— Спрашивай. Куда я от вас денусь с космической-то лодки?

Гарцевать перед Юной им не надоело, но там очередь желающих толики её внимания. Трудно пробиться.

— А повышения зарплаты в ближайшее время ждать можно? — аккуратно сформулированный вопрос вызывает паузу в оживлённой беседе вокруг Юны.

Неизменна человеческая природа. Хотя неплохо бы исследовать, какой прибавочный процент зарплаты вызывает интерес. Ведь если человек получает, скажем, сто тысяч, то символическая индексация рублей на триста вызовет только раздражение или что-то похуже. Неплохая тема для социологов и психологов — выстроить таблицу среднестатистической реакции работника на процент повышения заработка.

Впрочем, уверен, что припасённая новость их обрадует. Раздражения и досады точно не вызовет.

— С нового года…

Меня прерывает общий заинтересованный вздох.

— Можно и раньше, но по многим причинам удобнее с нового года, — начинаю объяснять: — Во-первых, перейдём на собственную валюту. Мы же сейчас как бы отдельное государство. Сами должны понимать, сколько тут сложностей. Хотя бы с печатью наличных денег.

Пережидаю вал возгласов. Юна тоже слушает с интересом.

— А мы не проиграем при пересчёте на лунные рубли? — спрашивает кто-то осторожный.

— Никто вам не запретит получать, как раньше, российскими деньгами. Хотя я бы не советовал. Курс российской валюты всё-таки гуляет туда-сюда, а наш лунтик на драгметаллы завязан.

— Вы говорили о повышении…

— Да. Дело вот в чём. Вы, как граждане уже не России, а Лунной республики, не будете обязаны платить подоходный налог, — все сразу замолкают, слышен только лёгкий шум работающего оборудования. — Лунная республика не будет брать налог со своих граждан. В ближайшие годы точно. И что получается? К примеру, вам начислили сто тысяч. Но на руки, «чистыми», вам выдают восемьдесят семь. Со следующего года будете получать все сто. Это равносильно повышению зарплаты на пятнадцать процентов.

Меня накрывает общий вздох удовлетворения. Объяснять, почему тринадцать процентов превратились в пятнадцать, никому не надо. Элементарная математика ни для кого трудностей не представляет. Даже для Юны, ха-ха-ха.

— Всё! — останавливаю дальнейшие расспросы поднятой рукой. — Там много всего нужно. И пластиковые карты, и конвертация в другие валюты. Я в это не лезу, финансисты там своё мутят. Если коротко, то всё будет.

— Шеф, а какие у Лунной республики будут доходы? Откуда? Золотишком будем приторговывать? — надо же, не только собственный карман их заботит.

— Понемногу можно и золото продавать, — пожимаю плечами. — Но золото — опасный товар. Мне так наши финансисты объяснили. Много продашь — цена тут же рухнет, а за ней и курс лунного рубля. Редкоземельные металлы можно на рынок поставлять, когда появятся. А вообще, статей дохода у нас наклёвывается довольно много.

— Лунный отель! — встревает Юна под одобрительные взгляды.

— Да. Ещё космический туризм. Загрузим в «Тайфун» пассажиров, покрутим вокруг Земли, привезём на «Обь»…

— Слупим с них денег! — восторженно добавляет один из ребят под общий смех.

— А как же! Далее. Мы уже открыли сувенирные магазины в Астане и Омске. Лунные камешки там продаём.

Кто-то принимается загибать пальцы. Поправляю его:

— Нет, большой палец пока не трогай. Как Агентство, мы не имели право на собственные деньги, зато теперь можем выпускать и продавать коллекционные монеты, почтовые марки и прочее подобное. Скоро начнём, первые эскизы уже утверждены.

Загибается ещё один палец. Рекламная деятельность занимает ещё один.

— А вот теперь дошла очередь до большого пальца, — улыбаюсь. — Мы ввели налог для всего мира. Все будут платить взносы Высшему Совету ООН, чтобы иметь право голоса. И там есть статьи расходов на глобальную безопасность и противодействие астероидной угрозе. Эти деньги для нас.

— Выходит, мы диктуем нашу железную волю всему миру?

Вместо ответа ржу со всеми.

— А что со старым Советом Безопасности ООН? — после взрыва веселья следует трезвый вопрос.

— Да ничего. Просто его уже нет…

Понемногу все задумываются. До многих только сейчас доходит уровень мощи Лунной республики и её влияния на весь мир. А чтобы лучше дошло, Юна помогает:

— Витя отменил этот Совет Безопасности, — и хихикает.

11 сентября, вторник, время мск 8:20.

Борт лунного челнока. Полторы тысячи километров до Земли.

Третьи сутки полёта.

— Развернуть кресла спиной вперёд! Зафиксировать! Пристегнуться!

Эти команды Ника отдала пару минут назад. Их выполнением мы и занимались. Сейчас разочарованная Юна, вывернув голову, наблюдает, как медленно, но неотвратимо закрывается носовой иллюминатор. Сначала, с зазором в метр термощит, затем шторки.

Раньше для защиты от перегрева при входе в атмосферу использовали абляционный слой. В передней части космических аппаратов обычно. Одноразовыми плитками облицовывали. Они и брали на себя тепловой удар, испаряясь в плазменном коконе. Мы поступили проще, наши щиты многоразовые. Основа — титановая, покрытие — алюминий. Дело в том, что у алюминия самая большая удельная теплота испарения. Особенности космических технологий. Нам намного проще напылить слой алюминия, чем приклеивать дурацкие одноразовые плитки из смолы. И не каждый раз надо алюминиевый слой восстанавливать. Его на два-три раза хватает.

На Земле это была бы затратная и технологически сложная операция. Но в космосе вакуум не просто дёшев, он дармовой. Технология плазменного напыления у нас давно в ходу, а уж с легкоплавким алюминием вообще никаких проблем.

Смотрим на небольшой экран, загоревшийся перед нами. Расстояние до Земли и скорость. Скорость выше плановой, но в пределах допустимого — 11,21 км/с. Оглядываюсь. Ника сосредоточенно занимается управлением. Раньше манёвр торможения об атмосферу считался чрезвычайно сложным, угол входа надо рассчитывать до секунды. Сейчас — обыденность. Нас не припекает, если возьмём выше, то затормозим слабенько, но нам хватит. Достаточно снижения скорости на пару десятков метров в секунду, чтобы не достигать второй космической скорости. Но надо очень сильно постараться, чтобы снизить скорость меньше чем на сотню метров в секунду. Да мы такое за счёт одних маневровых…

Началось! Нас ощутимо прижимает к спинке кресел. Цифры на табло начинают меняться, скорость уже меньше второй космической и продолжает снижаться. Сейчас с Земли могут наблюдать светящийся болид высоко в небе. Расстояние до поверхности: 107, 106…94… затем снова начинает увеличиваться. Скорость — 9,9 км/с.

Юна показывает мне большой палец, мы рядом сидим. Прямо светится от восторга, всё происходящее для неё аттракцион. Это у меня голова болит за успешность манёвра, а ей всё по барабану. Типичное отношение пассажира, доверяющего водителю.

Посмотрим, что дальше будет. Ника поосторожничала с погружением в атмосферу, и на это ругаться не собираюсь. На грузовых рейсах пусть щупают границы возможного. Несколько тонн золота терять не хотелось бы, но жизни моих людей неизмеримо дороже.

Удаляемся от Земли, и можно бы открыть шторки, но ни к чему. Поэтому на просьбу Юны киваю на боковой иллюминатор. Там, если прижать голову к краю, можно разглядеть удаляющуюся пока Землю. Отделившиеся и «утонувшие» в атмосфере пустые подвесные баки мы уже не видим.

За счёт второго манёвра челнок сбавил скорость до восьми с половиной километров в секунду. Ника немного подождала, а затем неожиданно для меня разворачивает челнок и включает основные движки. Вот и пригодился заготовленный керосин.

На самом деле мы крутились вокруг Земли часа три, но шторки убраны, щит сдвинут, кресла развёрнуты вперёд, любуйся видами планеты всласть. Так что часы пролетели, как минуты.

Ника притормаживает челнок и оказывается всего в паре сотне метров от «Оби». Визуально в двухстах метрах, а так, наверняка сильно промахнулся. Чтобы правильно оценивать расстояние в космосе, нужен огромный опыт, которого у меня нет.