Впечатление, будто меня показательно избили словами. Каждый удар ощущаю почти физически.

— Не вмешивайтесь не в своё дело, Ника, — раздраженно выплевываю.

«Козёл», — читаю по губам. Охренеть!

По глазам вижу, что она не закончила и у нее есть в запасе пара ласковых для меня, но сын нетерпеливо тянет ее за руку.

— Ма-ам, ну поехали, — упрашивает жалобно. — Скоро всё закроется, не успеем.

— Да, Макс, едем, — очнувшись и изменившись в лице, она мило улыбается мальчишке. — Нам здесь делать больше нечего. Бесполезно.

Мысленно пустив мне пулю в лоб, Ника быстрым, нервным шагом отдаляется к выходу. Скрывается за массивной дверью, хлопнув ей сердцах. Дури в этой барышне хоть отбавляй.

«Выдыхайте, Михаил, я вас просто проверяла, так сказать, на вшивость», — проносятся в памяти ее же слова, но как будто из прошлого.

Картинка рассыпается, как только Ника исчезает из поля зрения. Да что за чёрт!

Достаю телефон, действую на автопилоте. Сначала набираю Настин номер, а когда она ожидаемо сбрасывает, звоню домой.

— Аля, ты говорила про ресторан, где нужно встретиться с Анастасией, — выпаливаю в трубку, как только обрываются гудки. — Скинь мне адрес в сообщении.

— Конечно, Миша, одну минутку, — радостно щебечет она. — Мы договорились на вечер, чтобы заодно оценить виды, освещение и….

— Спасибо, Аль, — перебиваю грубо. — Я съезжу туда один. Ты оставайся дома с бабушкой и Мишкой.

— Но…

— Не обсуждается, Альбина! — повышаю голос и вовремя проглатываю некогда привычное: «Это приказ!». Напоминаю себе, что я теперь гражданский, и твердо чеканю: — Жду адрес.

До конца не понимаю, что я скажу Насте при встрече и как буду себя вести, но ноги упрямо несут меня к машине. Противоречивые эмоции раздирают душу на части, как голодный хищник жертву.

Отставить, Демин!

Поздно.…

Впервые за семь лет во мне вспыхнули чувства к единственной женщине, и это, как назло, организатор моей свадьбы.

Анастасия

— Я сегодня в центре с твоим Михаилом пересеклась, — бросает Ника как бы невзначай, занимаясь своими делами, и одной короткой фразой отправляет меня в нокаут.

Пульс учащается, волна жара накрывает меня с головой, и я захлебываюсь в свежих воспоминаниях. Думаю о нашем с Мишей поцелуе в раздевалке, а губы горят, будто это случилось только что, тело отзывается ноющей болью, в животе завязывается тугой узел тревоги и чего-то волнующего, трепетного, порочного, чего я чувствовать не должна. Разве можно так остро реагировать на мужчину, который растоптал тебя и бросил общих детей? Можно продолжать любить, несмотря на предательство? Идти по битому стеклу ему навстречу? Мазохизм чистой воды!

— Он не мой, — с болью выталкиваю из груди. Глаза щиплет от слёз, но я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и не дать им пролиться. — И никогда моим не был.

Сестра пожимает плечами, с показной невозмутимостью разбирает рюкзак сына и отправляет спортивную форму в стирку. Макс тем временем важно расхаживает по гостиной в новеньких кроссовках, красуясь перед близняшками, которых мультики интересуют больше, чем мальчишеские обновки. Мама готовит ужин на кухне, и по всей квартире разносятся аппетитные ароматы овощного рагу и запеченной курицы с яблоками.

Семейную атмосферу с привкусом детства безжалостно разрушает Ника чересчур резкими фразами. Она привычно рубит правду-матку, не понимая, что убивает меня каждым словом.

— Поматросил и бросил, я помню. Бравый капитан дальнего плавания.

— Тише, — шикаю на нее с возмущением и обидой. — Девочки услышат.

Я оборачиваюсь, ловлю на себе пытливые взгляды дочек, которые в этот момент отвлеклись от телевизора, и как можно быстрее, натуральнее рисую на лице вымученную улыбку. Подмигнув Незабудкам, я закрываю все двери, что ведут в коридор, и отсекаю нас с сестрой от остальных членов семьи.

Рвано выдыхаю, упираясь спиной в прохладную стену. Краем глаза замечаю свое отражение в зеркале и вздрагиваю: за одну секунду я стала бледной, как моль, будто из меня жизнь выкачали.

Не переболела….

Я не могу смириться. Спустя столько лет раны кровоточат. Внутри все умирает, но я хочу защитить моих малышек от этой душераздирающей, невыносимой боли. Надеюсь, они никогда не узнают правду о том, как родной отец променял их на другого ребёнка. Миша женится ради сына, а дочек оставил без зазрения совести. Откупился. Для них это станет травмой на всю жизнь, если я не помешаю.

— Он изменился, — продолжает сестра невозмутимо. — Сильно. До неузнаваемости, — нагнетает обстановку, а мне кричать хочется, чтобы она заткнулась. — Постарел, что ли. Я бы мимо прошла, если бы он не заговорил. Кстати, о вас у администратора спрашивал. Искал близняшек по спискам.

— Зачем?

Облокачиваюсь о тумбу в поисках опоры, иначе рухну в обморок от переживаний. Сердце стучит где-то в горле, уши закладывает, как в самолете. Моя личная авиакатастрофа случилась семь лет назад, но ее отголоски терзают меня по сей день.

— Вернуть что-то хочет, если я правильно услышала, — Ника неожиданно выпрямляется, упирает руки в бока и криво усмехается с неприкрытой злобой. — Может, семь лет жизни? Или решил деньги назад потребовать, посчитав, что много вам перечислил? В любом случае, не ведись, Настя! Ты ничего ему не должна, слышишь? Ни-че-го!

Она берёт меня за плечи, пристально всматривается в глаза. Хмурится, когда видит слёзы и подтекшую тушь. Слегка встряхивает меня, приводя в чувство.

— Нет, Миша не такой, — фыркаю неожиданно для самой себя. Защищаю человека, который нас предал, а сестру, наоборот, отталкиваю. — Он совсем не мелочный, а благородный, щедрый и… — надрывно всхлипываю, потому что осознаю, как жалко выгляжу со стороны.

Люблю… Спустя годы… Всегда…

— Ох, Настя. Дурой была, дурой и осталась, — качает головой Ника и обнимает меня, а я плачу на ее плече, наплевав на макияж. — Какого чёрта ему тогда надо от вас? — бубнит задумчиво.

— Жетоны, — растерянно выдыхаю. — Девочки их в бассейн взяли, потеряли в воде, а Миша рядом оказался и достал. Они такие счастливые были, так восхищались дядей Медведем, — улыбаюсь с тоской. Горячие соленые капли обжигают щеки, стекают к губам, и я слизываю их судорожно. — Близняшки загорелись идеей папу Капитана найти.

— Нашли.…

— Нет! — твердо выдаю, яростно стирая слёзы. — Я хотела отдать ему жетоны, чтобы окончательно поставить точку. Правда, обстоятельства так сложились, что… — краснею, снова вспоминая наш поцелуй. — Он так ничего и не понял.

— В смысле? — хмурится Ника. — Он жетоны видел? — Киваю, а она дальше бьет меня жестокими словами: — Можно не узнать любовницу, с которой перепихнулся пару раз на Новый год, это я ещё могу понять. Но личный номер каждый военный помнит наизусть, — задумчиво протягивает, скрестив руки на груди. — Насть, с ним что-то не так.

— Прекрасно у него все! — вспылив, отворачиваюсь к зеркалу. Заново наношу макияж. — Сына растит, женится через несколько дней. Он счастлив, Ника. Счастлив без нас. И мы тоже будем, — убеждаю сама себя. — Давай закончим этот разговор, я спешу на встречу… с Мишиной невестой. Буду рекомендовать ей лучший в городе ресторан, где они сыграют свадьбу.

— Утопи её в Неве, — закатывает глаза сестра.

— Это ничего не решит.

Я горько улыбаюсь своему отражению в зеркале, надеваю на палец обручальное кольцо. Подцепляю весенний плащ с вешалки, потому что вечером холодно и сыро, особенно на террасе у воды. В одном из моих любимых ресторанов…

«Последний рывок, и мы попрощаемся навсегда», — уговариваю себя мысленно, но сердце бунтует.

— Ладно, я побежала, Валька под парадной ждет. Он сегодня выходной, подвезет меня, а после ужина девчонок заберет. Постарайся ему не грубить, как обычно, — прошу сипло.

— Извини, но не могу смириться, что ты связалась с этим убогим, — цедит она с отвращением. — Он изменял тебе чуть ли не с первого дня знакомства, на две семьи жил, голову тебе морочил. Как только узнал, что вторая баба его облапошила с беременностью, а сам он бесплодный, так к тебе приполз. А ты и приняла, добрая душа.