Альбина хмуро наблюдает за нами, обхватив себя руками, и почти не дышит, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Слушает, но в беседу не вмешивается. Насторожено и немного ревниво косится на Мишаню, который буквально тает в бабушкиных руках.

— Пойду чайник поставлю, — чуть слышно произносит Аля спустя время и, пользуясь моментом, спешно ретируется на кухню.

Бабушка провожает ее пристальным взглядом, оценивает с головы до ног, а потом поднимает глаза на меня:

— Уверен?

— Так надо.

Короткого диалога хватает, чтобы мы поняли друг друга и закрыли тему. Вместе спускаемся завтракать, собираемся за столом, общаемся и смеемся, как настоящая семья, и лишь Альбина держится в стороне от нас, будто стесняется.

— У вас свадьба через три дня, — напоминает бабушка, ни на минуту не спуская внука с рук, а я дергаюсь так, будто меня током шарахнуло. Проливаю кофе, смахиваю горячую лужицу салфеткой.

— Действительно. Так быстро время пролетело, — задумчиво тяну. Ловлю на себе острый, пронзительный взгляд Али, что препарирует меня без скальпеля.

— Вот я и решила пораньше приехать, чтобы с Мишуткой вам помочь. Да, внучок? — сюсюкается с малышом, а он радостно хохочет.

Такая домашняя обстановка нравится мне все больше, словно я вернулся в уютный деревянный домик в поселке. Прямиком в детство, которое я помню лучше, чем всю свою взрослую сознательную жизнь до травмы. Врачи обещали, что прошлое в моей голове будет восстанавливаться постепенно, от старых событий к новым. Честно говоря, я задолбался ждать. Застрял где-то на уровне юности, а дальше — пелена. Никаких сдвигов. Только больные сны. Так что меня жестко обманули. На то они и врачи, чтобы врать. После психиатра Сафина, который оказался жуликом, я никому не верю.

Придется жить дальше — с Алей и сыном.

Я твердо решил выбрать будущее, пока окончательно не свихнулся.

— Вы пока спокойно к свадьбе подготовитесь, а то у вас времени в обрез, — бабушка окидывает Альбину оценивающим взглядом и бесцеремонно бросает: — Торопишься ты мужика захомутать. Поспешишь — людей насмешишь. Миша только недавно домой вернулся, семью вспомнил, сыном обзавелся, а тут ещё жена как снег на голову, — цокает языком недовольно. — А ты сам-то управишься? — обращается ко мне. — Надо оно тебе?

— Аля нам с Мишаней очень помогает. Будь с ней помягче, ба, — прошу ее, пока Альбина молчит, уставившись в кружку и поджав губы.

— Не сахарная — не растает, — традиционно ворчит бабушка. У нее особая манера общения, но говорит она так не со зла, а в воспитательных целях.

Я усмехаюсь, укоризненно качая головой. Аля краснеет и обижается. Ничего, со временем они привыкнут друг к другу.

— Спасибо за завтрак, с вашего позволения откланяюсь, — поднимаюсь с места. — Хочу в центр заехать.

— У тебя же нет тренировок сегодня, — подскакивает следом Альбина, а в широко распахнутых глазах читается мольба: "Не оставляй меня с ней!"

— Нет, но.… - запинаюсь, на ходу придумывая повод. — Там есть некоторые нерешенные вопросы. Я быстро.

— Позвонить Савелию? Он подвезет, — предлагает она неожиданно, словно слежку ко мне приставить хочет.

— Зачем? Я в состоянии сесть за руль, — осекаю ее строго. — Все, я поехал. До вечера.

Целую сына, потом бабушку. Альбину сдержанно обнимаю, по-дружески. С легким сердцем вылетаю из дома, убежденный, что теперь все под контролем. Закрываю дверь под аккомпанемент счастливого детского гуления.

В центре у меня никаких неотложных дел нет — Але я солгал, и она меня сразу раскусила. Однако мне плевать. Я одержим своей идеей. Как только захожу в здание, сразу же направляюсь к администратору.

— Лена, будь добра, покажи мне расписание средней группы бассейна, — нетерпеливо постукиваю пальцем по стойке. — А лучше сразу найди среди воспитанников двух близняшек. Хочу им кое-что вернуть, — невольно прикладываю руку к груди, где висят жетоны их папы. — Девчонок зовут Арина и Полина, — припоминаю с улыбкой.

Если быть откровенным, я хотел бы ещё раз пообщаться с белокурыми принцессами, познакомиться поближе, а ещё узнать об их семье. Не понимаю, почему, но меня будто магнитом к ним тянет.

— Прохоровы? — уточняет администратор, гуляя указательным пальцем по списку.

— Наверное, — задумчиво выдыхаю себе под нос. Фамилия кажется мне смутно знакомой, но не могу вспомнить, где я её слышал. — Когда у них ближайшее занятие?

— Эм-м-м, Михаил Янович, они закрыли абонемент, — вдруг сообщает Лена и виновато пожимает плечами. — Позвонили и отказались. Больше не будут у нас заниматься.

— Что? Как? — тревожно переспрашиваю, чувствуя, как обрывается тонкая нить, что связывала меня с Настей. — Почему?

— А ты не догадываешься, почему, Михаил Демин? — нагло летит в меня сбоку, как шальная пуля.

Я удивленно поворачиваюсь на звук, закашливаюсь. На секунду теряюсь от такого форменного хамства, тем более исходящего от девушки, милой и хрупкой на вид, немного похожей на Настю.

— Простите, мы знакомы?

— Простите, мы знакомы? — уточняю сдержанно, с трудом подавляя ураган внутри. Был бы мужик передо мной, уже бы получил по морде.

Нахалка выгибает бровь, на мгновение теряет дар речи. Я тоже умолкаю, мрачно изучая ее. Ситуация кажется мне знакомой, как и дерзкий, стервозный вид этой особы, но мигрень усиливается, стирая все образы в сознании.

— Ма-ам, — раздается рядом довольный оклик. — У меня тренировка закончилась, заедем в спортивный магазин? Ты обещала мне новые кроссы на баскет купить.

К девушке подбегает мальчишка, которого я уже видел однажды. Настя забирала его из центра вместе с близняшками, и я почему-то решил, что он её племянник. Не ошибся.

— Значит, вы Настина сестра? — догадываюсь я, обреченно протирая лицо ладонью.

Становится ясно, почему она так предвзято ко мне относится. Настя наверняка пожаловалась родственнице на владельца центра, который домогался ее в раздевалке. Теперь не отмыться от дурной славы. Меня принимают за психа, чего я и опасался. Именно поэтому скрывал свой диагноз от окружающих, пытался выглядеть нормальным, но прокололся… На блондинке с глазами цвета неба.

А теперь её сестра вонзается в меня прищуренным взглядом. Если отвесит мне оплеуху, я даже осуждать не стану. Заслужил.

— Как всё запущено, — внезапно протягивает она. — Или это хорошая мина при плохой игре?

Препарирует меня с проницательностью врача-мозгоправа. Передергиваю плечами, чтобы сбросить с себя ее взгляд-сканер. Мне становится не по себе, будто я снова к психиатру Сафину вернулся, и негативные воспоминания перекрывают здравый смысл.

— Передайте Анастасии мои искренние извинения, — тяжело выталкиваю из груди. Легкие сжимает тисками, выворачивает наизнанку. — Я её больше не потревожу, слово офицера.

— Надо же, какое благородство! Не ожидала от вас, Михаил Янович, — переходит на вы, но буквально выплевывает мое имя, словно яд сцеживает. — Думала, хотя бы Насте настоящий мужчина встретился, но нет — обычный му….

— Послушайте, — пресекаю ее поток сознания жестким взмахом ладони. — Не знаю, как вас зовут…

Она хлопает ресницами, сводит брови к переносице и чуть слышно представляется:

— Ника.

— Так вот, Ника, избавьте меня от ваших нравоучений. Перед Настей я лично извинюсь.

— На пушечный выстрел чтобы к ней не приближался, ясно? — цедит она сквозь зубы. Снова обращается на ты, будто её штормит. Если бы не ребёнок, наверное, перешла бы на отборный мат. Последняя ее фраза летит в меня как пощечина: — И к дочкам — тоже.

В душе поднимается протест. Никто не запретит мне общаться с девочками, потому что…. Судорожно ищу причину в чертогах сломанного сознания, но ее нет — лишь слепой бунт, который поднимает все естество.

Мои девочки! Все три…

— Собрался жениться? Совет да любовь и рушником по заду, — разгоняется она так, что не остановить. — Моя сестра и так настрадалась. Просто исчезни, Демин!