амнезия.

— Мда, дела-а-а, — тянет задумчиво. — Представляю, о чём ты сейчас думаешь. Какой-то салага отсидевший звонит. Я документы могу показать и общие фотографии. Честное офицерское, брат!

— Я частично помню годы учебы. Да и фамилия у тебя знакомая… Только откуда это странное желание дать тебе по лицу?

— Это норма. Мы же с тобой в академии так и подружились. Устроили мордобой на первом курсе, признаться, я даже причину не помню. Дрались насмерть. Нас чуть не отчислили обоих, — рассказывает с ностальгическим смехом, и я невольно тоже улыбаюсь. — С тех пор не разлей вода были.

— Звучит правдоподобно.

— Командир, ты же в Питере сейчас? Я пробил информацию, что ты сына на себя зарегистрировал и в ЗАГС заявление подал. Поздравляю!

Богатырев вещает что-то ещё, как старое радио, а я прокручиваю в голове его слова. Информация — это то, чего на данный момент мне катастрофически не хватает. Я душу морскому дьяволу готов за нее отдать. Однако с внезапно объявившимся другом из прошлого есть шанс обойтись малой кровью.

— Данила, а ты чем сейчас занимаешься, если не секрет? — аккуратно перебиваю его.

— Ничего криминального, — оправдывается поспешно. — У меня бизнес в сфере безопасности: охрана, установка систем видеонаблюдения и сигнализации, информационная защита. Я имею доступ ко всем базам данных, так что неофициально ко мне часто обращаются разные шишки, которым нужно найти все, что скрыто. Если что, мы сейчас говорим по защищенному каналу связи, — важно подчеркивает.

Профи в своем деле. Именно тот, кто мне нужен.

— Нам надо встретиться. Срочно, — рявкаю в трубку. — Это возможно?

— Можно, но сложно, — умолкает на пару секунд, которые кажутся мне вечностью. — Я в ближайшие дни в Питер не смогу вернуться. Мать тяжело заболела, так что я с ней в Карелии.

— Я сам приеду, скинь адрес.

Навигатор теряет связь со спутниками, в непроглядной глуши среди зарослей и деревьев появляются очертания двухэтажного дома из бруса. В окнах горит свет, как маяк для заблудшего корабля, и я беру курс на него. Медленно еду по бездорожью, разрезая фарами вечернюю тьму. Внедорожник размеренно покачивается на кочках, из-под колес выбиваются мокрые комья земли, по стеклам бьют пушистые лапы елей.

Дом становится ближе, словно оживает и идет мне навстречу. Деревянная дверь распахивается, проем перекрывает высокий, рослый, мощный мужчина. Он останавливается на крыльце под мелко моросящим дождем, устремляет прищуренный взгляд на мою машину, жилистой рукой прикрывает лицо от ярких фар. Переключаю свет на ближний, чтобы не слепить хозяина дома.

— Здравия желаю, Демин.

Богатырев вытирает ладонь о старые, поношенные джинсы и, усмехнувшись, протягивает ее мне. Молча пожимаю ему руку, не спешу отпускать. Вместо этого долго и хмуро изучаю товарища из прошлого. Жесткие черты его лица кажутся мне смутно знакомыми, как и эта усталая ухмылка. Данила примерно моего роста, похожего телосложения, та же седина на висках и бороде. Взгляд потухший. Он словно горел на крейсере вместе со мной, исчез из мира живых, пропал без вести на долгие годы и до сих пор толком не вернулся. В светло-серых, почти бесцветных глазах я вижу свое отражение.